Кто не ревнует

       Усевшись в привычно ожидающую его возле черного входа огромную Тахо, Арсений расслабленно откидывает голову на подголовник и на секунду прикрывает глаза, давая себе возможность перевести дыхание, окунаясь в мягкую теплоту салона, смешанную с запахом парфюма владельца машины. В ушах звенело от скопления громких звуков, которые сопровождали мужчину в течении всех многочасовых съёмок, поэтому спасительная тишина чуть поспособствовала усилению лёгкой боли в висках. Арсений мимолётно, но мысленно поблагодарил Антона за то, что музыка в машине была выкручена на минимум и не приносила ноющей голове дополнительных мучений. Кстати о тишине. С невесомым вздохом Арсений приоткрыл глаза и чуть повернул голову в сторону подозрительно молчаливого Шастуна. Не то, чтобы Антон отличался излишней болтливостью вне камер, но обычно после съёмок их совместных проектов, особенно там, где присутствовали звёздные гости, Антон не упускал возможности обсудить свои впечатления с Арсом, пока они ехали до их уютного гнездышка. Но сейчас, когда закончились съёмки «Громкого вопроса» с участием такого легендарного - по мнению главного футбольного фаната в Шасте - человека, как тренер Слуцкий и вечно комментирующего все подряд Артёма Дзюбы, Антон должен Арсения как минимум уже миллион двести раз заебать с этой темой, пока Попов не закатит глаза в мозг, но продолжит улыбаться самой влюбленной улыбкой, на которую только способен. Пока Арсений плавал в луже из собственных накрученных подозрений, машина уже выехала с парковки и лавировала сквозь окунувшийся в вечернюю дремоту город. На первом же светофоре Арсений не выдержал и коснулся лежавшей на колене руки Шаста. Ответом ему послужило движение парня, который откинулся плечом на стенку дверцы машины. – Ша-аст, - протянул Арсений, смелее обхватывая тонкое запястье, и, чуть вздрогнув от ощущения холодного металла браслетов. – Ты чего как воробушек нахмурился? Случилось чего? – Устал, - спустя пару секунд молчания ответил Антон. На касание пальцев Арсения он так и не отреагировал, и когда светофор загорелся разрешающим зелёным, лишь поднял руку обратно на руль, от чего рука Арсения, не ожидающая такого движения, упала на чужое колено. Но мужчина не сдался. Усевшись чуть ближе, он повел рукой выше вдоль всего колена, касаясь бедра и чуть сжимая его. – Приедем домой, я тебе усталость как рукой сниму, - хихикнул Арс, надеясь, что скрытый каламбур поднимет Антону настроение. И не только настроение. Но Шастун каламбур не заценил. Кажется, даже не заметил, продолжая сверлить дорогу впереди себя внимательным, но не читаемым взглядом. А в зелёных глазах только и успевали отражаться фонари, да подсветка рекламных билбордов, иногда вынимая его прекрасное личико из лап сумерек. Даже не улыбнулся. И Попов заметно напрягся от этого. Потому что Шаста выносило даже от самой тупой шутки Арсения. А тут - принцесса несмеянна, ебать. Несите ведёрко, будем слезы собирать. – Шаст, - снова предпринял попытку достучаться до возлюбленного Арс, – ну я же вижу, что-то случилось. – Ничего не случилось, Арсений, давай просто до дома доедем, - пробухтел тот и сделал музыку чуть громче. – Арсений... - выдохнул собственное имя мужчина и убрал руку, отворачиваясь к окну. Нет, не то, чтобы Арс не знал свое имя, но полная его форма из уст Антона звучала только в двух случаях. Когда они совместно работают и когда последний жутко на что-то дуется. А так, как они в данную секунду не работают, то тут оставался только второй вариант. Уставшие и почти сонные мозги Арсения заработали, пытаясь достать из кучи сегодняшних воспоминаний, эпизод, когда он мог обидеть своего любовника, и не заметить этого. Получалось плохо. Потому что он прекрасно помнил, что не сделал Антону в течении дня ничего плохого. А если бы сделал, то извинился по возможности, затащив того в кабинку туалета. Истеричкой и выдумщиком обиды на пустом месте Шастуна не назовёшь, он был слишком мудрым для этого, значит, Арсений и сам не заметил, как успел где-то проебаться. Мозги вскипели. Он уже хотел было повернуться к Шасту и завалить того вопросами, но парень уже отстёгивал ремень безопасности. Арсений удивлённо вздернул брови и затем оглянулся, понимая, что они уже приехали к дому. Это насколько нужно было уйти в самокопание, чтобы не заметить, как они проехали все вечерние пробки и светофоры. Но это даже к лучшему. Потому что Арсению не терпелось поговорить со своим мужчиной и выяснить в чем причина его такого внезапного недовольства. Выйдя из машины, Арс потеплее закутался в куртку и, немного подумав, взялся за руку Антона. Тот не оттолкнул и мужчине стало на пару градусов теплее. Значит, все не так плохо, как тот себя накрутил. Квартира встретила их полумраком, обдавая уютным запахом, который Арсений мысленно окрестил, как запах дома. В нем было так же хорошо, как и в руках Антона. Зажёгся свет и мужчины часто заморгали, привыкая к более яркому освещению, чем в машине и подъезде. Повесив куртку на крючок, Арс плюхается на низенький, мягкий пуфик, чтобы снять обувь, и видит, как Антон, так и не сказав и слова, начинает свой путь в сторону спальной комнаты, проходя мимо. – Антон, ну что за детский садик, ей богу, тебе сколько лет? Скажи уже нормально, что случилось? Я переживаю, - почти на одном дыхании выговорил Арсений, хватая Антона за рукав толстовки. – У Дзюбы своего спроси, - сверкнув глазами отвечает Антон и, дёрнув рукой, уходит, оставляя охуевшего Арсения, смотреть ему вслед. Так и не сняв один ботинок, Арс продолжает восседать на пуфике, аля неудачливый царь на троне, буравя взглядом закрывшуюся дверь спальни. Мужчина не понимал плакать ему или смеяться, потому что Антон сейчас впервые включает настолько классическую обиженку. Чем вызывает в Арсе вот такие противоречивые эмоции. В итоге мужчина вообще психует, чуть не забывает стянуть оставшийсяя ботинок с ноги, и идёт на кухню. Ему нужен чаёк, желательно зелёный, с ромашкой. Но как только чайник наполняется водой, Арсений психует и на неповинный предмет бытовой утвари, и возвращает его на подставку. Из спальни так и исходят волны невысказанного возмущения и Попов вздыхает, успокаивая сам себя. Ну что они тут устроили, в конце концов. Как два подростка из плохой романтической комедии. Выключив свет на кухне, Арсений тянет ручку двери на себя и шагает в скрытую во власти темноты комнату. Не помогают даже приоткрытые шторки, потому что небо, затянутое тучами, не пропускало лунный свет, а уличные фонари не доставали до восьмого этажа. Зрение Арса подводило, но привыкшие к темноте глаза смогли-таки разглядеть лежавшего на кровати Антона. Парень растянулся во весь свой далеко не маленький рост, закрыв глаза, и, закинув руки за голову. Вздохнув, Арс уселся на вторую половину кровати и повернулся лицом к парню, касаясь его живота пальцами. От толстовки он уже избавился, поэтому сейчас Арсу ничего не мешало мягко водить подушечками пальцев по плоскому животу. – Тох, ну что за дела? - тихо спросил Арс, продолжая выводить узоры по вмиг покрывшейся мурашками коже. – С какого, прости, буя, ты вздумал ревновать меня к Дзюбе? Антон продолжал молчать, но на касания явно реагировал, судя по тому, как чуть участилось его дыхание. – Ну не веди себя как тринадцатилетняя школьница, - удержался от закатывания глаз Арс. Хотя в темноте это бы осталось незамеченным. – Вы оба явно друг другу приглянулись, - наконец, фыркнул голос сверху. – Чё ты несёшь, дурачина, - Арс всё-таки закатил глаза. – Скажи «нет», - хмыкнул Антон. – Один нахваливал там сидел без продыху, второй светился сидел, даже не стесняясь меня. – Шаст, ты долбоеб, - вздохнул Арсений. – И это не вопрос, это уточнение. Мне просто было приятно и... – Так приятно, что ты не поленился ему свой номерок дать, - последние три слова Антон произнёс с максимально идиотской интонацией, словно передразнивая кого-то. И Арс даже понял кого. После съёмок, Дзюба, к удивлению самого Арсения, остановил его, а не идущего чуть впереди Шаста, и попросил «свой номерок дать». Нахуя? На этот вопрос Арсений вряд ли ответит, но номер дал на всякий случай. У него редко когда просят номер подобного рода знаменитости, хоть и с уже сомнительной репутацией, а с растерянного Арсения Попова вообще можно все соки выжимать. – Шаст, ну я ебу зачем ему мой номер, - с ноткой отчаяния в голосе проговорил Арсений. – Я уже давно заметил, что ты даже на самых озабоченных натуралов действуешь как яблоко для Евы, - продолжал фыркать Шастун. – Шаст, - Арсений чуть пересел повыше и почти наугад мягко обхватил лицо Антона ладонями. – Ты же не думаешь, что такой человек, как Артём Дзюба, будет ко мне лапы клеить? – От него, что угодно можно ожидать, - Шастун наверняка закатил глаза. – Ну тогда ты знаешь, что я умею красиво посылать в пипиську, не говоря, что посылаю именно туда, - подмигивает Арс. Шаст снова зафыркал, но уже, кажется, от смеха. – Ему не привыкать, - вздохнул тот и Арсений с улыбкой почувствовал, как чужие теплые ладони обхватывают его собственные. – Прости, Арс, я тут целый спектакль тебе закатил, нервы помотал, как реальная школьница. Я просто... Блять, блин... Я еблан, понимаешь. – Шаст... – Нет, Арс. Ты не виноват, что я так... Я порой так боюсь, что тебя украдут. Ты такой у меня... Жутко красивый, умный, добрый... Боже, да я готов до посинения перечислять. Ну не грех такого себе заграбастать... Арс на это лишь улыбается и невесомо, но нежно касается губ Антона, чуть наклоняясь. – И заграбастали уже. Ты. – Арс... – Шаст, я не козлик на верёвочке, - он переплел их пальцы на одной руке и подтянул к себе, целуя чужие костяшки. – Чтобы украсть, им придётся меня грохнуть, а зачем я кому-то мёртвый. Это как минимум будет выглядеть ... Жутко. Антон привычно фыркает от смеха и тянет их руки обратно на себя, касаясь губами руки Арса. – Прости дурака... Я доверяю тебе и твоей любви, - он накрывает свое лицо раскрытой ладонью Арсения и замолкает. – Ты же знаешь, что мне никто не нужен, кроме тебя, - улыбается Арсений. Антон обхватывает Арса за плечи, потянув на себя. Мужчина охает и падает прямо на грудь парня, который в ту же секунду прижимает того к себе, зарываясь носом в шелковистые волосы. – Ты - моё, - тихо шепчет прямо ему в волосы Антон. И Арсений вмиг покрывается мурашками. Несколько минут они лежат в полном молчании, наслаждаясь тишиной и объятиями друг друга. Арс мягко водит пальцами по оголённому плечу Антона, даря тому приятное ощущение мурашек по всему телу и яркую улыбку на губах. Арс до приторных бабочек в животе любит такие моменты. Когда не надо говорить, когда можно вот так просто лежать в родных руках, и ни о чем не думать. Лишь слышать ритмичные удары в груди под самым ухом, иногда даже считать их, и благодарить каждую секунду за то, что они дарят дорогому до дрожи человеку жизнь. С Антоном Арсу комфортно абсолютно во всем. В молчании, в разговоре, в работе, в объятиях, в поцелуях. И Арсений готов внутренне разорваться фейерверком эйфории от знания, что это взаимно. Обижаться на Антона за ревность он не мог, потому что порой ревновал и сам. Но не потому что не доверял, как раз наоборот. Он доверяет Антону свое тело и душу, даже глазом не моргает, когда Антон толкает его лицом вперёд в «Куклах», потому что знает - поймает. Поймает и не даст разбиться. Ни лицу, ни сердцу. Он ревновал, потому что у него не было возможности донести некоторым людям, что этот человек - его. Не было права и шанса подойти к кому хотелось бы подойти и вот так же прошептать, что Антон - это моё. Его буквально трясло, когда кто-то из знаменитостей женского пола открыто подкатывал к Шастуну, строил глазки, пытался трогать, обнимать не как положено, отпускать двусмысленные шутки. А Арсу ничего не оставалось делать, как принимать правила игры «Шастун просто друг и коллега», а потом неистово терзать нежные губы где-нибудь в уголке здания. Бубня, что они все достали посягать на чужое сокровище. И именно сейчас, лёжа на груди самого лучшего и любимого человека, он начинал понимать его поведение сегодня. Правда Антону стоило сразу сказать о том, что его так взбесило и чего он так боится, а не строить королеву драмы, мол, догадайся сам. Но Арс лишь целует того в области сердца, и кладет голову обратно. Антон уже извинился, а значит осознал свой маленький проеб, а Арсений слишком любит, чтобы возмущаться. Тем более это был первый и Арс верит, что последний раз, когда Шаста так взрывает. Антон доверяет. Доверяет и любит его. А Шастун тем временем громко начинает хохотать. Арсений, начинающий уже было засыпать, резко открывает глаза и чуть приподнимается, ловя в темноте взглядом лицо угарающего возлюбленного. – Тох? Чё «Скорую»? - удивлённо спрашивает Попов. – До меня только сейчас дошла твоя шутка в машине, - доносится сквозь хихиканье. – Э? - искренне не понимает Арсений, потому что от пережитого мини-стресса и усталости, он потерялся в картинках воспоминаний. – Про то, что мою усталость ты как рукой снимешь, - с улыбкой подсказывает ему Шаст, сделав ее чуточку чеширской. Арс надеется, что на его лбу не появилась полосочка загрузки, потому что он правда начинает тупить. А потом до него доходит. Он отзеркаливает улыбку напротив и ведёт кончиками пальцев по груди и живота Антона. – Ну так типа моё предложение ещё в силе, - подмигнул Арсений и Антон снова засмеялся. – А я типо, - Антон нарочно выделяет букву «о», – согласен. Арсений закатывает глаза и жадно целует родные губы, ловя в поцелуй смешок.