Desperately Departing

      - Здравствуйте. Я благодарю и приветствую вас, поскольку мы чтим и оплакиваем жизнь того, кого забрали у нас слишком рано. Инко Мидория была хорошей и щедрой женщиной…       Слова, которые произнес пастор, поплыли и исчезли, когда в ушах Изуку зазвенело. Это действительно происходило. Он действительно был здесь, сидел среди людей, которых не видел с детства, и слушал, как пастор церкви, которую они посещали, говорил добрые и ободряющие слова о его матери.       Его мать…       Вспышки начали заполнять его мысли об аварии. Кровь… сирены… красные и синие огни…       Сейчас, оглядываясь назад, все это казалось одним большим пятном, но тогда время будто бы длилось вечно. Изуку мог часами или считанными минутами смотреть на неподвижную форму своей матери, пока его не выгнали какие-то парамедики, которые настояли на том, чтобы проверить его, хотя он был в порядке. По крайней мере, физически.       Прошла неделя, а изображения так и остались нарисованными на веках Изуку. Всякий раз, когда он пытался уснуть, ему снились только кошмары. Любое свободное время было наполнено нежелательными воспоминаниями и чувством вины. И не дай Бог попытаться посмотреть в зеркало в ближайшее время. Изуку сомневался, что сможет увидеть себя и не сломаться от того, насколько он похож на свою мать.       Такой короткий промежуток времени, а казалось, что это столетия агонии.       Вокруг Изуку звучали приглушенные голоса, и он мог смутно видеть людей, стоящих рядом с ним, но не обращал достаточно внимания, чтобы понять, почему они были там. Ошеломленный, он медленно позволил себе дрейфовать. Боль, голоса, воспоминания, все это исчезло, пока тяжелая рука не опустилась ему на спину и не вернула его к реальности.       - Твоя мать была хорошей женщиной. Мне правда жаль, Мидория.       Пожалуйста, не трогай меня.       Единственным ответом, на который он был способен, был легкий кивок. Он знал, что если он попытается заговорить, его голос сорвется, а если он посмотрит на мужчину рядом с ним, слезы, скапливающиеся в его глазах, польются.       Слабый. Бесполезный. Капризный ребенок. Трус.       Изуку отказывался плакать перед всеми этими людьми, которых он едва знал. Большую часть его жизни были только он и мама. Почти никого вокруг. Ни друзей, ни семьи, ни отца. Но теперь, когда она внезапно умерла, всем этим людям не все равно.       Не тогда, когда ее бросил отец, а она была на грани. Не тогда, когда она изо всех сил пыталась работать на двух-трех работах одновременно, пытаясь прокормить себя и Изуку. Не тогда, когда Изуку диагностировали отсутствие причуды, и их жизнь резко изменилась. Не тогда, когда дети в школе издевались и пытали его каждый день только потому, что он не был похож на них.       Забавно, как людям небезразлична твоя смерть. Это как в старой поговорке: «Имея - не ценим, а потерявши - плачем».        Он точно знал, как ему повезло иметь маму, которая любила его и заботилась о нем. Делала все, что в ее силах, чтобы каждый день доказывать ему это. Он полностью осознавал, каким замечательным человеком была его мать, и давал ей знать об этом.       Изуку знал, он так много потерял в своей жизни, что знал, когда нужно держаться и ценить то, что у него было. Так почему же это случилось с ним? Как может жизнь быть настолько жестокой, чтобы отнять у него единственную хорошую вещь в этом богом забытом мире? Это было несправедливо.       Чувство в его груди было не похоже ни на что, что он когда-либо чувствовал раньше. Оно цеплялось за него, копаясь под кожей и сметая все на своем пути. Оно протянуло свои острые когти к горлу Изуку и крепко вцепилось в него, заставляя задыхаться, когда мир сомкнулся вокруг него.       Нет! Нет, пожалуйста, нет.       Не здесь, не сейчас-       Мидория не мог дышать. Его зрение затуманилось, и он схватился за край стула, отчаянно пытаясь втянуть воздух. Пульсирующая боль вспыхнула в голове, угрожая расколоть ее на части, и Мидория чувствовал, как дрожат его конечности.       Это не было новостью для Изуку. Он уже сталкивался с подобными атаками раньше, но боль, которая окутывала его, была подобна разбивающимся волнам, затягивающим его обратно каждый раз, когда его голова поднималась над водой.       Дыши. Просто дыши. Внутрь и наружу… Давай, Изуку, это не так уж и сложно!       Он наклонился вперед и засунул голову между ног, чтобы попытаться контролировать дыхание. Ему нужен был якорь. Что-то, чтобы привязать его к реальности. Но его якорь исчез. Она была оторвана от него, и он никогда не вернет ее. Как он должен был продолжать в том же духе?       Скручивание продолжалось, и Изуку пытался сдерживать рыдания, пока это не стало физически болезненным, пока его горло не начало гореть от напряжения, а голова не закружилась. Он не мог сломаться вот так, не здесь. Он погружался все ниже и ниже, пока его не вытолкнуло на поверхность еще одним похлопыванием по спине, заставившим его вздрогнуть.       - Ты в порядке, дорогой? - Голос был мягким и легким, как летний день, но он мог слышать полутона приближающейся бури. Сочувствие и нерешительность, которые сопровождали подобные вещи.       Как только Изуку почувствовал, что может осмотреться, не вырвав и не потеряв сознание, он встретился взглядом с тем, кто решил выразить свои соболезнования следующим. Это была госпожа Чиба, владелица любимого цветочного магазина мамы. Она ходила туда хотя бы раз в две недели и приносила домой разные цветы, чтобы украсить квартиру. Инко всегда высоко отзывалась о госпоже Чибе; она говорила, что она милая старушка, которая предложит ей самые выгодные цены.       - Здравствуйте, мисс Чиба, - его голос звучал сдавленно. Он хотел, чтобы его тело не выдавало такой слабости, но Инко никогда не держала свои эмоции в рукаве, а яблоко от яблони недалеко падает. - Да, я э…       Прежде чем он успел закончить извинение, которое собиралось вылететь из его рта, маленькая старушка крепко обняла его. Это действие заставило Изуку замереть. Ему не очень нравилась подобная привязанность - или физический контакт в целом - но он знал, что это неизбежно, поэтому изо всех сил старался подготовиться. Но все же, он справился не так хорошо, как он думал.       Пожалуйста, не надо. Я не люблю, когда меня трогают.       Но она такая милая. Она не причинит мне вреда.       Пожалуйста, отпусти…       Мисс Чиба шмыгнула ему на ухо и потерла спину:       - Я знаю, дорогой, ты не должен быть в порядке. Но я обещаю, что тебе станет лучше.       Откуда она могла это знать? Она не знала, что случилось и что он чувствовал. Она не знала, в каком кошмаре он собирался вернуться домой, или где он собирался оказаться.       Пустые обещания. Изуку ненавидел их.       Старушка все еще держала его, пока ему не удалось вывернуться из ее объятий как можно вежливее. Он действительно не хотел, чтобы люди прикасались к нему прямо сейчас.       Изуку попрощался с ней и искал возможность уйти. Все это было ужасно и болезненно, и все, чего он действительно хотел, это вернуться домой. То ли из жалости, то ли просто из-за отсутствия заботы, но ему удалось беспрепятственно уйти и вернуться в свою квартиру.       ***       Обратная дорога была мрачной. Все, о чем мог думать Изуку, это то, как он был вынужден покинуть свой дом, место, где он вырос, место, где раньше была мама. В глубине души он понимал, что это было необходимо, но чувство горечи подавляло любую разумную мысль, которая могла у него возникнуть.       Он собирался остаться в приюте на какое-то время, поэтому ему нужно было пойти в свою квартиру, чтобы собрать свои вещи, так как остальные вещи можно было положить на хранение, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы получить к ним доступ.       Когда Изуку приблизился к зданию, его воспоминания хлынули через стену, за которой он отчаянно пытался спрятаться. Моменты его детства, мама, взросление, смех, плач, все то, что он не был готов оставить позади.       Он пытался запомнить как можно больше деталей этого места: скрипучие лестницы и почти всегда неисправный лифт; то, как засов всегда застревал, когда пытались отпереть дверь; запах лаванды и печенья, который постоянно витал в воздухе из-за совместной любви Инко к растениям и кулинарии; вмятина на дверном косяке в коридоре после того, как Изуку поскользнулся и ударился головой, и в итоге ему пришлось наложить три шва; теплый свет, который всегда разливался по всему дому, потому что мама любила сияние солнца.       Все это начало портиться. Может быть, это было потому, что Изуку знал, что ничего подобного больше не будет. Возможно, потому, что он знал, что это был последний раз, когда он видел квартиру такой живой, но, когда он смотрел дольше, он мог видеть, как она медленно угасает. Реальность улеглась и глаза Изуку наполнились слезами, прежде чем он стряхнул эти мысли и пошел в свою комнату, чтобы собрать все, что мог.       Изуку не потребовалось много времени, чтобы собрать то, что он хотел. Он не мог заставить себя принести что-то большее, чем только самое необходимое. Одежда и прочее, его ноутбук и телефон, пара книг, одеяло, которое его мама сшила ему на рождество два года назад, и любые ее фотографии, которые Мидория смог найти.       Решение взять какой-либо геройский мерч было трудным. С одной стороны, герои были всем для Изуку, с тех пор как ему поставили диагноз «беспричудность». Они стали его спасательным кругом на пути к мечте. Изуку стал одержим ими, гоняясь за всеми возможными боями, изучая и анализируя все, что мог, об их причудах и стилях боя, и покупая как можно больше товаров, чтобы поддержать их.       Больше всего в его комнате присутствовал Всемогущий. Он был героем Мидории, его вдохновением, но внезапно это показалось ему не таким уж важным.       Мама всегда поддерживала, с самого начала. Она была там, когда появлялись новости, и Изуку часами спорил о том, что он не может быть беспричудным, потому что у него нет лишнего сустава на пальце ноги, и когда он, наконец, отказался от этого, но все еще настаивал на своих мечтах стать героем.       Это, конечно, напугало Инко, но она, должно быть, любила его больше, чем боялась его снов, потому что она была рядом с ним на протяжении всего пути.       Наконец, Изуку решился. Он не собирался брать с собой какие-либо героические товары, но он собирался оставить их себе и хранить. Таким образом, Мидория все еще имел бы доступ к ним, если бы захотел.       ***       Детский дом был… чем-то.       Само здание было старым и заросло лианами и зеленью, хотя некоторым людям нравился этот вид, поэтому Изуку не обращал особого внимания на фасад. Внутри было неплохо, вроде. Было немного тесно и захламлено, но этого и следовало ожидать, когда в одном месте жило много детей.       Изуку пошел в свою комнату, чтобы убрать свои вещи, и обнаружил, что живет с другим мальчиком.       Он был примерно его возраста и немного полноват, но, учитывая, что Изуку был очень худым, он не думал, что мог судить. Мальчика звали Хирото, и по тому, как мало он с ним разговаривал и как он постоянно смотрел на него, было ясно, что он не в восторге от того, что у него появится сосед по комнате.         Изуку не потребовалось много времени, чтобы убрать свои вещи, и к тому моменту, когда он закончил, прозвенел звонок к обеду, и два мальчика направились в столовую.       Пока они шли, Хирото ничего не говорил, лишь изредка хмурился, вспоминая, что за ним следят. Когда они спустились вниз, мальчик поспешил прочь и присоединился к тем, кого Изуку принял за его друзей.       При виде переполненной столовой, было намного яснее, насколько этот дом был переполнен детьми.       Все они прошли через очередь, чтобы получить тарелку, и направились к четырем большим столам, чтобы поесть. Как только все получили свой ужин, они поблагодарили и принялись за дело. Еда была пресной и не такой уж и вкусной, но Изуку не собирался жаловаться. В конце концов он сел один, несмотря на то, что все столы были переполнены. Когда он уже наполовину съел свою тарелку, на него упала тень.       Он поднял голову и встретился взглядом со своим ухмыляющимся соседом по комнате и несколькими его друзьями.       О, нет. Может, в этот раз все будет по-другому, не все такие, как Каччан, верно?       - Эй, новичок, ты будешь это есть? - спросил Хирото хриплым голосом.       Изуку посмотрел на него, а затем снова на вилку, которая была на полпути к полному рту.       Ухмылка Хирото дрогнула, и он хлопнул ладонью по столу, отчего часть еды с тарелки рассыпалась по нему.        - Я сказал, - он наклонился ближе. - Ты будешь это есть?       Его небольшая группа друзей позади захихикала, когда Изуку проглотил остатки того, что он жевал.        - Эм, да?       - Неверный ответ, - Хирото схватил тарелку Изуку и повернулся к своим друзьям, которые теперь смеялись громче.       - Хей, - Изуку встал. - Это мое…       Его слова оборвались, когда тарелка ударилась о его лицо и вылилась на его волосы и одежду.       Это заставило группу задыхаться от смеха и фырканья, когда Хирото поставил тарелку и издал короткое неискреннее «Ой». Они ушли, продолжая смеяться и говорить о том, что произошло, и внезапно Изуку осознал, что больше не был голоден.       Мидория решил уйти с ужина пораньше, чтобы сходить в душ и смыть остатки еды с волос. Когда он вернулся в свою комнату, Хирото рылся в его вещах.       - Что ты делаешь?        Мальчик замер, и Изуку увидел, что было у него в руке. Его гнев вспыхнул и его лицо покраснело от злости: «Положи это». Слова были низкими и неоспоримыми, когда они слетели с его губ.       Все, что он видел, это ребенок, держащий в руках фотографию матери Изуку, и его мысли взбесились от всего, что он мог бы сделать. Изуку не собирался этого допускать.       - Что ты мне только что сказал? - Хирото повернул голову и пристально посмотрел на него.       Глубокий вдох. Глубокий вдох, Изуку. Не давай ему еще одну причину ненавидеть тебя.       Через мгновение Изуку наконец ответил, на этот раз его голос был намного мягче:        - Я просто… пожалуйста, не трогай их. Они очень важны для меня.       - О, маменькин сынок, да? - Улыбка на лице его соседа по комнате была уродливой и устрашающей. У Изуку было слишком много опыта с такими улыбками, но он был слишком медленным, чтобы остановить это. Хирото посмотрел ему прямо в глаза, разорвав фотографию его мамы и швырнув клочки бумаги на землю.       - Прекрати это! - Изуку подбежал, чтобы попытаться помешать ему рвать фотографии, но это была ошибка, и он это знал. Хирото схватил Мидорию за воротник рубашки и швырнул о стену.       Изуку вскрикнул и почувствовал, как его ноги болтаются под ним, но Хирото только рассмеялся.        - Заставь меня! Ты не можешь просто прийти сюда и ожидать, что тебя будут уважать, ты должен заслужить это уважение. Так что покажи мне, что у тебя есть, креветка!       Когда Изуку ничего не сделал, мальчик просто снова ударил его о стену, на этот раз сильнее.       - Я сказал, заставь меня! Или ты слишком слабак, чтобы что-то делать? - Вскоре стало ясно, что он ничего не получит от этого, поэтому еще через несколько мгновений Хирото бросил Изуку во взрослую и, насмехаясь, ушел.        - Такой неудачник.       Потребовалось некоторое время, но Изуку, наконец, нашел старую каморку уборщика, к которой, казалось, никто не подходил. Он закрыл дверь и опустился вниз, когда чувства, накопленные за день, начали выплескиваться. Изуку думал, что, вероятно, проплакал там час, прежде чем наконец ушел и лег спать, не сказав никому ни слова.       Мама, пожалуйста… Я не думаю, что смогу это сделать.       Я хочу, чтобы ты была здесь…