Стёртая эпитафия

      Под розовеющей лазурью раннего утра, раскинулся небольшой городок — Фанхейл.       Вдали, под стать кровавой струйке, тянулся поезд, огибающий город полукольцом.       Природа жила, но только не в самом скупом городе мира. Старые и замшевые дома, заборы которых покосились от буйного времени; разбитая в щепки дорога, вымощенная камнем — всё это также дополнял, тот факт, что Фанхейл — город бедняков.       Колеса поезда заскрипели и вагоны остановились у станции «Трево». Двери отворились и на загрязненную платформу шагнули пары ног. Поезд был совсем пустой, лишь от силы пятеро, если не меньше.       Один из них — Стефан Кёлер, важный и очень знатный господин. Азарт и чрезмерная доблесть свели мужчину на дно мира. Теперь у него под крылом старый ветхий дом у реки с видом на кладбище, полупустой чемодан и он сам.       Жизнь играет в игру с людьми, а люди играют со смертью. Последняя поджидает на каждом пути и углу, и если не удалось поймать, то сошлет в «дальний ящик», где-то человек будет доживать дни своего разума.       И как бы Стефан этого не понимал, всё равно шёл у Смерти на виду. Хотя, он отнюдь не жалеет, это всё дерьмо было из-за родительского влияние, вернее от опекунского. Ещё с малых лет ему внушали то, что выгодно другим, теперь он здесь: в небольшом городке, окружённый со всеми сторон лесом и сопками.       Откинув столь навязчивые доводы и мысли, он тронулся по направлению выхода и ретировался со станции.       Его встретил июльский ветер и утренняя роса, приятно холодившая открытые щиколотки.       На востоке светлело, солнце задорно блестело сквозь высоких сосен и природный мир жил. Что, к слову, нельзя было сказать про город. Запущенный и грязный, поистине бедный; он пугал своим видом. «Тут правда никто не хочет привести всё в порядок?» — быстро промчалось в голове Кёлера, отчего ему вдруг даже стало грустно.       Мужчина шагнул на улицу и шёл по ней до тех пор, пока не уткнулся в ворота. Это был выход из города к деревням, а также к пашням и фермам. Именно в сельском окружении был старый прадедушкин дом, стоявший там уже не один десяток лет.       Кёлера в принципе даже и не пугал тот факт, что он теперь-то около низшего общества. Он шёл по дороге с таким спокойствием, которого не было даже при самый экстремальных играх.       Хотя, если копнуть в душу, можно было узнать, что не всё так просто. Кёлер имел лучшее самообладание среди всех его коллег и господ. Но даже это не показатель, Стефан очень раним, отчего всё своё юношество он провел с подушкой.       Он свернул по дороге и вышел к кладбищу. Где-то слева и чуть дальше виделась крыша ветхого двухэтажного дома у реки.       Он любил это место, жил им и кто бы, что ни сказал, тот ни за что ни покинет этот дом, раз уж его сюда прислали.       Он зашёл за стены кладбища, пересёк лужайку и оказался перед обветшалым забором.       Дом был достаточного размера, с садом и открытой верандой, а также подвалом и вторым этажом. Подземный этаж к слову был завален мешками с песком и прочей ерундой, что способствовало не проникновению воды.       Стефан грустно посмотрел на состояние жилища и спустя какое-то время ступил за ограду.       Тут всё было в запустении, окна выбиты или заколочены, дверь осела, как и ранее красивое крыльцо.       Стеф открыл просевшую дверь и в нос ударил противный запах сырости и затхлости. Парень прошёл в гостиную и скинул свои вещи, а после задумался, что же ему делать. Несмотря на то, что он был «высоких» кровей, парень умел многое, но смотря на всё это ему просто хотелось плакать, ведь при неправильных действиях (которым есть место быть) всё с треском неудачника рухнет в первичное русло.       Он глянул в запылившееся зеркало. Рыжий и отчасти худощавый парень, очень низкого роста отражался в нём.       Поправив белую рубашку и брюки, тот выскочил на улицу к мостику у реки. Он по-прежнему не знал, что делать и в отчаянии, скрытым под маской безысходности, присел на берег.       Вокруг пахло цветами, старой жухлой травой и сыростью. Другой берег был далеко, отчего величавые сосны казались кляксами, оставленные художником из-за дернувшейся руки. — Правда завораживающе? — бархатный голос с хрипотцой прозвучал где-то над головой и тишина ускользнула.       Это был человек в темной накидке до пола и странной причудливой шляпке; в руках он держал лопату лезвием вниз. — Ага, а вы кто? — Ни смог ни сказать это Стефан, когда тот появился рядом. Что больше удивило парня: неизвестный пришёл сюда невероятно тихо, как кот. — Я… Смотритель кладбища — Гробовщик. А вы? Дайте угадаю: сосланный за что-то величественной крови господин? — У парня прошёлся табун неприятных мурашек.       Стефан замер в удивлении, пытаясь узнать кто это, но как бы долго он не смотрел на него, всё было без толку. — Вы я вижу теперь мой сожитель, — продолжил свой монолог Гробовщик, уставившись на распахнутые двери дома. — Я жил здесь ещё со времен первых жильцов, собственно именно они и подобрали меня, дали кров и устроили на эту работу. Хах.       Он молча посмотрел на низенького Стефа, сидящего у реки и смотревшего снизу вверх. — Если есть желание, можете убраться в доме, — и он ушёл. Стефан так и не проронил и слова, лишь проводил его взглядом, пока тот не скрылся за оградой кладбища.       Горизонт заволакивало тучами, дождь грозился ливнем; Стефан поспешил в дом, чтобы поскорее привести хоть что-то в порядок.       И вновь столкнувшись с лицом грязи и затхлости, желание уборки постепенно и крадучись, начало утекать.       Деваться всё равно было некуда, единственное что было у него под рукой: старый дом и багаж (если исключить из списка новоиспеченного сожителя). Пройдя вглубь гостиной, где пол был усеян коврами мха и плесени, а разбитые окна, как и щели в потолке пропускали холод. Стефан понимал, что веселью пришло конец, теперь пора столкнуться лицом к лицу об с реальностью.       Стефан взял в руки свои вещи, отставил их в другую комнату, попутно переодевшись в ненужное и стал творить. Господа господами, но а работать он любил, отчего тайком ходил на курсы по разным сферам, в основном же это была анестезиология. — Прекраснее нет на свете, чем искать дырявое ведро, — пропел Стефан рыская по дому в поисках хоть чего-то, что способно удержать воду. И о хвала, старое ржавое и очень скрипучие ведро было обнаружено в маленькой подсобке. Быстро и уверенно он выскочил на улицу, промчался к реке и тут же набрал почти полное ведро воды, от чего ручка стала ужасно скрипеть. Возвращаясь обратно, он увидел как Гробовщик стоит у двери, лениво облокотившись о косяк. У Стефана тут же вылетело: — А вы сами видимо не можете убраться, да? Гробовщик залился негромким смехом. — Могу, да вот бесполезно. Я дома появляюсь очень редко, за это время всё опять зарастает, мне нет надобности сюда приходить. — Неизвестный подошёл, перехватил ведро воды и пошёл в дом. — Хоть тут и не так часто стали умирать, я всё же по уши в работе.       Он закатал длинные и широкие рукава и приступил к надеванию мокрой тряпки на найденную где-то швабру. Стефан промолчал, уставившись на кладбище. Там бегали зверьки вплоть до павлинов; росли деревца и благоухали цветы. Это точно было кладбище? — Слушай, тут где-то были несколько больших рулонов пленки, если найдёшь то можно было бы перекрыть окна. — Гробовщик, облокачиваясь подбородком на рукоять швабры.       Он начал с кухни, где не было плесени или мха, а только большой слой пыли.       Стеф прошёл по лестнице на верх, желая попасть на чердак, дабы оценить его состояние.       Проходя мимо одной из открытых комнат, он заметил в углу матрас, еле живой стол с подсвечником и затянутое плёнкой окно. «Это место Гробовщика?» — быстро пронеслось у него, так же как и забылось. Он пошёл дальше, настигая люк в потолке.       Чердак был обычен: небольшое помещение, заваленное всяким хламом. Картины, самовар, какие-то тряпки для диванов старых веков, инструменты (которые даже привлекли его внимания), старые поломанные чучела животных, пары свечей и подсвечников, набор керосиновых ламп и наконец-то свертки пленки.       Быстро скинув рулоны, а сверху инструменты, он ринулся к низу.       Гробовщика не было, как и ведра, а пол в кухне был чище чем раньше. Стефан положил рулоны на пол и приступил к оцениванию состояния.       Дверь перекошена, окна разбиты или их вовсе нет, пол грязный, а стены в полчищах мха и плесени (которая быстро убирается). Бывший господин простонал от понимания что это чисто заброшенный дом, который в этом месте восстановить будет подвигом. — Давай-ка мы сейчас затянем окна пленкой, а потом я схожу на чердак и заделаю дыры, гроза намечается. — И в правду, на улице поднялся сильный ветер, стало знатно темно.       Стефан тут же кинулся искать ножницы и гвозди. Гробовщик оттянул рулон, как-то странно хихикая, при этом часто вздыхая.       Они начали отмерять нужные куски и на одно окно накладывали по два, дабы их не снесло. К тому времени как тучи были уже рядом, а маленькие жильцы кладбища попрятались в свои убежища, у ребят были заделаны лишь окна первого и середина второго этажей. Гроза раскатами грома наступала на пятки, а ветер уже петлял среди комнат, оттого было холодно. — Всё, остальные просто не трогаем, мы физически не успеем, а ещё есть дыры в потолках, пошли. — Они умчали на верх, где тут же стали передвигать положенные здесь доски на все щели и закрывать открытые створки чердака. — Крыша хвала всем, еще не прохудилась и вполне может сдержать ливень. А теперь я удаляюсь на кладбище и возможно приду, но под ночь. Прощай, — они спустились оба, только Гробовщик ушёл, а Стефан стоял у порога, провожая его грустным взглядом, следил за тем как его плащ буйно бился в воздухе.       Рыжий достал инструменты и чуть подлатал дверь, чтобы та хотя бы адекватно закрывалась, а уже после приступил к разбору подсобок (а их было три на весь дом), а так же чердака и подвала.       И за час работы, когда уже вовсю бил дождь, а наручные часы указывали на обед, Стеф нашёл немало полезных вещей. — Блять, такое чувство, что я принцесса из старой сказки, золушка епта. — Он стоял на полупустом чердаке и слушал, как капли ливня выколачивали песни природы, а ветер подвывал им за компанию.       На душе было спокойно, он был в неком умиротворении, держа в руках три коробки старых свечей и подсвечников. «Пора вниз» — он спустился в гостиную, где на тот момент не было ковров мха и плесени, но всё по-прежнему лежала пыль.        Стефан нагреб много богатства, из которого выделил: старую конфорку и небольшой генератор в подвале, множества старых тряпок, еще три даже не ржавых ведра, коробку спичек, половина, которых была мокрыми и сырыми. Также он нашёл пару покрывал.       Теперь в доме было электричество (но не свет, так как лампочек попросту не было) и он мог разогреть консервы, лежащие в его сумке. Но нет, его первой целью — осветить гостиную, а так же помыть пол.       Он вынырнул на улицу, где стояли ведра и подхватил то, что было почти полным. — Ну что ж, начали!

***

      Часы показывали вечер. Где-то в углу звенела крышка кипящей кастрюли. Чистая и благоухающая гостиная, с голыми креслами и диваном. Стеф не только убрался в гостиной, но и переставил диван и кресла, так, что перед побитым камином (которым тот побоялся воспользоваться) образовалось много места. Туда он постелил старый ковёр из кухни, свернутый Гробовщиком перед мытье полов.       Кастрюля кипела и он поспешил выключить конфорку, оставляя еду и отправляясь к двери. Каждые полчаса Стеф выглядывал через дверь, контролируя ведра, дождь и высматривая сожильца.       Стеф ушёл обратно, но к еде так и не прикоснулся, он наоборот взял тряпку и разорвав её, намочил. Теперь у него чистые подоконники кухни и зала, а паутина и пыль с камина оказалась ведре.       Стеф сел ужинать, предварительно помыв руки в дождевой воде. Час летел очень быстро, также быстро как он читал книгу, держа рядом кружку какао, завернувшись в старый плед (его он нашёл среди покрывал). Глаза уже слипались и хотелось невероятно спать, но он всё же хотел услышать этот топот снова, ему просто не хотелось быть здесь одному, вдруг тут недоброжелатели?       Сон брал своё и уже было двенадцать, как за дверью послышался топот и дверь открылась. Ругавшись и заикаясь от холода в дом вошёл Гробовщик. — Ебучие лопаты, ненавижу лето из-за ледяных дождей. — Он буркнул пары нецензурных слов, а после в мокром плаще прошёл в гостиную. — Должен сказать, ты меня удивил, очень. Сначала я думал, ты будешь как все сосланные господа: сидеть на жопе ровно и ждать божьего благословения, но нет, ты даже наоборот настолько превзошёл, что я даже не знаю что и сказать. Похвально.       Стефан улыбнулся, держа в руках книгу, и дымящуюся кружку какао. — Я Хартман, приятно будет познакомиться...       И он сел рядом, ( заранее сняв мокрый плащ) заворачиваясь в другой плед. — Что за книга? — Этот вопрос зачинил новый разговор, сон у Стефа сняло рукой, поднялось настроение, отчего его было слышно наверное даже на чердаке.

[День изменивший две судьбы: замкнутого и даже спятившего Гробовщика, и господина, сославшего сюда по ошибке(?)]