в его объятиях.

это было обычным, самым непримечательным летним днем. то ли в июле, в августе.. не припомню я, когда точно это произошло. помню лишь, что на улице стояла высокая жара, дети радовались, веселились – это те времена, когда молодёжь гуляла компаниями до вечера, тогда, когда очень поздно темнело, они гуляли и веселились, кричали, смеялись.. ах, они так бесились, порой и пот стекал ручьями. было так жарко, так весело.. словно детишки, эти люди не унимались, пытались как–то радоваться своему.. обреченному существованию?.. это же так естественно, искать что-то, что может заполнить эту пустоту. искать что-то, что на деле не будет иметь никакого смысла, то, что покажется "веселым", чем они будут обманывать себя, говоря, — насколько же на самом деле весёлая эта жизнь! — хотя на деле без этого она не имела бы почти никаких красок. и ведь действительно... в чём–то жизнь и прекрасна, но вот только... как найти то самое счастье? как не обмануть себя, не предать сомнениям то, что можно найти?.. ах, о чем я говорила? да, точно, то лето... в тот самый день, парень, что сиял пуще прежнего, возвращался домой поздним вечером. это Цукаса. тот, чьи глаза сияли, словно звёздочки с ночного неба, он провел этот весёлый, юношеский день со своими друзьями. как же весело... они веселились целый день напролёт, хоть он и познакомился с ними... дня два, три назад? разве должно это его волновать? друзья на пару дней, это же так весело!.. ну, конечно, он знает, что они надолго не задержатся, но это и неважно. разве так не думают почти все люди? все пытаются как–то заполнить свою пустоту, хотя бы на некоторый период времени... да это и неважно! вот, он наконец возвращается домой. уставший, вспотевший, он почти доходит до своего двора.. — м!? нхм..! — со спины, парня прижимает другой в капюшоне к себе. к его лицу подносят тряпку, пропитанную каким-то раствором, словно заставляя вдыхать его. он сопротивляется, пытаясь отстранить его ладонь, что сдерживала ткань, однако... хватка у незнакомца была сильнее. настолько, что у него не получалось, ему больше нечем было дышать, кроме этого треклятого раствора... его глаза закрываются, а сам он теряет равновесие, после чего он теряет и само сознание.

***

— а..? где это.. я..? — тихо проговаривая эти слова, его глаза приоткрываются. — темно.. и так жарко.. — еле дыша, он проговаривал это, в дальнейшем осознавая, что что-то стягивает его шею. собственная рука медленно тянется к ней, ощупывая что-то вроде.. ошейника? что происходит? он поднимает свою голову, замечая, что он находится у стены, а цепь, закрепленная к ошейнику, уходит к потолку... — Г–ГДЕ Я? ЗДЕСЬ КТО–НИБУДЬ ЕСТЬ?! Э–Э–ЭЙ! — юноша стал кричать в надежде о помощи. его пугал весь масштаб ситуации, в которой он находился.. что он вообще здесь делает? через несколько секунд, в его голове всплывают воспоминания о том, что произошло до потери сознания. может, ему не стоило кричать?.. — ах, так ты уже очнулся? — ласковым голосом, с медленными шагами из соседнего угла вышел мужчина, чьё лицо скрывала защитная маска. стоп, это..? — ..РУИ!? Ч–ЧТО ПРОИСХОДИТ, ПОЧЕМУ Я.. — тс–с–с.. — приближаясь и подсаживаясь пред ним на колени, он кладёт ему указательный палец меж губ, словно прося помолчать. — фу–фу, успокойся.) да как можно быть спокойным в такой ситуации..!? выдал бы Тенма.. не прильнув к его губам чужие, словно затыкающие. — М–мнх.. Ру.. хА.. — чужие губы не позволяют выдать ни словечка. они сминают их, после обкусывая, терзая... руки удерживают чужие запястья, не позволяя сопротивляться. он прижимает того к стене, после медленно высвобождая из того поцелуя; губы тянутся к ушной раковине, нежно соприкосаясь с ней, после начиная покрывать своим пылким дыханием и укусами. — п–подожди, что ты!?.. ха–а, Руи.. прекрати... — вместо ответов, одной рукой тот стал удерживать оба запястья, в то время как другая рука скользнула под футболку, начиная оглаживать кожу своей ледяной ладонью. — какой же ты милый... и такой сладкий... — произносил тот ему на ухо, пока тот дрожал от прикосновений ладони ниже. он отпускает его руки, резко заключая в свои объятия и прижимая к себе всем телом. — Руи, что ты творишь!? отпусти меня! — он пытался отбиться от него своими ногами и отстранять руками, но тот был куда сильнее, чем тот, чьё тело он сдерживал. — что вообще происходит!? ПУСТИ, ГОВОРЮ ЖЕ!!! — ХА–ХА, Цукаса–кун.. что, по–твоему, я делаю? — крепко обнимая, он задавал тот вопрос. — я всего лишь обнимаю своего друга! — сжимая того лишь крепче, радостно произносил он. — хотя.. Цукаса–кун, что насчёт того, чтобы стать нечто большим? — большим? что ты имеешь в виду... лучше отпусти меня, для начала..! — нет. — кратко послышалось в ответ. — ты уйдёшь от меня. ты оставишь меня.. — сжимая лишь крепче, произносил парень. — я не позволю.. Цукаса резко, набравшись сил тем временем, как Руи потерял самообладание, оттолкнул его от себя, откидывая того на бетонный пол. тот, соответственно, резко падает на спину, после тихо вздыхая от резкой боли; в этот момент, Тенма встаёт с пола и пытается отбежать в другую сторону от Камиширо. на удивление, цепь не натянута, она словно струится, словно идёт откуда-то с потолка. и всё же, как же она сдавливает шею, здесь почти нечем дышать... он бежит и видит какое-то пространство, словно соседняя комната, в которую он может забежать. ещё немного.. и его резко останавливает цепь. она закончилась?.. нет.. нет, его тянут назад.. его тянут, словно животное за ошейник, его тащат по полу... ему тяжело дышать... в конце концов, тот, кто ухватился за цепь притянул его за неё к себе. Руи. зачем.. — ..я не позволял тебе убегать. — строгим голосом он шепчет, сжимая цепь в руке и поднимая кверху, отчего уста юноши раскрываются в попытках немощно найти кислород. — а что, если... — на лице соскользнула ухмылка, после чего тот вновь потащил его за собой, к той стене. — "если.. если что?.." — пролетело в мыслях парня, пока его волокли по полу. он уже даже и не говорит, ему тяжело; он не сопротивляется, лишь едва смотрит за тем, что он делает. — ита–а–ак... — его две руки уже были закреплены цепями в разные стороны, словно растягивая его. — ...ах, да ты словно звезда! посмотри на себя, Цукаса–кун.~ и правда, словно звезда... его растягивало в разные стороны, отчего тот даже еле держал равновесие. — приступим? — ..к чему? — еле отвечала ему та легенда, как к ней приблизились и вновь поцеловали в губы. медленно, но к поцелую проник и язык, передававший какую-то капсулу, словно заставляющий принять в свои уста. он наконец передаёт её, после отстраняясь и закрывая тому рот, ожидая, когда он наконец проглотит её. горькая, неприятная оболочка вызывала рвотные рефлексы, но тот через силу проглотил её, после жалобно глядя в чужие глаза и слегка кивая в знак окончания. — это успокоительное. со временем, тебе станет легче. — ..пожалуйста, давай поговорим? — уже выбившись из сил, тот пытается выйти на разговор. — может, мы не так поняли друг друга?? нам стоит всё обсудить, вер..! — не успевая договорить, ему начинают отрезать палец. грубым, неотточенным лезвием, он неровно, словно срубает кожу с пальца, вскоре начиная напрямую прорезать плоть. — РУ.. А–А, НЕТ, ПОДОЖДИ!? БОЛЬНО, ЭТО БОЛЬНО!! — с глаз начинают течь слезы, мальчик кричит. он наконец, кое–как отрезает его палец, после чего он падает на пол. Руи спускается, дабы приподнять и демонстративно целует его пред ним. — твой указательный палец, Цукаса–кун! только посмотри, он больше не принадлежит твоему телу. — с глаз Тенмы стекали слезы, они были раскрыты, они были в смятении. Руи проводил языком по пальцу, после кусая его – по его губам струилась чужая кровь, которую он с желанием растирал пальцами. — только посмотри, посмотри... — он отложил палец на стол, после подходя с лезвием и собираясь отрезать следующий, большой палец. — Н–НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, РУИ..! ПЕРЕСТАНЬ, ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕ.. — наотрез его словам, он стал аналогичным образом отрезать его другой палец, на что тот стал кричать более протяжно, более громко. этот же палец он положил на стол рядом с другим, собираясь отрезать ещё один палец, и ещё один... — Н–НАС УСЛЫШАТ... ЭТО УВИДЯТ И ОСТАНОВЯТ ТЕБЯ..! БЛЯДЬ, А–А..! — никто не услышит. — прервал его Руи. — никто не услышит тебя, мы под землёй. здесь хорошая звукоизоляция, солнышко.. позволь мне насладиться этим ещё немного.. — шептал он, прорезая его кожу, отрезая последующие два пальца и оставляя лишь безымянный – он надел на него хрустальное кольцо, то же, что было и на пальце и у Руи. — смотри! у нас одинаковые кольца, это ли не показатель любви? да мы словно женаты! — улыбаясь лишь ярче, говорил тот, держа его за ту руку. — а, тебе наверное больно, да? минутку! он убежал. быстро возвращаясь с каким-то раствором, он стал прижигать им места перерезов, отчего тот заморщился и стиснул зубы от столь жжущей боли. он перевязал те места бинтом, затягивая руку в бантик. — посмотри, как мило. твоя рука такая милая сейчас! — ... Цукаса молчал. ему было так больно... так страшно. что он может сделать?.. — ..я ненавижу тебя. — ненавидишь? — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — срываясь на крик, слезы вновь потекли ручьём. ему было больно, ему было невыносимо. — ПОЧЕМУ ТЫ, РУИ?! ЧТО С ТОБОЙ ПРОИЗОШЛО?!?.. — боже.. прости меня, лучик, я.. я был так груб, мой милый.. его глаза тускнеют. те глаза, что смотрели на беспомощного блондина, ему стало грустно. — как я посмел один наслаждаться этим весельем?! — театрально произнеся, тот запустил свою руку ему в брюки, расстягивая ширинку а после чего заводя кисть и под ткань белья, поглаживая член обездвиженного. он приблизил своё лицо к чужому, одной ладонью оглаживая щеку, в то время как другая уже скользила по плоти. он целует его в носик, всё ещё грустно смотря на него и с секундами начиная двигать рукой быстрее, крепко удерживая. — ха–а.. Ру.. Ру–уи.. пре.. крати, пожа.. а–А..~ движения рукой лишь ускорялись, с каждыми секундами становились лишь быстрее, быстрее.. он чувствовал, как член пульсировал в его руке, как горячо дышал его возлюбленный в эти секунды... наверняка, он скоро должен был кончить. — Р–руи, Руи, я.. мхн.. — он резко сжал его член у основания, не позволяя тому этого сделать. — ..а? Р–руи, поче.. му.. — ты же не хочешь. — произнёс тот, глядя в его глаза. — разве нет? — ..ну.. я.. Руи улыбнулся. он ласково, с некоторой усмешкой смотрел ему в глаза. — так ты сомневаешься? или же ты так этого хочешь? — ... — ну же. просто скажи. что ты хочешь, чтобы я сделал? — отстраняя свою ладонь, тихо произнёс он. — ну, если ты не хочешь... — ..нет, подожди.. Руи.. — да? — ... он молчал. ему было стыдно и так же невыносимо говорить о подобном, в такой–то ситуации.. и всё же, это он довёл его до того пика, он хочет.. он хочет сказать это, но он не может. — ... — боже, настолько тяжело, значит? — произнёс Камиширо, возвращая ладонь к члену и резко ускоряя, позволяя наконец–таки этому свершиться. Цукаса простанывает, кончая в руку, что под конец сжимала его головку. пальцы, с которых стекала сперма поднялись выше, к его губам, прижимая и заставляя слизать её. он не собирался этого делать, однако, пальцы сами раздвинули губы, резко пробираясь в уста. — нм.. мнм..! — пальцы выскользают с его губ, а Руи приподнимает его подбородок и впивается с поцелуем, глубоким поцелуем. язык исследует его изнутри, сливаясь с чужим; казалось, он был попросту опьянен. что с ним произошло, почему он стал таким?.. Руи медленно отстраняется, рассоединяя их губы и смотря на него будто с какой-то надеждой.. будто ища прощения, он улыбался, глядя в его глаза. — ..я не хочу тебя видеть. — а? — Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!.. — ..вот значит, как. хорошо, погоди минутку! Камиширо вновь отошёл в соседнюю комнату, быстро возвращаясь и держа в руке ложку. — ..Руи? — сейчас, погоди немного! открой пошире глазки.. — РУИ?!.. — не успел тот его остановить, как палец Руи приспустил его нижнее глазное веко. холодная, железная ложка медленно скользнула под веко, зашкребывая глаз и проходя глубже. он просовывал её дальше, больше, глубже.. Цукаса кричал. это было больно, невыносимо больно, ему казалось, что он вот–вот умрет, а ложка проходила лишь глубже. наконец, с неким хрустом, глаз выпрыгнул из века, падая на пол. кладя ложку на стол, Руи приподнял этот пружинчатый шарик двумя пальцами, с удовольствием рассматривая. — смотри, Цукаса–кун, твой глаз! он такой скользкий, такой... хм... он провел языком по глазному яблоку – казалось, что он ему даже понравился, этот янтарный к центру шарик. — эй, Цукаса–кун, попробуй... — он насильно открыл его рот пальцами, всовывая внутрь тот самый мячик. вновь, он пытался заставить проглотить его, закрывая рот рукой – Цукаса не выдержал, его рвало, хоть и через его руку. рвота стекала с руки ниже, однако, тот всё еще не убирал её с его губ. рвотный рефлекс не отпускал, его вновь вырвало от собственной рвоты, в его глазах всё мутнело... однако, кое–как, ему пришлось это проглотить. сглатывая то, что вышло ранее, он стал проглатывать и своё собственное глазное яблоко, даже не разжёвывая его. ему было плохо. он уже ничего не понимал. он не сопротивлялся. — ..ах, как же я тебя люблю.. — он прильнул к тому в объятия, прижимая к себе. — а ты? ты любишь меня, Цукаса–кун? любишь же? — с надеждой произносил тот, крепко обнимая его. — ... в ответ следовало молчание. — лю–ю–юбишь, любишь! ты меня любишь! я тоже тебя люблю, моя звёздочка! — он нежно поцеловал его в лоб. — ты останешься со мной навсегда, моё солнышко.. ты будешь самой счастливой звездой, самой яркой, что когда либо была на ночном небосклоне, однажды... ты ведь согласен? согласен?! — ... — я тоже тебя люблю, мой милый. он отвязал его руки, что были прикованы к цепям, после чего тот упал на пол. Руи приблизился, обнимая его и прижимая к себе, словно какого-то брошенного ребёнка, какую-то ненужную никому куклу, любимою только им. он крепко обнимал его, целуя в макушку, он уже не хотел выпускать его из своих объятий. — останься со мной навсегда. здесь, навечно. никто не полюбит тебя так, как я, мой лучик. вечно сияющий ранее, Тенма уже и не реагировал. казалось, что звёздочка и вовсе уже угасла, он уже обречён. тем не менее, он почему–то протягивает руки для ответных объятий.. он обнимает его, сам не понимая, зачем. улыбка Руи растягивалась лишь шире, он уже никогда не отпустит его.

— теперь, ты будешь только со мной.