Весеннее обострение

Андрея буквально вырывает из сна, когда тяжёлая Мишина тушка пытается перелезть через него. Он что-то бурчит себе под нос, наваливаясь на Князя и отдавливая ему ноги. Андрей зло пыхтит и переворачивается, пропуская Горшка к краю дивана. Тот придушенно шипит и матерится, когда ноги встречаются с холодным полом — понизу дует с балкона. Андрей закидывает руку на пустое место рядом, которое ещё хранит тепло Мишиного тела, и морщится, когда не встречает его. Над головой раздаётся мышиное шебуршание — Горшенев ищет на заваленном столе сигареты. — Вот обязательно курить с утра? — сонно спрашивает Андрей, лёжа на спине и пряча глаза от света в сгибе локтя. — Да бля где они? — ворчит Миша, когда что-то шумно валится на пол. Андрей раздражённо переворачивается на живот, упираясь локтями в матрас, и разлепляет один глаз, сонно щурясь. Он вместе с Мишей ищет среди фантиков, листочков и прочего хлама мятую коробочку, чтобы тот наконец мог покурить. — На. — Я блять там смотрел, — пыхтит Миша, шлепая босыми ногами в сторону балкона. Тихо хлопает дверца. Андрей пытается вернуть себе ускользающий сон, но понимает, что это бесполезно. Он поднимается на постели, потягивается, как следует, и, натянув домашние штаны, идёт вслед за Мишей. Кафель щиплет ноги холодом, поэтому Андрей забирается с ногами на стул, стоящий у окна. Миша в одних трусах и футболке зябко передёргивает плечами, ставит одну ногу на другую, периодически их меняя, чтобы отогреть. — Замёрзнешь ведь ну. — Да и так нормально, — затягиваясь, бубнит Миша. Андрей отмечает, что в жёлтых утренних лучах весеннего солнца Горшенев необычайно красив. Светлые пятна бликуют в глубоких карих глазах, выбеляют темные длинные ресницы и подчёркивают линию пухлых губ, которые обхватывают сигарету. Андрей не без удовольствия замечает, как они выделяют округлившиеся щеки. Князь справедливо считает своей заслугой то, что Миша прибавил в весе, и не может не гордиться собой, осматривая чужое тело целиком. Из-под чуть задравшейся футболки виднеется мягкий живот, а прибавившие в обхвате бедра пленят взгляд. Он вспоминает, как вчера было приятно сжимать их своими руками, удерживая на месте, и слышать громкие стоны сверху. От воспоминаний приятно тянет низ живота. — Харе на меня так пялиться, — выдает Миша, вырывая Андрея из своих мечтаний. — Имею право вообще-то, — парирует он, замечая, как Миша отворачивается и прячет улыбку в сигарете. Его глаза очаровательно блестят от смущения. Андрей поднимается с насиженного места и встаёт позади Миши, обнимая его за талию и зарываясь носом в волосы на загривке. — Отвали блин, — Горшенев дёргает плечом, пытаясь столкнуть голову Князя, удобно примостившуюся на нем. — Вчера ты как-то не жаловался, — хихикает Андрей, наблюдая, как Мишины щеки стремительно краснеют. В душе Князя разливается приятное тепло, отчаянно просящее, чтобы этот момент спокойствия и тишины не заканчивался. Миша низко урчит над ухом, внизу шумит город, и Андрей рад, что не нужно никуда бежать. На самом деле у них сегодня репетиция, но на нее можно и опоздать, так как Князь уверен: остальные тоже решат в такое прекрасное утро поваляться в своих кроватях подольше. Мишин урчащий желудок нарушает тишину, и Андрей невольно смеётся, поглаживая Горшка по бокам. Отпускать Мишу из объятий никак не хочется, но собственный голод тоже порядком даёт о себе знать. Князь оставляет Мишу закрывать окно и тушить сигарету, пока сам идёт на кухню. Она встречает Андрея влажным спертым запахом весны, который незримо ощущается в воздухе вместе с крохотной пылью, видную в солнечных лучах, бьющих в стекло. Князь щурится от яркого света и достает сковородку, слыша, как Миша пристраивается у раковины, чтобы помыть оставшуюся с вечера посуду. Андрея удивляет такая покорность, потому что обычно Горшка приходится заставлять делать домашние дела, угрожая тем, что Князь уйдет спать на кухню. И тем не менее Миша старательно намыливает тарелки. Андрею нужно взять посуду из верхнего ящика над раковиной, поэтому он тянется к нему через Мишу, вжимая того в столешницу. Он делает это чуть-чуть специально. — Бля хватит меня по углам зажимать, я тебе девчонка что ли, — вдруг сердится Миша. Андрей знает, что Горшок показательно злится — исключительно для самого себя. Он почему-то все ещё не может принять свою пассивную сущность и считает, что Андрея сильно волнует, кто из них снизу. Князь бы спокойно поменялся местами, если бы у Миши в таком случае вставало. Они прошли это ещё в начале их отношений и поняли, что Горшку больше нравится чужой член в собственной заднице, чем наоборот. — Уверен, что хочешь, чтобы я перестал? — Андрей вжимается в Мишу стояком, отчётливо чувствующимся через ткань домашних штанов. Он мягко давит на чужую спину, вынуждая прогнуться. — Блять, Андрюша, — тянет Миша срывающимся голосом, когда Князь кладет ладони на мягкие бедра и ведёт вверх, забираясь пальцами под трусы и поглаживая чувствительные ямочки на тазе. Он скользит чуть вниз на внутреннюю часть бедер и прикусывает Мишины волосы на затылке. Горшенев начинает ощутимо дрожать, сам вжимаясь задницей в Андрея, когда тот невесомо касается его члена. Миша быстро избавляется от губки в руках и смывает пену, пока Андрей приспускает свои штаны. Он обнимает Горшенева со спины, забираясь руками под футболку и оглаживая круглый живот, щиплет за проступившие бока, получая неодобрительное пыхтение. — Ну-ка сожми ноги посильнее, — командует Князь, сплевывая на руку и направляя свой член между Мишиных бёдер. Он облегчённо двигается, получая нужное трение. — Может за смазкой сходить? — смущённо спрашивает Миша, упираясь подбородком в свои ладони и чувствуя, как Андрей задевает головкой яйца. — Хочешь, чтобы я тебя подготовил? Миша неуверенно кивает. Князю все ещё кажется очаровательным то, что Горшенев смущается своей позиции. Андрей выскальзывает из уютного местечка между бёдрами и быстро двигает за смазкой. Миша жутко краснеет, когда влажные пальцы Князя касаются его между ног, поглаживая тугое колечко мышц. Он закусывает губу, когда Андрей проталкивает в него один палец. — Черт, да расслабься ты уже, — ворчит Андрей, когда Горшенев не даёт ему двигаться. — Я пытаюсь, — обиженно сопит Миша. Князь мягко прижимается губами к его шее и ведёт языком вниз. Свободная рука забирается под футболку и сжимает сосок. Андрей знает, какие места у Горшка самые чувствительные и специально касается их, начиная плавно двигать пальцем в Мише. Тот постепенно расслабляется, начиная шумно, поверхностно дышать, и поэтому Андрей добавляет второй. Когда Князь задевает чувствительную точку, Миша выгибается, целиком укладываясь на столешницу, так как руки перестают держать тело. Ноги подкашиваются, и если бы не сильная рука Андрея, поддерживающая его, то он бы точно свалился. — Сделай так ещё раз, — скулит Миша, сам насаживаясь на пальцы. Князь добавляет третий, и Горшенев начинает всхлипывать, срываясь на стоны. — Вот так, хороший мальчик, — говорит Андрей, кладя руку на чужой твердый член. Князю приходится сильнее вдавливать Мишу в угол, чтобы он не падал и меньше ерзал, так как тот начинает ощутимо дрожать, заходясь в предоргазменной судороге. Андрей разводит пальцы ножницами, наслаждаясь хлюпающим пошлым звуком. Миша сдавленно матерится, стараясь сохранить остатки своего рассудка. Невыносимое возбуждение тяжёлым комом давит на пах, растекаясь по всему телу горячечным теплом. Горшенев пытается свести ноги, не зная, куда себя деть от удовольствия, которое доставляют Князевские пальцы, но сильное колено не даёт бёдрам сжаться. — Так стой, — Андрей давит Мише на спину, заставляя ещё больше прогибаться в спине, и быстро двигает пальцами в горячем нутре. Горшок извивается под рукой, стонет, почти кричит, у него закатываются глаза от удовольствия. Миша до побелевших костяшек вцепляется в столешницу, когда кончает Андрею в руку. Он не больно ударяется лбом о поверхность — сил держать голову не остаётся. Он жмурится и шумно всхлипывает, когда колени сильно дрожат. Князь ждёт пару минут, не меняя положения, пока Миша выравнивает дыхание и приходит в себя. Он весь взмок, как мышь, и волосы вьются от пота. Красные влажные губы ярко выделяются на бледном лице. Андрей выскальзывает из Миши и разворачивает его к себе, прижимаясь своими губами к чужим. Тот жадно отвечает на поцелуй, сплетаясь с Князем языками. Андрей вжимается в Мишу своим пахом, потому что собственное возбуждение все ещё туманит разум. — Миш, не надо — колени, — просит Князь, когда Миша опускается перед ним. — Да не боись, выдержат, — заверяет Горшок. Он берет Андрея в рот и сосет головку. Князь зарывается ладонью в Мишины волосы и несильно тянет их под довольное урчание Горшка. Волны удовольствия расходятся по Андреевскому телу, а яйца тяжело тянет. Миша умело насаживается ртом на член, проходясь языком по всей длине и помогая себе рукой. Он пошло снизу вверх смотрит на Андрея своими большими влажными глазами, и у Князя сносит крышу. Он кончает прямо Мише в рот, сильно прогибаясь в спине, чтобы толкнуться глубже в глотку. Тот морщится, но проглатывает все, отстраняясь. Колени все-таки начинает саднить от долгого стояния на твердом полу. Князь любезно помогает Мише подняться, подставляя руку. На ногах разливаются красные пятна, и Андрей переживает, как бы не появились синяки. Горшок целует его в щетинистый подборок, ластится всем телом, обнимая. Он чувствует, как сильные руки Андрея обхватывают его и довольно жмурится. — В следующий раз лучше вернёмся в кровать, — резюмирует Князь. Миша активно кивает, зарываясь носом в чужую шею, — колени болят? — Немного. Миша чувствует жар, исходящий от Князевского сильного тела, и целует его в висок. Стоит ли говорить, что на сегодняшнюю репетицию они благополучно опоздали к явному неудовольствию остальных. Вопреки мыслям Андрея они решили, что в это прекрасное утро надо придти ни свет ни заря.