Ван Лаоши даёт урок

Ван Ибо очень ответственно всегда готовится. Надо — значит надо. Так что сейчас, в ожидании Сяо Чжаня, он сделал папку с нарезкой видео (немного поразмыслив, и своих добавил тоже, хотя было и неловко), нашел в архивах даже сканы старой тетради с заметками, приготовил блокнот. Перед съемками с ними поговорили о фансервисе, наедине с каждым. Все какими-то намеками, иносказаниями, будто стеснялись. Прямым текстом только запретили трогать открытые руки. Ну и лицо. И волосы париков не рекомендовали. Остальное в довольно идиотском формате: «Ну, вы понимаете». В отличие от его корейской айдольской выучки с настоящими тренингами, с уроками взаимодействия, где все не просто проговаривалось в открытую, но и ставились определенные жесты, позы; были тренировки с партнером, тренировки с камерой; разбор ошибок других пар, попавших на экраны не в лучшем виде. В принципе, уяснить градус необходимых на камеру подкатов Ван Ибо труда не составило, и проблемы он не видел. Проблема была в Сяо Чжане — его, по всей видимости, специально ничему не учили, понадеялись на жизненный опыт и природную жизнерадостность и кокетливость. Поэтому прикрутить фонтан этой кокетливости у него получалось не всегда. И если Ван Ибо начнет отвечать ему в том же духе, они через пару дней просто потрахаются на площадке. Эта мысль, которая предполагалась как ругательство на бесстыжее поведение Сяо Чжаня на рабочем месте, заставила Ван Ибо вспотеть так быстро, что он ее даже додумать не успел. То есть произнести вслух не получится. Ну ладно. Ладно. Сейчас он умоется, польет ледяной водички на затылок и снова станет Ван Лаоши. «Который научит этого ничтожного неопытного Сяо Чжаня всем премудростям закулисной науки, как старший руководитель, который жесткой дланью направит младшего коллегу…» Вода должна быть очень холодной. Вернуться к этим мыслям Ван Ибо не успел, ну и хорошо, разберется по ходу разговора. Сяо Чжань пришел тоже свеженький, из душа. — Я готов, Ван Лаоши! — радостно заявил он, набрал воздуха, и Ван Ибо подумал, что сейчас опять будет про жесткую длань, и могут быть жесткие последствия, но обошлось, Сяо Чжань только хихикнул. И они пошли к столу с планшетом с материалами. *** — Взаимодействие должно быть симметричным, и на самом деле главное — это проявленное внимание. Ты вот знаешь анекдот про варана? — Сяо Чжань мотает головой, и Ибо чувствует себя таким сейчас правда знающим, после всех продемонстрированных роликов и описанных приемов. — Мужик завел себе варана, сначала тот типа агрессивный был, а потом прямо как подменили, и мужик решил, что варан к нему привязался — ходил за ним везде, как котик, в лицо заглядывал, спал рядом. А потом оказалось, что вараны при укусе яд впрыскивают и ждут, пока добыча упадет парализованная, и сожрать можно будет. А эффект, видишь, будто чувства. Внимание — это ключ. Разворачиваться в сторону партнера, иногда ближе придвигаться, делить еду и напитки, но прилично, чтобы не касаться губами тех же мест… Ну, ты знаешь. Сяо Чжань кивает и всем видом показывает удивление. — Мне казалось, я и так. — Да, но в некоторые моменты надо помнить, что нам говорили про сдержанность. — А что я делаю не так? Вот ты за мной ходишь, я реагирую. Все, как ты и сказал. Ван Ибо с ужасом осознаёт, что ему все же придётся произнести вслух вот то вот все, от чего играть было и легче, и сложнее в сто раз. Он наверняка уже пунцовый, но все равно надо идти до конца. Если Сяо Чжань не понимает, деваться некуда, объяснить кроме него никто не сможет. — Да, безусловно! Но иногда. Понимаешь, ты не поворачиваешься ко мне корпусом, а как бы приглашаешь. И голову запрокидываешь. Можно трубочку в рот совать, конечно, но нельзя плевать на нее, чтобы слюна стекала… Шею подставлять все время. Явственно отдрочить мне Бичень, когда я-то двусмысленно им играю! Нельзя так, Чжань-гэ. — И я… — Вместо того, чтобы честно сказать: «Я после этого несколько минут не могу нормально ходить, потому что мне мешает стояк», Ван Ибо, который уже давно не смотрит на Сяо Чжаня, с усилием возвращает к нему взгляд и заканчивает: — Я смущаюсь, это неожиданно, непривычные сценарии скиншипа, и мне надо напоминать себе, что я не могу ответить тебе тем же. Сяо Чжань смотрит на него с мягкой улыбкой в ответ, даже иронии не заметно, сплошная доброта и понимание. Себя Ван Ибо видеть не может, но подозревает, что взгляд у него по-любому умоляющий. Пощади меня, Сяо Чжань, прекрати это, я не могу больше. Пожалуйста. — Я понял, я понял, Ван Ибо, — говорит Сяо Чжань, и его взгляд будто становится острее, весь сосредотачивается на лице Ван Ибо, не шарит по нему, но будто боится упустить малейшую реакцию, — ты совершенно прав, мне необходимо соответствовать тебе. Я не хотел бы смущать тебя, совсем не хотел смущать. Фраза звучит двусмысленно. Не смущать хотел, а что? С каждым следующим словом голос Сяо Чжаня становится все ниже. — Я благодарен Ван Лаоши за подробные разъяснения. Но теперь я практически уверен, что не смогу выучиться так быстро. Чтоб до автоматизма. Хотя у меня есть одно предположение. Ван Ибо весь внимание. — Я предположу, а Ван Ибо как опытный актер с большим стажем и в фансервисе тренированный… — Ван Ибо замахивается в притворном желании треснуть этого словоблудного… — Ладно, ладно! Ладно! Идея такая! Смотри, если нельзя реагировать автоматически, можно воспользоваться актерской драматической стратегией. Какая психология процесса? Почему возникает сдержанность в таких случаях? Ван Ибо пока не понимает, к чему клонит Сяо Чжань. — Потому что в настоящей такой ситуации партнеры не реагируют как выучили, а естественно себя контролируют, чтобы скрыть то, что они не хотят показать всем вокруг. Свои отношения, и то, что им на самом деле хотелось бы сделать. Останавливают себя. — Ты… Ты хочешь, чтобы мы представили себя? Нас? «Ну и кто из нас варан?», — с тоской думает Ван Ибо, совершенно парализованный перспективой вообразить отношения с Сяо Чжанем, а потом ежеминутно тормозить себя от придуманного. — Ой, нет, это слишком сложно. — Сяо Чжань внезапно оказывается очень близко. — Зачем нам такие запутанные задачи, мы и так заняты, просто не потянем же. — Ван Ибо чувствует неумолимое приближение, и жар тела, и жар будущего. — Зачем, если можно все сделать по-настоящему, а дальше оно само? «А дальше оно само! Какой элегантный выход из действительно сложной ситуации!», — Ван Ибо восхищен, и полностью готов быть сожранным.