Дураки

Илью ужас как тяготят мысли о том, что он мог так сильно влюбиться. Это крайне странно. И ощущения эти новые — не то чтобы неприятные, но и релаксом не назовёшь. Нет, конечно, тот уже влюблялся. Но ебать, там вообще другая история! Восьмой класс, новенькая девочка, гормоны, вся хуйня. Это легко объяснить! Да и вся эта влюблённость проходила после дрочки. А тут что-то совсем новое. С каждым разом всё тяжелее смотреть на предмет своего влечения, говорить с тем, да и мысли об одном и том же. Это настораживает и мешает жить. Сохранять бдительность становится всё труднее. Илья живёт музыкой: пока он лишь в шуточной форме вместе с друзьями записывает какую-нибудь хуйню, но в будущем обязывается стать крутым музыкантом! Да и на тусовках, ну таких, где все плюс-минус друг друга знают, очень часто включают эти самые треки. И всем сразу становится весело и смешно — Илюше тоже. Это его особый талант — людей веселить. А ещё Илюше нравится студия записи, которую совсем недавно открыли. Она не самая бюджетная, даже наоборот, цены кусаются, но оно того стоит. Красивая отделка, внутри такой приятный запах, удобные мягкие диванчики, повсюду светодиодные ленты, а аппаратура… Закачаешься. Красиво до ужаса и качественно. Ребята, которые там работают, ещё круче! Все молодые, добрые, только рады помочь! Вот и Даня — тот, кто треки сводит и биты создаёт — охуеть какой крутой кент. Такой крутой, что Илья хочет головой о стенку уебаться, только чтоб не думать о нëм. Только Коряков почти уверен, что это не поможет, — вот и не бьётся. Кашин рыжий, с веснушками милыми и глазами голубыми. Ебать, просто мечта, а не парень. Дети от такого будут безумно красивыми. Но Илья пока не надеется, что свои дети у них будут, ведь от двух парней те вряд ли появятся? А вот взять какую-нибудь рыжую девчушку, тоже с голубыми глазами, из детского дома — идея не плохая. В мыслишках Ильи это идеальный исход всех событий. Растаять и влюбиться чисто из-за пару рофельных комплиментов странно, но Корякову это не мешает. Он, как маленькая влюблённая девчонка, каждый день раз за разом приходит в эту студию. И становится так приятно, когда Илья совсем без денег остаётся и пускать его не хотят, а Даня спокойной усмехается, кивает и говорит: — Он ко мне… Теперь Илью правда каждый раз пускают! И он каждый раз идёт никуда иначе, как в комнату, где работает именно Даня. Сидит с тем часами. Большую часть времени они, конечно, болтают. Но бывает и такое, когда Илья просто заворожённо смотрит, как Кашин работает. Как брови свои хмурит и губы кусает. Клиенты не всегда лёгкие попадаются, а отдуваться как-то нужно. Даня потом, конечно, извиняется, говорит, что он скучный… но Илья в улыбке расплывается, отнекивается и убеждает, что это не так. — Не хочешь завтра на тусу одну залететь? Треки твои там включим, я договорится могу. — Даня говорит это мимолётно, всё ещё работая над каким-то проектом. А у Ильи глаза загораются. Они с Кашиным, считай, долго общаются, много, но только тут, в студии, или сообщениями. Как-то в другой атмосфере выловиться не получалось. У рыжего работа и дела, у Ильи так-то учёба, да и с друзьями видеться тоже надо, а то будет уже какое-то помешательство на Кашине. А тут такой прекрасный шанс! — Да, конечно! Я только за, скинешь адрес? — Могу тебя на машине подхватить… — Даня зевает, всё-таки от монитора отвлекается. Он глаза немного трёт — те уже красные. Илье даже жалко его, но всё, что он может, — это обречённо вздохнуть. — Скинешь адрес — я заеду. Мы все к девяти собираемся. Илья может лишь улыбку сдерживать, иначе как идиот будет выглядеть, а так позориться точно не хотелось — слишком палевно будет. В телеграме тут же адреса отправляет. Ну и ждать с нетерпением начинает. Думает, в чём же пойти, как себя вести, что сделать с волосами. Ему просто страшно… Вдруг опозорится, будет вести себя странно, не найдёт ни с кем общий язык. Это у себя в компании он Дениса может нахуй слать, с Вовой с мемов орать, Тоху подъёбывать… Да и вообще быть предельно открытым. С Даней же Илья слишком боится таким быть. Это скорее рыжий его вечно переигрывает и подъёбывает, заставляя смущаться. Но он и не против — сам заливается с каждой шутки Дани, даже самой несмешной. Легонько бьёт в плечо на подъёбы. А ещё обнимает, вместо приветствия и прощания. И объятия эти безумно тёплые, приятные и родные такие. Даня большой, руками своими когда обнимает, и Илья правда чувствует себя защищённым от всех бед. <Комфорка: Я уже еду Скоро буду

Спанч Боб: Жду

Охуеть как сильно ждет. Он уже тысячи раз продумывал, как со всеми здороваться будет, что будет говорить, сколько выпьет. Алкоголь тут самое главное! С ним нельзя переборщить, или всё, пизда всему. Илья, когда нетрезвый, язык за зубами вообще держать не может. Вечно хуйню какую-нибудь городит, а на утро стыдится. Он так недавно всю ночь всем пиздел, какой Кашин хороший и замечательный. И слава богу, у него понимающие друзья, так что только подъёбывают теперь при любой возможности. Комфорка: Выходи, красавица Илья опять краснеет, но лишь по голове себя слегка бьёт, пытаясь прийти в нормальное состояние. Последний раз в зеркало смотрится, пытаясь найти изъяны, конечно находит, проклинает их, но времени на это много не тратит. Он быстро ключи хватает, футболку поправляет и выходит из квартиры. Его подъезд это словно отдельная вселенная — вселенная разброшенных окурков, потрескавшейся и опавшей краски, гениальных надписей по типу «Хуй», обоссаных углов и вечно выкрученных лампочек. Такая себе, конечно, вселенная, но алкашам и подросткам, которые ищут приключения, очень заходит. Словно новенький кадиллак для его района не типичен. У него тут преимущественно лады, ну и какие-нибудь заброшенные машины, которые уже многое повидали. Но Илья о машине Дани знает — тот уже как-то упоминал о ней, а Коряков старается вообще всё запомнить, что говорит этот рыжий. Он видит улыбающегося Кашина с сигаретой в руках, тут же подходит к нему и окунается в объятия. — Садись, принцесса. Я докурю и поедем. — Илья кивает, отодвигается и обходит машину. — Дань, я же могу на переднее сесть?.. — Конечно, что за глупый вопрос? — Он слышит усмешку и тут же выдыхает. Машина действительно красивая — что с виду, что внутри… А ещё весь салон буквально пропитан одеколоном Кашина, таким тягостным и терпким. У Ильи сначала даже голова кружится, но после он вновь привыкает. Вздрагивает, когда Кашин в машину садится, но тут же успокаивается. Тот почти сразу заводит её, аккуратно выезжая. — Тебя никто не пытался тут пырнуть? — Илья улыбается, следит внимательно за дорогой. В его районе подобное не то чтобы нормально, но периодически бывает. — Ага, огромного татарина… Правда думаешь, что ко мне тут кто-нибудь хотя бы просто подойти захочет? — Боюсь, наркоши национальность не различают. Оба смеются, заводя разговор про район, в котором Даня в детстве жил. Оказалось, рыжий и не такое видал. Так что они, больше не стесняясь, шутят свои чёрные шуточки, довольно хихикая. Когда парни подъезжают к какому-то загородному коттеджу, Илья сильно удивляется. Парень привык к тусовкам, но у кого-нибудь из друзей на квартире, пока родаки уехали. А тут явно что-то новое. И ещё ему просто… страшно? Людей там явно немало. И Даня, кажется, сразу считывает все переживания, мягко улыбается и кладёт свою руку Илье на плечо. — Всё будет хорошо, у нас клёвые ребята. Если что, позвони мне. Из-за музыки мы точно не поговорим, но я тут же пойду тебя искать. Хорошо? — У Ильи от этих слов сердце начинает дребезжать, ибо слишком приятно. Но всё, что он может, — кивнуть и следовать за рыжим. Музыка и правда бьёт по ушам, а их сразу же кто-то встречает. Высокий парень с густой бородой смеётся, обнимая Даню. Они о чём-то говорят, после чего незнакомец переводит взгляд на Илью. — Саня, это тот самый Илья! Илья, это Саня — мой хороший друг! — Саня плохим не выглядит, наоборот, добродушно так улыбается, жмёт руку. Вот только Илье всё равно некомфортно, но он всеми силами старается делать вид, что всё хорошо. Они идут дальше и буквально каждый второй жмёт руку Кашину и любезничает. Рыжий старается ко всем Илью расположить, попутно говоря, где еда, где комнаты и, конечно же, где алкоголь. С кем общаться, Коряков всё-таки находит, ибо Коля оказывается тоже музыкантом и очень неплохим парнем. Так что Даня спокойно их оставляет, уходя куда-то в толпу. — Твой трек же сегодня врубят! Даня так тебя рекламировал… — Правда? — Да-да! Он как студию открыл, так почти сразу о тебе и стал говорить! — Илья не знает, чему удивляется больше. Тому, что Даня о нём говорил, или тому, что та самая студия звукозаписи, оказывается, Кашина. — Стой, подожди. Эта студия звукозаписи его? — Конечно! Чья же ещё! Рыжий так долго к этой мечте шёл, вот, так радовался её открытию. И Коля вообще многое про Даню рассказывает. Как тот долго писал биты в каком-то подвале, набирая клиентуру. Как стал свои треки писать, обретая знакомства. Рассказывает о резкой популярности в своих кругах и про лейбл «Dexpota». Ну и, конечно, про открытие собственной студии. Всё это потрясает и так удивляет. — Даня вообще очень крутой! Иметь такого друга классно! А вы же с ним, ну, типа… друзья? — А вот от этого вопроса Илья теряется. Он и сам не знает. Но за эти месяца непрерывного общения их можно, наверное, назвать друзьями? Коряков может лишь кивнуть и улыбнуться, сделав вид, что всё хорошо. Он ещё немного общается с Колей — тот извиняется и теряется в толпе, как и Даня полчаса назад. Илья всё-таки берёт бутылку пива, находя свободный диван и плюхаясь туда. К громкой музыке он уже привык, так что втыкать в телефон ему это не мешает. И отвлекается он, кажется, только тогда, когда слышит до боли знакомую мелодию. Да, точно. Его трек. Становится страшно: он тут же головой начинает вертеть, смотреть, как люди реагируют. А все такие довольные, улыбчивые, смеются и танцуют. От этого легче становится, Илья расслабляется, слегка улыбается. Он глазами начинает искать рыжую макушку, но не находит. Зато Сашу замечает, который девушку милую обнимает и разговаривает с каким-то парнем. Тоже высоким, но словно подростком. Илья с дивана всё-таки встаёт, направляясь в их сторону. — Саша, да? — прерывает он разговор, заставляя обратить на себя внимание. — Да-да! Илья! Это же твой трек? Мы его как раз и обсуждаем! — О-о-о, я Никита! — Тот самый парень, который молодым очень кажется, руку тянет. Коряков жмёт её и улыбается. — Я вообще-то просто спросить хотел, не видели ли вы Даню? — Не, прости… Ты лучше ещё пивом угощайся! Как тебе вообще такой текст в голову пришёл! И его снова в разговор втягивают, пиво в руки суют, всё спрашивают и спрашивают. Наконец-то становится комфортно. И та девушка, Соня, тоже милая такая. Они с Никитой этим музыку обсуждают — парень недавно школу закончил, а свои треки уже пишет. Общаются чуть более часа, за который Илье в руки суют ещё две бутылки. Его уже ведёт, а знак это хуевый. Но на ногах стоит, с ребятами ещё шутить может — главное, Даню не встречать. А там пройдёт ещё часик, да и выветрится это пиво. Илья может держать себя в руках — он неподатлив к алкоголю. Так что, когда Саня третью ему тянет, Коряков отказывается, получает удивлённый взгляд, и сука, всё-таки берет эту бутылку. Ну и ладно… Всё хорошо, пока он руку на плече не чувствует и смех знакомый не слышит. «Ну пиздец», — думает Илья и решает, что лучшим вариантом будет просто не открывать рот. Желательно вообще. Вот только когда он слышит на самое ухо: «Ещё не устал?», его дрожь по всему телу пробирает, он столбенеет и, кажется, не может понять, как дышать. Лицо, теперь уже пунцовое, показывает эмоцию страха, и все это сразу понимают. — Эй, всё хорошо? — Саша обеспокоенно смотрит, тут же взгляд на Даню переводя. Такая резкая смена эмоций вообще не понятна ему. — Илья? У него может паничка… — Соня же, как мама, встревоженно это говорит, ведь и сама не раз такое ловила. Она тут же просит воды, и Никита уходит куда-то. — Нет… Нет. Всё правда нормально. — Рука Кашина, всё ещё покоящаяся у Ильи на плече, акуратно сжимается. Он немного морщится, отодвигается, к тому лицом поворачиваясь. — Отвезти тебя домой? — Даня, кажется, тоже напуган: он хмурится, смотрит внимательно, пытаясь понять, что у Корякова там в голове. — Да. — Он не знает, услышал ли Кашин, ведь для такой громкой музыки сказал слишком тихо. Но его за руку берут, тут же выводя через всю толпу. На улице отпускают. Он делает глубокий вдох, закрывает глаза, безумно радуясь свежему воздуху. Даня всё понимает, так что останавливается, даёт тому отдышаться. Илья чувствует лишь то, что Кашин рядом, отчего непроизвольно улыбается. — Ты чего так? Правда паничку словил? — Да нет, блять… Просто хуёвенько стало, не более того. — Глаза всё-таки открыть приходится — они тут же ловят взволнованный взгляд рыжего. Илье даже приятно становится, что за него переживают, только он не уверен, насколько это нормально. — Ты извини, обломал тебе, наверное, всё? Ты, если что, можешь вернуться — я такси закажу. — Ну тогда я буду хуевым — раз сам привёз, то и отвезти сам должен. — Тоже начинает улыбаться, разблокировав машину. Даня головой качает, как бы приглашая. — Садись. — А ты, ну… Не пил? — Илья Дане доверяет. Точно знает, что Кашин не из тех, кто жизнь чужую риску подвергать будет. Это, скорее, личные переживания и тревоги. Один раз он так с друзьями влетел в какое-то дерево: пострадавших не было, а впечатлений куча. — Не, я когда на своей, в сторону алкоголя даже не смотрю. Не переживай. А Илья вообще-то и не переживает. Расслабляется, вновь глаза прикрывает. Оказывается, он и правда вымотался, а алкоголь разморил ещё больше. Кашин, кажется, это замечает, усмехается, но ничего не говорит. Они едут в тишине, такой обволакивающей и уютной, что не уснуть не получается. Будят его аккуратно так: по ноге водят рукой. — Илья?.. — Да-да. Мы доехали? — Только спустя пару секунд до него доходит, что Кашин своей рукой по его ноге нежно водит. Илья тут же смущается, стараясь вид не подавать. Только всё равно краснеет. — Ну… — Даня мнётся немного, выдыхая: — Ты уснул — я решил до своего дома тебя довести. Быстрее просто. Если тебе некомфортно, то могу и до твоего… — Нет-нет, всё в норме… — Коряков глаза трёт, пытаясь в себя прийти. Он даже скорее рад. Побывать дома у Дани — мечта, не иначе. Илья может спокойно стоять на ногаз, но рыжий всё равно внимательно смотрит, боясь, что тот упадёт. Сзади идёт, чтобы, если что, словить. У Дани подъезд другой: чистый, с ремонтом и пахнет вкусно. Удивительно, но Илью в лифт заводят, а он уже был готов пешей прогулкой до девятого этажа идти. Коряков лбом в плечо Дани утыкается, пытаясь вновь не уснуть. В квартиру Кашин заводит его аккуратно, предупреждая о пороге, ну и, всё-таки придерживая за плечи, ведёт к себе в спальню. — Я тебе вещи дам, но они, наверное, большие будут… — Однако Илья не особо слушает. Он уже распластывается на кровати, желая как можно быстрее вновь уснуть. — Ну Илья, давай, худи хоть сними. Вот, футболка. Парень правда старается переодеться… Но ёбаный! Кто делает эти ебучие футболки такими сложными… Хуй пойми, куда руку, куда голову… Три дырки слишком много. Даня над этим уже во всю смеётся, но помогает. И Илья ему безумно благодарен. Правда, сказать ему об этом уже не может, ибо глаза закрывает и вырубается тут же. А вот просыпается уже не так хорошо. Голова хоть немного, но болит. Слава богу, количество пива было умеренным, отчего всё и правда неплохо. Только просыпаться в чужой квартире странно. Приятно. Ведь мягкая кровать ему нравится куда больше, чем какой-нибудь обоссаный пол, на котором он обычно просыпается после пьянок. Чужая большая футболка точно так же греет душу, как и вся забота, что была вчера… Но стыдно пиздецки. Считай, помешал нормально отдохнуть. Илья встаёт с кровати, оглядывая комнату. Выглядит уютно… Всё в современном стиле, без лишних деталей. Но взгляд цепляется за коллекцию разных фигурок, за незаметную в дневном свете гирлянду, пару фотографий. Но долго Коряков там не остаётся — выходит в поисках никого иного, как хозяина. — Да-ань? — Мм? — слышится с комнаты левее, и Илья туда идёт. Этой комнатой кухня оказывается, просторная, светлая. — Голова не болит? Чай, кофе будешь? — Да, я бы чай выпил. Голова… Ну, если сильно ей не шевелить, то справлюсь и без таблетки. Рыжий вздыхает, но смеется. Ставит чайник, вытаскивая сладости, ну и таблетку, уже подготовленную, от головы суёт. Коряков же усаживается за стол, зевает, думая расспросить Даню про студию всё-таки. — А почему ты не говорил, что студия твоя? Секретная информация? — Илья в улыбке хитрой расплывается, смотря, как Кашин точно удивляется. — Да… как-то не к месту было. — Тот плечами пожимает, ставя две кружки чая на стол, предлагая сахар, и садится. — Кто рассказал? — Коля, он вообще много что рассказал про тебя. — Илья хлюпает чаем под смех друга, понимая, что он не удивлён. — Ну я и не сомневался, что кто-кто, а Коля точно всю инфу выдаст. И утро проходит как никогда прекрасно. За обычными обсуждениями друзей, музыки, происходившего на тусовке. Это чувство спокойствия рядом с Даней так плавит Илью, что уезжать никуда не хочется. Вот только разум твердит — надо, — и победа за ним. — Ладно, мне домой пора. — Коряков, уже переодетый в свои вещи, сидит в зале, пока Кашин фильм какой-то ищет. Именно поэтому тут же сначала удивлённый взгляд ловит, а затем хмурый: — Чего? Я думал, мы ещё фильмец глянем. — Рыжий вздыхает, но от поиска отрывается. — Дела какие-то? И вот тут дилемма встаёт: соврать и уехать или хуй забить и на диване чёрном разлечься вместе с предметом своего влечения, фильм смотреть. Недолго думая, он всё-таки вспоминает, что мама учила говорить правду. — Нет, просто и так уже долго у тебя. — Ну так, я же только рад. У меня нечасто гости, так что оставайся. И конечно, долго уговаривать не приходится, ибо, по итогу, парни довольно смеются с какой-то всратой комедии, попутно обсуждая неказистый сюжет. Время летит незаметно, как и всегда в принципе, если говорить про нахождение рядом с Даней. Наверное, это какая-то особая аномалия… Сейчас неважно, правда. Ночевать Илья всё-таки не соглашается: как-то это слишком уже, но к Кашину в машину садится, ибо на маршрутке ехать не хочется. — Бля, охуенно время провели, — говорит рыжий, уже заезжая к Корякову во двор. И эта фраза так резко говорится — до этого они фильмы обсуждали. — Да… — Илья опять смущён, усмехается, выходя из машины, — спасибо, что отвёз! — Стой! — Кашин тоже выходит, пачку сигарет из кармана вытаскивает. — Постоишь со мной, пока я курю? Конечно, Илья останавливается, ближе к другу становится. Они ничего не говорят. Каждый о своём думает, смотря куда-то в никуда. Молчать рядом очень даже комфортно, так что оба чувствуют некое умиротворение. Поэтому, когда окурок летит вниз, становится слегка грустно. — Пока? — тихо говорит Коряков, чувствует объятия, которые, кажется, слишком затягиваются, но он явно не противится этому. И совсем не противится, когда Даня в его глаза сначала смотрит не долго, словно прочитать пытается, а потом целует на пробу — нежно, улыбаясь в поцелуй, ожидая реакции. Илья теряется, не понимает, что происходит, руки на плечах Кашина сжимает, но отвечает, кажется, вообще ни о чём не думая. — Пока, принцесса, — говорит напоследок рыжий и в нос целует. Коряков лишь заторможенно смотрит, как тот в машину садится и уезжает. А потом пищит от радости, не совсем понимая, что это было. Только уже в квартире Илья понимает, насколько это опасно было. Не дай бог их увидел бы кто. Наркоши или гопота какая — хуй знает, что подумали бы. Илья и сам не знает, что думать сейчас. Словно в астрале каком-то на кровати лежит, раз за разом поцелуй вспоминает. Боится, что Кашин специально это сделал, проверить, пидор Илья или нет. Но это всё глупостью кажется: не похоже это на Кашина совсем. Вот только и написать ему смелости тоже не находится. Да и что писать то? «Го ещё засосемся?», «Я пидор, если ты не понял, го встр?», «Сохну по тебе с первого дня». Конечно, это всё утрированно, но мысли о подобных сообщениях смешат, и жить становится легче. Да и ему, по итогу, писать не приходится. Рыжий сам это делает: Комфорка: Сорян, само получилось Ты мне нравишься, кажется Я ещё на тусовке поговорить хотел, смелости не хватило Приедешь завтра на студию? Если обсудить это хочешь…

Спанч боб

Ебать Приеду конечно Ты мне так-то тоже нравишься

И от этих сообщений тепло в груди растекается. Конечно Илья приедет на студию. Конечно они оба всё обговорят. Конечно оба довольные и распалённые от поцелуев будут к концу. И конечно оба поедут к Кашину на квартиру, чтобы на фильм по итогу забить и нежиться в объятиях друг друга, как дураки.