Забота

Мила была большим ребенком. Не страдала избыточным весом, но она была полной. Каз заметил это только потому, что она явно не унаследовала его тонкокостное телосложение. Он вспоминал, что был неуклюжим ребенком с узловатыми коленями и острыми локтями. Его отец жаловался, когда он сидел у него на коленях, называя его «Костлявой задницей». Вместо этого Мила была сильной и здоровой, с полными руками, как у ее матери. Всякий раз, когда Каз обнимал ее, ее хватка была крепкой, и она быстро тяжелела в его руках. Они шли по улицам Бочки, и Каз держал ее в правой руке. Они создали странный союз. Самый опасный человек в Кеттердаме, укачивающий непропорционально большого ребенка по сравнению с ним. Иногда он не мог поверить, что это его ребенок. С его худым телом, опирающимся от ее веса на его бедро — их силуэт был шатающимся существом. Каз не мог сосчитать, сколько раз его останавливали или почти арестовывали за похищение Милы. Они жалели бедного ребенка, и Каз не мог их винить. Он создал такую ужасающую репутацию. Но как только они видели, как Мила обнимала Каза, они поняли, что она должна принадлежать ему. Ни один ребенок в здравом уме даже не подошел бы к Казу, не говоря уже о том, чтобы вот так обнимать его. — Прости. Папа больше не может тебя удерживать, — он опустил ее так осторожно, как только мог, одной рукой, в которой не было трости. «Да» звучало странно на его языке, и он не был уверен, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к этому. Он никогда не думал, что он — ужас Бочки — станет отцом. Мила жаловалась, когда Каз не брал ее на руки, когда она была маленькой. Но теперь ей было пять лет, и она понимала, что он не сможет удержать ее, как дядя Джеспер. Ее мать объяснила, как у него болела нога. Конечно, Каз сначала ничего не объяснял о ноге. Он просто скривился, когда держал Милу в течении нескольких часов, и девчонка спросила, почему он так дышит. Наконец, он подвел ее, и он не выглядел таким больным. И когда она спросила об этом свою мать, она услышала, как ее мама и папа немного поспорили. Через некоторое время Инеж объяснила, что нога ее отца была повреждена, когда он был маленьким, и она все еще болела, и он не мог держать ее очень долго.

***

Когда они шли к клубу Воронов, Мила подошла вплотную к Казу, но не слишком близко. Инеж объяснила, как ему было тяжело прикасаться к коже, но Мила не знала почему. Мила заметила, что когда она обнимала его за ноги, ее отец напрягался, но все равно улыбался ей. Мила не хотела причинять ему боль, поэтому она старалась не обнимать своего отца слишком сильно. Мила вспомнила, что ее мать сказала ей несколько месяцев назад, перед тем, как отправиться в свое путешествие. — Позаботься о своем отце. Конечно мы говорили о том, что взрослые могут позаботиться о себе сами. Но твой папа особенно плох в этом, — пробормотала она и начала качать головой. Инеж, сделала паузу и вздохнула, затем криво улыбнулась и взяла Милу за руки. Мила заметила, что мать пыталась компенсировать нежелание Каза прикасаться. Ее мама всегда старалась тепло обнимать ее и пыталась найти способы держать ее за руки, чтобы дать ей знать, что она рядом. Ее отец делал это другими способами, наклоняясь к ней ближе, чем к другим людям, и говоря с ней прямо в глаза, даже если это было страшно, потому что он выглядел суровым. Инеж вздохнула: — Твой отец очень любит тебя. Иногда ты должна быть рядом с ним, чтобы показать, что тебе не все равно. Даже если он разозлится из-за этого, хорошо? Ты должна убедиться, что он ест. Я знаю, что он лжет. И убедитесь, что он спит! И мы оба знаем, что он не расскажет о том, как поживает его нога, пока он не поползет по полу. Инеж замолчала. Она знала, что Мила на самом деле не следит за происходящим. — Мила, пообещай мне, что расскажешь мне, как у него дела, даже если папа скажет тебе не говорить мне, хорошо? — Хорошо, мама.

***

Утро было туманным в тот день, когда они отправились в Пятую гавань. Трава была мокрой и покрытой росой, а на улицах грязь, так что Казу было трудно ориентироваться на улицах. Мила держалась за манжету его куртки, а не за руку с правой стороны. Она пыталась не подставить ему подножку, когда они шли бок о бок. Когда они приближались к гавани, Мила заметила фигуру, стоящую возле массивного корабля. — Мама! Она отпустила манжету Каза и пустилась бежать. Каз продолжил свой медленный темп. Мила бежала несколько секунд, но затем замедлилась и, к его удивлению, развернулась и побежала обратно к нему. — Я иду с тобой, папа. Она топала ногами по лужам на земле в преувеличенно медленном темпе и бессознательно подражала шатким шагам Каза. Когда она была ребенком, она слегка прихрамывала, когда Каз не смотрел. Инеж подумал, что это было весело. Каз пытался игнорировать теплое чувство внутри него, которое началось в животе. Она была такой же, как ее мать.

***

Когда они сидели за столом в особняке Ван Экка, Инеж сидела рядом со своей дочерью, а Каз рядом с Милой. Инеж собиралась поговорить с Казом о том, как он, но Джаспер и Уайлен рассказывали о своем последнем приключении. По-видимому, Уайлен пытался уговорить Джеспера заняться садоводством вместе с Элис. Каз пытался избежать взгляда Инеж. Он выглядел бледным, а тени под глазами придавали ему изможденный вид. Зубы Милы тянули за кусок свинины, и она сдалась и разорвав его. — Каз, когда ты в последний раз ел? — Инеж попыталась говорить спокойно, но Джеспер поднял бровь от ее тона. Он сидел прямо напротив нее. Каз не ответил и просто воткнул вилку в тарелку. — Он не ужинал последние 3 дня! Он выпил квас и кусок тоста, — пропищала Мила с набитым ртом. Инеж попыталась сдержать смех, когда за столом стало очень тихо. Мила использовала свой «внутренний голос», но его передавали через стол. Она выглядела очень гордой собой. Инеж не ожидала, что ее отчитают о состоянии Каза перед всеми. Но это было лучше, чем ничего. Каз повернулся к Миле и одарил ее своим стандартным убийственным взглядом. Он не сдержался. Мила не смотрела. Она все еще грызла булочку. — Каз, ешь, — просто сказала Инеж. Джеспер и Уайлен пытались скрыть смех, но она услышала несколько из них. Каз бросил на нее суровый взгляд, но он исчез, когда Инеж посмотрела на него. Он ослабил хватку на вилке и откусила небольшой кусочек. Графа вздохнула и вернулась к еде. Она повернулась, чтобы вытереть рот Милы. — Тебе было весело с папой? — спросила Инеж. Мила перестала есть и широко улыбнулась. Остальная часть ужина была потрачена на прослушивание запутанной речи о том, как папа читал ей сказки, и у него были отличный голос. Хватка Каза на вилке была такой жесткой, что костяшки пальцев побелели. Инеж могла бы поклясться, что заметила слабые пятна на его скулах. Вороны были в шоке от громкого смеха. Мила, казалось, не заметила. Но потом Мила сказала: — И папа не мог нести меня всю дорогу до гавани. Я думаю, это потому, что он вчера весь день стоял и играл в карты. Па был… — Это правда? Твоя нога в порядке? Каз перестал есть. — Почему мы делаем это на глазах у всех? — Каз вышел из себя. — Да ладно, Каз. Это все, что я узнал о тебе с тех пор, как мы встретились. Это мило, — улыбнулся Джеспер. Каз не улыбнулся в ответ. Инеж встала со стула и наклонился к Казу. — Мы примем ванну — прошептала она. За столом стало очень тихо. — Хорошо. — сказал Каз, но он слегка вздохнул, что выглядело как облегчение. — Мила, мне нужно научить тебя хранить секреты. Каз съел немного гюцпота. — Я люблю тебя, папа! — крикнула девочка. — Я не отвечаю тем же, — пробормотал Каз. Мила обидевшись надула свои маленькие губки, но затем, когда Каз повернулся, чтобы подтолкнуть ее, она покраснела, сдерживая смех. Каз проигнорировал тот факт, что все вороны улыбались им, как идиоты. Это была их семья.