Игрушечный цех.

      В городе Джерико был весьма странный завод по производству детских игрушек. Он был не объемен, поэтому там работало немного человек. Здание было двухэтажным, серым и гнусным. Все люди обходили его стороной, так как считали, что у этого странного местечка были проблемы с полицией. Жители даже сочиняли легенды, что в игрушках, который выпускал этот завод, спрятаны человеческие останки жертв насилия. А убийцами были сами работники, которые не могли спрятать улики и не хотели просиживать огромный срок в тюряге. Уэнсдей Аддамс, после окончания Невермора, решила найти себе легкую подработку, чтобы накопить денег и свалить из этого поганого городка. Ей надоело глядеть на лица людей, которые прямо пылали отвращением к изгоям. Она считала, что если она не уедет отсюда, то, наверняка, в скором времени ее повесят на шесты и заколят вилами, как ведьму. Но вот с поиском работы получились некие проблемы... Ксавьер Торп несколько раз предлагал ей устроиться в местной кофейне официанткой, на что Аддамс только презрительно фыркнула, сказав, что обслуживать ненавистников она не собирается. Много времени она просто побиралась по темным улочкам городка, высматривая интересные для себя местечки. Их было мало, но они были. Они тихие, не многолюдные. Один раз, она встретилась с незнакомцем, который активно стал ей рассказывать небылицы про их городишко. И в этих спорах и размышлениях промелькнуло пару слов про этот "проклятый" завод. Уэнсдей сразу пришла в чувство любопытства и стала выманивать из человека все подробности об этом месте. Незнакомец с восторгом стал пересказывать все сплетни и помыслы, легенды и новости связанные с этим заводом. Аддамс восхитилась историей данного места, и весело побрела, предвкушая вкус своей новой работы...

***

После выпуска академии Невермор происшествия произошли не только с Аддамс, но и с Энид Синклер. Уже долгое время девушка имела чувства к своей темной, странной соседке. Правда, всячески пыталась скрыть это под миллионом слоев масок. Синклер считала, что темноволосая никогда не имела любви, даже дружеской, к Энид. Она всегда смотрела на нее с высока, когда та пыталась привлечь хотя бы гроша внимания. Увы, но все ее попытки не увенчались успехом. Но через пару месяцев Синклер снова решила начать общаться со своей давней возлюбленной. Они несколько раз встречались, разговаривали, гуляли и снова расходились, категорически забывая о друг друге. Энид испытывала огромную душевную боль из-за не взаимных долгих чувств, пока Уэнсдей это не заметила.       На одной из прогулок Синклер знатно раскраснелась, услышав вопрос от собеседницы, в котором спрашивалось, есть ли у Энид возлюбленный. Блондинка замялась, то и дело поглядывая на темную, пытаясь сглотнуть твердый ком в горле. -Я не знаю...-Еле слышно промямлила Энид, прикрывая пылкий румянец ладонями.- Есть одна, но не думаю, что наши чувства взаимны... Некоторое время повисло тяжелое молчание, громоско стучавшее в ушах. Аддамс молча смотрела на растерянную подругу, то и дело напрягая мышцы лица, выдавливая слегка заметную улыбку. Ее черные глаза стали еще чернее, в темноте казалось, что белки глаз и вовсе стали темными, как у взбесившегося зверя. Или не казалось? Энид напряглась, сдерживая телесную дрожь. Ноги назло стали подкашиваться, и Синклер ошеломленно уставилась на Аддамс. -Я знаю счастливицу?- Улыбнулась Уэнсдей, проговаривая каждое слово через зубы. Энид выдала легкий смешок, стараясь избегать зрительного контакта с черноволосой. -Не знаю.- Повторилась Синклер, смущаясь от того, что потеряла весь словарный запас. -...Или я вижу ее каждый день в зеркале?- Аддамс отчетливо улыбнулась, убивая стоящую перед собой Энид. Синклер тупо уставилась на ухмыляющееся лицо, желая своей смерти. -Я...-Тяжело взглотнула Энид, понимая, что это единственный и неповторимый шанс признания. Пытаясь настроить дыхание, девушка уверенно выдохнула.- Да...Да! Я так и хотела сказать. Девушка чуть не расплакалась от волнения. Ей страшно, как никогда раньше. Нервно накручивая волосы на пальцы, Энид болезненно дожидалась столь долгожданного ответа. Сколько раз Синклер воображала свое признание в любви, принятие, свадьбу Уэнсдей и Энид... -То есть, ты лезбиянка?- Недоумевающе взглянула Уэнсдей на Энид, прерывая ее трепетные мысли. -Ну, как бы да...-Не понимая суть вопроса, Синклер разволновалась еще больше, вырывая с клоками волосы. -Вау.-Безжизненным тоном произнесла Уэнсдей.- Ну, это конечно взаимно. Энид не могла поверить своим ушам. Только что перед носом открылась ее заветная мечта! Любовь бессердечной Аддамс теперь принадлежит ей! Все ее мечты воплотятся в реальность и… -…Но не зайдёшь ли ты завтра ко мне на работу? Поработаем вместе, поболтаем…-Уэнсдей еще загадочнее улыбнулась, но Синклер не заметила этого, а лишь еще больше зарадовалась. -Да, не вопрос!-Воскликнула Энид на бегу, возвращаясь домой. Бедняжка еще не знала, что это будет последняя ночь, проведенная в ее снятой квартирке на окраине городка...

***

Часы пропикали ровно одиннадцать вечера и Энид ужасно разволновалась, ожидая встречу с возлюбленной. Девушка решила примерить свое роскошное розовое платье, чтобы восхитить Аддамс. Ее аккуратные туфли-лодочки подчеркивали ее необыкновенную женственность. Но почему же Энид сделала такой выбор? Через некоторое время приоткрывается цеховая дверь и из нее выглядывает темная макушка Аддамс. Она слегка поднимает уголки губ при виде подруги. -Приветик!-Вдохнула Энид, неуверенно глядя в пол.-Ты тут работаешь? Про это место ходят странные... -Заходи.-Резко прервала тараторенье девушки Уэнсдей. Синклер стыдливо поджала губы, аккуратно заходя в игрушечные цех. При его обширности Энид ахнула. Снаружи он выглядел довольно мелко и побито, но внутри... Станки старательно вышивают плюшевые игрушки, а роботы приклеивают пластиковые прозрачные глазки. В воздухе висели смешанные запахи, но в основном запах свежего клея и моторного масла станков. Живых работников вовсе не было, кроме Аддамс. Наверное, у нее одиночная смена? Хотя нет, из темного угла высовывается чье-то грязное лицо, торопливо идущие к состряпанным игрушкам, заворачивая их в подарочные коробки. -Вас работает только двое?-Удивилась Энид, вглядываясь в полутемное помещение. На весь цех горела лишь две-три лампы, поэтому тьма наступала повсюду. -Ну, по сути, да.- Монотонно проговорила Уэнсдей, впиваясь взглядом в гостью.-Вижу, ты постаралась с нарядом. -Ха...-Ахнула Энид. Она даже не надеялась на то, что Аддамс заметит изменения в нарядах Синклер. Блондинка сильно раскраснелась, отчего работница цеха странно заухмылялась.-Да. Не думала, что ты обратишь внимание. -Я придирчива к мелочам. Синклер улыбнулась и побежала к одному из станков. Терять времени она не стала, поэтому сразу, без оговорочно, приступила к изучению игрушек. Ей очень хотелось проверить, правда ли с помощью игрушек прикрывают следствия преступления? Или все это ложь? Ложь или нет, но Синклер не нашла толковых доказательств. Все было чисто и аккуратно, не было ни одной капли крови или части тела, волчье обоняние Энид показывало, что ничего страшного нет. Поэтому успокоившись, девушка побрела по работающим машинам, высматривая их качество работы. -Энид!-Окликнул девушку звонкий и четкий голос в другом конце помещения.- Подойди сюда. Синклер стремглав направилась к любимому голосу, надеясь на приятный сюрприз подруги. И она была права. -На нашем цехе есть одна изюминка...-Загадочно заговорила Аддамс, завораживая Синклер своим взглядом.- Здесь можно делать игрушки на вкус и цвет. То есть, можно что-нибудь добавить определенной игрушке по своему вкусу. -Правда? Вау! Очень хочу попробовать!- Радостно воскликнула Энид, обнимая саму себя за плечи.- Пошли скорее! Аддамс побрела к огромному монитору, показывающей изображение будущей игрушки и ее конструкцию. Он хорошо освещал угол, в котором он стоит, освещая тем самым огромный топор, стоящий в нем. Энид он очень смутил, но виду подавать не стала. -Что хочешь добавить?- Спросила Уэнсдей, тыкая на окошки сенсорного экрана. Синклер стала обдумывать этот вопрос, ведь эта вещь будет реликвией в их с Аддамс отношениях. -Давай, во внутрь моей игрушки положим твою брошь?- Энид завороженно тыкает на аксессуар подруги, находящийся на ключице.- Он будет символизировать, что ты всегда в моем сердце. Одолжишь ее мне? Уэнсдей лишь безразлично пожала плечами, соглашаясь на данную затею. Темная положила брошь на станок и нажала пару кнопок. Потом, для Энид произошло волшебство. Машины стали шить для нее маленького плюшевого волка! Из многочисленных выкроек они собрали, словно конструктор, зверя, кладя в его набивку ту самую брошь. В итоге, в праздничной обертке, на руки Энид выезжает прелестная, мягкая игрушка. -Как здорово!-Ахнула оборотень, задорно хлопая в ладоши. Она пылала от радости, крутя в руках невиданную игрушку с брошью внутри. -А ты с чем будешь делать? Ты вообще будешь делать? Между ними повисла странная, противная пауза. Уэнсдей прожигала Синклер неистовым взглядом, рассматривая блондинку со всех ракурсов. Зрачки безумно расширились, ожидая чего-то безрассудного. -Могу ли я одолжить...твое сердце? -Мое сердце?-Усмехнулась Энид, не подавая вида непонимания.- Ты и так его завоевала, глупышка. -Нет, ты не поняла. Отдай мне свое сердце, чтобы положить в игрушку. Синклер обескураженно вскрикнула, когда над ее головой просвистел огромный, тот самый, заточенный топор с освещаемого угла. Уэнсдей без жалости нанесла Энид несколько смертельных ударов, после чего откинула оружие, переходя к тесаку.

***

Из рта бедняжки выходила кровавая пена, а сама она лежала на холодном полу, вдыхая последние клубы кислорода. После, ее бездыханное тело разламывают, доставая из разбитой груди чистое, невинное сердце. Кровь растекается ручьями по цеху, иногда расплываясь к рабочим станкам. Тот работник, что работал в одну смену с Уэнсдей, молча наблюдал за расчленением девушки, ничего с этим не делая. Возможно, Аддамс его подкупила, а возможно, он просто не любил ябедничать. Он беззвучно курил сигарету, то и дело отшагивая в тень. А Аддамс бесчувственно положила кровоточащее сердце на станок, и машины начали свое хлопотливое дело. Тщательно вышивая каждую деталь, они естественно и зашили это сердце навеки в ватной набивке. Черноволосая подошла к своей игрушке, разворачивая и любуясь ею со всех сторон. После лобызания вещи, она, все-таки, повернулась к трупу "возлюбленной". Девушка беззащитно лежала, выпуская дух. Наверное, она навсегда будет сожалеть о своем решении влюбиться в бесчувственную Аддамс, их встреч и общения. Будет жалеть о том, что не подала никакого значения к лежащему топору, который явно предсказывал скорую кончину Синклер. Но каждый допускает ошибки, и Энид, бедняга Энид, не исключение. -Ну вот, гляди, какая игрушка вышла.- Аддамс крутит перед белыми, мертвыми глазами плюшевую игрушку.- Извини, дорогая, что прибегла к таким жестоким мерам, просто...Я не хотела мучить тебя и себя невзаимными чувствами. Ты же знаешь, что я не способна на отношения. Ладно, не обижайся. Если бы я этого не сделала, ты бы это сделала сама. Знай, что суицид хуже убийства. Так ты не будешь гореть в аду, безгрешный ангел. Твое сердце всегда будет со мной. Аддамс издевательски чмокнула девушку в щеку.