Доброе утро 5

Две недели назад я принял одно важное решение. Я допустил возможность присутствия у себя психического расстройства. Я давно над этим задумывался, но... Как-то в шутку, что ли... А тут вдруг решил в эту шутку поверить. Где-то я читал, что если псих самостоятельно признаёт то, что он псих, он легче поддаётся лечению. Эта мысль пришла мне в голову рано утром, почти на рассвете, на следующий день после того, как я ходил на крышу, и я посчитал, что это какой-то знак, потому что раньше одиннадцати утра я обычно не просыпаюсь, если в школу не надо. Я долго лежал в кровати. В голове было на удивление пусто, что меня очень успокоило. Впервые за несколько месяцев я смог прийти в себя и осознать, что я делаю. Это было какое-то приятное и солнечное раннее утро. Давно у меня такого не было. Я пошёл к матери и рассказал всё ей. Просто взял и вывалил всё то, что копил несколько лет. Я знал, что она будет плакать. Это было одной из причин, останавливающих меня в те моменты, когда я хотел уже во всём признаться. Я думал, что не выдержу её слёз... Я готов был выкинуться в окно, когда она обнимала меня и плакала. Мне было стыдно, ужасно стыдно за то, что я так бесцеремонно распоряжался той жизнью, которую она мне подарила. Да, я был прав. Я не выдержал. Не выдержал и тоже заплакал. Мы с ней стояли, обнявшись, и плакали. Я не знаю, чего я так разревелся... Я понимал, почему плачет моя мать, но... Почему я плакал... Наверное от стыда, от чувства вины, от нахлынувших воспоминаний, от всего сразу... Она предложила мне сходить к психиатру. Я помялся немного, но согласился. Меня даже, кажется, какое-то облегчение накрыло. Врач завалил меня всякими наводящими вопросами по типу колумбийской C-SSRS* и решив слишком уж сильно меня не мучить, сразу предложил лечение. Хорошо хоть до этих чёрных пятен не дошло, ну, до тех, на которых надо что-то там увидеть. А то фантазия у меня слишком богатая... Две недели назад. Две недели назад меня госпитализировали в психиатрическую больницу. Мне поставили диагноз... Ну... В общем, что-то типа запущенной депрессии, уж не помню, как это по-умному называется. Короче, какое-то аффективное расстройство**. Хотя, я могу ошибаться. Я поклялся не буйствовать и мне даже руки в усмирительной рубашке завязывать не стали. Я вообще не понял, для чего мне её оставили, но сразу её прикарманил и померил. Видок у неё прикольный. Никто так и не смог выяснить, зачем я её надел, да я и сам не знаю, поэтому никто и снимать её не требует. Желание психа-закон. Самому себе я, между прочим, тоже пообещал не вытворять ничего. Решил просто принимать всё, как есть. Я никогда ни на кого не жаловался, не срывался и не истерил. Не сорвался и теперь. Единственным, что меня откровенно напрягло, было то, что мне запретили курить. Мне выписали какой-то препарат, типа антидепрессанта, хотя хер его знает, что это там такое. Я не вникал в суть. Я теперь псих и не обязан задумываться о чём-либо. Теперь ко мне два раза в день приходит симпотная медсестричка и колет это неведомое мне "что-то", как я прозвал это лекарство. Я у неё спрашивал, что это такое, но уже забыл. Психотропы, наверное, какие-то или антидепрессанты. Я каждый день беседую с психиатром. Он считает, что я делаю успехи и иду на поправку. Меня всё ещё посещают суицидальные мысли. Но теперь я знаю, что это лишь мысли и ничего больше. Так странно... Просто сидеть на больничной койке в этой чуднОй белой кофте и заниматься какой-нибудь фигнёй... Я знаю, что теперь мне закрыты пути на многие профессии в будущем, но... Мне кажется, что моё психическое здоровье важнее. Мне разрешили заниматься тем, чем я хочу. И теперь я с утра до ночи читаю книги.

***

Я неспеша возвращаюсь к реальности и осторожно поднявшись с белой пружинчатой больничной койки, подхожу к окну и смотрю на синее небо. Как-то спокойно стало на душе. Уже конец зимы, хотя мне кажется, что природная зима закончилась месяца два назад. И в моей душе зима тоже закончилась... Чему я несказанно рад. Осталось ещё примерно полторы недели календарной зимы. Хотя фиг его знает. Я стараюсь не смотреть на календарь. Когда обращаю на него внимание, меня накрывает тоска от осознания того, сколько мне ещё здесь лежать. Мне сказали, что меня выпишут предположительно в конце мая... Единственное, что меня радует, это то, что меня освободили от учёбы. Правда, нагонять программу летом будет не очень то приятно. Но что уж теперь поделаешь... Хоть в школу не надо будет ходить, и на том спасибо. Мне сказали, что я буду сидеть на домашнем обучении. И в школе появлюсь только на экзаменах. Сейчас меня волнует только одна вещь. Судя по тому, что я вычленил из обрывков беседы моей матери с врачом, долетевших до моего замутнённого болезнью сознания, после завершения моего лечения мы временно куда-то переедем. Мама вычитала где-то, что суицидников, как и наркоманов и всяких таких олухов, следует увозить подальше от их прежней среды. А мой психиатр подтвердил это. Поэтому домой я, так же как и в школу, вернусь ещё очень нескоро. Если вообще вернусь. Жалко, конечно, но... Я не могу просто взять и остаться на своём прежнем месте жительства. Я не хочу уезжать, но даже если я попрошу... Меня всё равно никто слушать не будет. Тем более у меня теперь ещё и статус психбольного. Мама навещает меня через день. Передачки всякие носит. Я не знаю, на сколько её вот так вот хватит. Да, она ездит на машине, но... Приезжать несколько раз в неделю в такое мрачное место... Не каждый выдержит... Надо будет сказать ей, чтобы не приезжала так часто. Главное сформулировать тактично, чтобы не обидеть. Хотя, на самом деле тут не так уж и мрачно. Я стараюсь не выходить из своей палаты и не ощущаю той жути, которая творится за её дверью. Всё равно еду мне приносят внутрь. И уборная совсем рядом. Внутри меня никто не тревожит. А когда ко мне приходит мама, меня сопровождает врач. Поэтому я не чувствую страха перед другими психбольными. Я не знаю, сколько их тут и далеко ли их палаты от моей, да мне, в общем то это и не интересно. Я встаю с койки, отпружинивающей под моим лёгким весом и залезаю на широкий подоконник. Напротив моего окна растёт огромное красивое дерево с маленькими клейкими листочками. Откуда я знаю, что клейкими? Я их потрогал. Я решил, что раз уж я псих, то имею полное право хоть раз в жизни высунуться из окна, даже если оно находится на пятом этаже. Как же я могу сдохнуть и не разу в окно не высунуться? Я думал, что никто этого не заметит, но на следующее утро обнаружил, что ручку от моей форточки всё же кто-то открутил. Теперь осталось дотерпеть до конца, не умерев при этом от скуки и начать жить здоровой нормальной жизнью. Солнце восходит. Какой, всё таки, красивый рассвет... Последнее время я стал раньше просыпаться. Ну, что ж... Доброе утро :) *CSSRS-колумбийская шкала оценки тяжести суицида. Состоит из серии простых, понятных вопросов, помогающих определить уровень поддержки в котором нуждается человек. **Аффективное расстройство-общее название группы психических расстройств, связанных с нарушением аффекта, то есть внешнего проявления эмоций и чувств.