Наследие отца

Шото тронул шрам на глазу, провел подушечками пальцев вдоль бровной дуги, прикоснулся к безресничному веку и обвел периметр ожога, остановившись на здоровой щеке. Мать он уже давно простил, они частенько виделись на выходных – она приглашала к себе в гости и его и Изуку, всегда наливала чай и предлагала пирог, который испекла утром. Ее уставшие, но живые глаза, любили задерживаться на шраме, но после она будто одергивала себя и продолжала тепло улыбаться. А после, когда они с супругом собирались уходить домой, женщина обнимала сына и легко целовала в лоб. Шото приходилось наклоняться, чтобы она достала, но он был не против. Мать он простил. Но не отца. Тодороки зажмурил глаза, затем резко открыл их и тяжело выдохнул. Он быстро умылся и вышел из ванны. Почему-то в последнее время мысли об отце часто закрадывались к нему в голову. Когда Шото зашел на небольшую светлую кухню, Мидория поприветствовал его поцелуем в щеку и поставил на стол две кружки с кофе. - Ты патрулируешь сегодня западную часть или восточную? – спросил Шото, когда Изуку сел за стол. - Западную, - ответил юноша, отпивая немного из кружки, - Сказали, что там участились нападения. - Можешь заглянуть на обед, - Тодороки заглянул в зеленые глаза напротив. Мидория посмеялся, но поспешил добавить: - Если все будет тихо, то обязательно приду. Шото тепло сощурил глаза. Отец передал ему свое агентство не так давно. Работы было много, но она его не пугала. Благодаря Старателю он уже многое умел к четвертому курсу, поэтому через месяц после выпуска он уже занял главенствующий пост. Он сначала хотел отказаться от этого, но после, увидев счастливые глаза Изуку, согласился. А отец гордо положил ладонь на его плечо и похвалил, когда услышал ответ. Выбора было не так уж и много. Спустя десять минут, Изуку засобирался, он надел привычную рубашку и брюки, а с собой взял лишь чемодан с костюмом. - Тебя подвезти? – спросил Шото, когда Мидория накинул темно-зеленый пиджак. - Я прогуляюсь, - ответил юноша, - Спасибо. Он подошел к Тодороки и легко чмокнул супруга в губы. - Увидимся, - проговорил Шото. Ему помахали, когда Изуку вышел на улицу. В утреннем свете обручальное кольцо сверкнуло золотой вспышкой и погасло в тени дерева. На обед Мидория не пришел. Шото забеспокоился, когда получил сообщение о том, что немедленно требуется помощь про-героев в западной части города. Последователи Стейна так и не успокоились, продолжая поддерживать его идеологию. Воспоминания о той битве иногда вспыхивают ярко-красным в сознании. Именно тогда Тодороки осмелился ослушаться отца и броситься на помощь Изуку. Именно тогда он его защитил. Именно тогда стал понемногу влюбляться. И сейчас тоже торопился изо всех сил, чтобы помочь супругу. Сомнений в том, что там был Мидория не осталось, когда телефон завибрировал, и в пришедшем сообщении было написано: “Помоги”. Прибыв на место, Шото сразу же бросился к остальным героям. - Как хорошо, что вы пришли, - сразу же начала девушка с крыльями насекомого и защитных очках. - Где герой Дэку? – моментально задал вопрос Тодороки, а когда ему указали в сторону разрушенных домов, то тут же бросился вперед. Среди развалин и пыли, вдалеке, он заметил знакомый зеленый костюм. Изуку держался за руку, с которой капала бордовая кровь. Напротив героя, медленно подходя, двигался навстречу странный человек с длинными черными волосами. Мидория сделал шаг назад, чуть покачнувшись. Мужчина вдруг остановился и резко дотронулся до земли, Шото понял, что его заметили, когда незнакомец оскалился и уставился на него. Неожиданно асфальт треснул рядом с Тодороки, и оттуда показалась темная рука, которая молниеносно постаралась ухватить щиколотку героя. Шото отпрыгнул и тут же использовал ледяной барьер. Мидория вздрогнул, когда до его талии, что-то докоснулось. Тодороки встал рядом и выстроил стену изо льда перед злодеем. - Шото! - тут же вскрикнул Изуку, когда лед раскололся на части, а снизу снова развалился асфальт, и показалось несколько рук. - Вижу! – ответил Тодороки и резко отпрыгнул в сторону, придерживая за талию супруга. Ледяной барьер вновь возник через секунду. Но спустя мгновение послышался звон, и миллионы кристаллических частей разлетелись в разные стороны. На щеке Шото образовался порез. - Что это, черт возьми? – спросил про-герой, прикрывая собой супруга. - Возможно, что волосы, - обеспокоенно ответил Мидория и показал раненую руку, - Он смог меня задеть. Будто кто-то разорвал мышцы зубами. - Нужно отвести тебя в безопасное место, - проговорил Тодороки, прикладывая небольшой кусочек льда к руке. Однако с другой стороны тут же донесся грохот. Огромное здание слева рухнуло, перекрывая выход. Шото обернулся, оценивая ситуацию, но его руку вдруг сжали. Изуку крикнул, когда темная рука вновь показалась из земли и схватила голень. Тодороки моментально среагировал и применил огонь. Чужая рука моментально вспыхнула, а пламя распространилось по волосам. Откуда-то донесся крик и конечность пропала. Мидория схватился за голень. Шото поднял Изуку, стараясь не задеть новые раны. Он выстроил изо льда лестницу и преодолел обрушившееся здание. Сзади снова раздался крик, и Тодороки в одно мгновение разрушил всю конструкцию, заточив все в ледяную крепость. Герой уложил Изуку на землю, когда к ним подбежали остальные. - Героя Дэку нужно срочно госпитализировать, - сзади снова раздались какие-то крики, Мидорию вдруг окружили и переложили на носилки. Шото тяжело дышал. Он наблюдал, как Изуку уносят. На ноге виднелся ожог. Тодороки поджал губы. В больницу он пришел тем же вечером. Мидория дремал на больничной койке, тихонько посапывая. Шото присел на кресло и аккуратно взял за руку. Изуку тут же приоткрыл глаза и тепло посмотрел на супруга. - Как ты? – спросил Тодороки, нежно поглаживая руку со шрамами. - Сказали, что завтра уже выпишут, - юноша улыбнулся, - Повреждены ткани на руке и ожог на ноге. Но ничего серьезного. - Ожог? – переспросил Шото, крепче сжимая ладонь. - Тодороки-кун, не вини себя, - Мидория тут же переплел пальцы, - Ты спас меня. Шото постарался слегка улыбнуться, но в голову закрались новые неприятные мысли. Изуку слишком был похож на мать, когда та лежала больнице. Одинаковые уставшие глаза. Спустя неделю жизнь снова пошла своим чередом, однако Изуку был вынужден оставаться дома до полного выздоровления. Тодороки наблюдал, как Мидория слегка хромал, когда готовил на кухне. Про-герой старался не винить себя, но все время натыкался на собственную ошибку. Та самая часть отца, от которой он всю свою жизнь старался оградиться, снова проявила себя. Шото хмурился, сомневался и злился. В душе вновь возникла забытая ярость. - Шото-кун, что-то случилось? – неожиданно задал вопрос Изуку и протянул руку к чужой щеке. Тодороки вздрогнул и отбил руку в сторону. Однако тут же распахнул глаза от испуга. Мидория не двигался, он лишь смотрел на супруга. Без страха, лишь с удивлением. - Прости! – тут же спохватился юноша, вставая с кресла и притягивая ладонь к сердцу, а затем аккуратно целуя, - Не знаю, что на меня нашло. Мидория лишь улыбнулся и погладил его щеку. Прикосновение вышло таким же мягким и заботливым, как у матери. Шото забеспокоился, когда спустя месяц Изуку почувствовал себя хуже. Как и всегда, герой не стал сразу говорить о своем плохом самочувствии. Тодороки узнал об этом, когда ему позвонили из больницы. И вот он снова возле больничной койки. Дэку легко посапывает, но хмурится, когда чужая рука поглаживает его по волосам. - Изуку, - тихо зовет герой, - Что произошло? Мидория приоткрывает глаза и ослабевши улыбается. - Ты станешь папой, - проговаривает Изуку, а Шото теряется и с испугом смотрит, однако через секунду чувствует, как глаза щиплет влага. Тодороки счастлив, но тревога никуда не уходит. Он желает стать хорошим отцом, но часть его все равно боится. Боится стать таким же как Старатель. - Я, - начинает Шото, но его тут же перебивает Изуку, проговаривая с теплотой: - Ты станешь отличным родителем. Тодороки замолкает и приближается к Мидории ближе. На губах чувствуется легкий поцелуй. Чем больше проходило времени, тем чаще стали Шото сниться кошмары. В неприятных снах он видел, как часть отца берет верх. Видел, как страдают его близкие. Тодороки резко просыпался ото сна и еще долго не мог отогнать от себя мысли. Мысли, где отец говорил, что Шото выбрал Изуку из-за сильнейшей причуды, которая передастся детям. Мысли, где Изуку лишь средство, для того, чтобы создать нечто большее. Голова ужасно болела, а шрам начинал чесаться. Иногда Мидория просыпался и успокаивал супруга аккуратными поглаживаниями по волосам. Тодороки засыпал ненадолго, но после уже сам просыпался и легко гладил Изуку по спине. Однако с рождением ребенка изменилось абсолютно все. Шото все время проводил с сыном, заботливо помогая супругу. Изначально, конечно, страх никуда не делся, но со временем, когда ребенок сам стал тянуться к нему, тревога растворилась в небытие. Он старается быть отличным отцом. И тому доказательство – любящая семья. Тодороки вновь стоит перед зеркалом, у него на руках годовалый сын. Он внимательно изучает отражение, дотрагиваясь ладошками до прохладной поверхности. - Кто там? – задет вопрос Шото, поднося сына чуть ближе, - Ты и папа, верно? Ребенок ничего не отвечает, лишь угукает и снова тянется к отражению. Через пару секунд он отстраняется и смотрит на своего отца. Тодороки улыбается. Сын тянется к шраму и трогает его, заинтересованно укнув. - Это шрам, - коротко поясняет Шото, а затем добавляет, - Который теперь не имеет значения.