Проснись, крошка

Джисон не заметил, как вышел из машины, полностью сосредоточенный на офигевании от такого ШИКАРНОГО дома. Он был выстроен из белого камня, который всё ещё оставался белым спустя столько лет. А Хан уверен, что это произведение искусства простояло здесь очень долго. Ко входу вела широкая лестница с минималистичными перилами. А сама дверь находилась под крышей, растянутой по всей ширине стены, образуя огромную террасу и место для отдыха. Справа в углу стоял черный столик (издалека он определил, что вроде из дерева), а рядом серые стулья-кресла с невысокой спинкой. Слева стояли кресла-качалки, направленные в сторону леса, внутри которого, собственно, и находилось здание. Особняк состоял из двух этажей, но при этом казался просто огромным. Рядом с ним парень чувствовал себя, как гном против гиганта. Крыша была чёрная и приплюснутая с подсветкой под ней. Окна имели прямоугольную форму, с четкими углами и черным контуром, что придавало дому строгости. С двух сторон со второго этажа выглядывали небольшие балкончики с панорамными окнами. Они были затемнены, так что разглядеть, что там внутри, не удастся. А ему и не надо, он скоро сможет рассмотреть всё это вблизи. Окон было очень много и все они были больших размеров, на первом этаже Джи насчитал 8, а сверху 10, включая балконы. По бокам были пристройки в один этаж. Либо там располагалось что-то важное, либо, наоборот, не очень нужное в основной части дома. Дверь была двустворчатая, тоже довольно внушающих размеров, на две головы выше Джисона. Минхо что-то говорил, а он просто кивал, завороженный своим новым жилищем. Точно. Он же теперь здесь будет жить.. Резко накатила злость, нагло вышвырнув удивление, достаточно приятную эмоцию. — А какое право ты вообще имеешь меня тут удерживать, а? — Ли аж почти подпрыгнул на месте от такого резкого наезда на повышенных тонах. — Почему никто не спросил меня?! Это моя жизнь и только мне решать, а не какому-то богатому идиоту, которому взбрело в голову купить кого-то, как собачку в магазине, — он подошёл к нему и тыкнул в него пальцем. — Блять, да ты не имеешь никакого права распоряжаться мной! — Успокойся, — самым обыденным тоном. Да что ж с ним не так то, а? — Успокойся? Ты, блять, серьёзно? Ты, — указательный палец упёрся в грудь собеседника, — говоришь мне успокоиться?! Мне, которого за деньги отдали собственные родители? Который абсолютно, слышишь, абсолютно не согласен со своим блядским положением? — Хан тяжело дышал, руки были сжаты в кулаки, а сердце колотилось, как бешенное. Минхо наклонился к его уху и с ухмылкой прошептал: — Деньги в наше время решают всё, дорогой. Даже любовь родителей. Джисону хотелось ударить этого наглого богатого ублюдка. Испортить его прекрасное довольное личико шрамами, синяками и его собственной кровью. Хотелось повалить на каменную дорожку и проломить им эти самые камни. Но он сдержался. Пытался сдержаться. Останавливали только остатки инстинкта самосохранения, ведь непонятно что Ли с ним сделает после, насколько он жесток? — Ты — урод и скотина, Ли Минхо! — и Хан направился прямо внутрь. Ну, а куда ему ещё идти? Его отсюда не выпустят, на улице он оставаться не хочет, вывод? Очевиден. Рациональное мышление — очень полезная и нужная штука, если быть честным. Холл был просто огромен, а в конце была лестница, идущая с двух сторон и оттуда спускался.. «Феликс?! Его этот урод тоже похитил? Ой, извините, «забрал своё» » — Феликс! Что ты тут делаешь? Ты в порядке? — он подбежал к другу и обнял его. — Живу так-то, — в недоумении Ликс смотрел на Хана. — А вот что ты тут делаешь хороший вопрос. — Живёшь?.. Но… А? — не будем говорить, что он был в шоке, тут только в ахуе подойдёт. — Стой. Тебя Минхо привёз? — произнёс так, словно на него снизошло озарение. Увидев кивок, он направился к Ли старшему, явно испытывая не самые приятные чувства. — Это за него ты деньги отдавал? За человека?! Он же мой друг, Минхо, и ты это прекрасно знаешь! — парень достаточно активно жестикулировал, а голос стал ниже и выглядело это устрашающе. Хо закатил глаза и сам начинал злиться. — Не лезь в мои дела, Феликс. Я не обязан с тобой советоваться. Разговор окончен, — он мягко отодвинул брата — злится, но аккуратничает — и направился наверх по противоположной от Джисона лестнице. Последний пытался уложить в голове, что его похитил брат лучшего друга. Да, он считает это похищением, а как это по-другому можно назвать? Как это вообще называть? А как реагировать на это? Феликс же не виноват, что это его брат? Но почему он никогда не говорил, что его брат из мафии? Что он из семьи мафиози? Джисон намеревался получить ответ на эти вопросы. — Джисон.. — он развернулся. — Пойдём поговорим. Пожалуйста. Плечи были опущены, а на лице читалась вина и сожаление. Ликс медленно направился куда-то внутрь дома. Хан в смятении спустился и направился за ним. Они пришли на кухню, довольно просторную и светлую. Казалось, что цветов кроме белого, чёрного и серого он здесь не увидит. Парни сели за стол рядом друг с другом. Оба молчали, обдумывая произошедшее и подбирая слова. Не будь Феликс его другом, он давно бы начал говорить, даже никуда бы не пошёл, но, зная ранимую душу, сперва нужно хорошо подумать и не сорваться. Он не виноват. Это надо помнить. — Прости, пожалуйста. Если бы я знал, что он задумал, я бы его остановил, честно. Джисон, прости меня, пожалуйста, — казалось, будто он сейчас заплачет, потому что его вид говорил, что он удерживается от того, чтобы по кухне не начали разноситься всхлипы. — Ты не виноват, Ликс.. — Нет! Это мой брат, понимаешь? Моя вина тут определённо есть.. Я поговорю с ним и завтра ты уже будешь дома. Я обещаю! — в глазах читалась уверенность в собственном успехе, которого, по мнению Хана, точно не будет. — Верю, — солгал, слабо улыбнулся и затих. Голова вдруг стала пустой, будто ничего там и не было. Белый лист, даже без каких-либо каракулей в виде незаконченных предложений. Шанс быть проданным мафии один на миллиард. Джисон срубил джек-пот, совсем ему ненужный и весьма неприятный. Никакой радости он не испытывал. За сегодня у него был переизбыток негативных эмоций: он боялся, злился, отрицал, опять боялся и злился. А сейчас он устал. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Лимит на сегодня был полностью исчерпан, захватив ещё немного из лимита на всю оставшуюся жизнь. Час сна за сутки тоже даёт о себе знать. Прямо кричит, привлекая внимание к себе. Всё время, что они сидят молча, Хан пялит в одну точку, стараясь держать свои глаза открытыми. Говорить совсем не хочется, поэтому он ждёт пока Феликс сам предложит пойти спать. Типо «утро вечера мудренее» и всё такое. — Пойдём, я тебя в комнату отведу. Утро вечера мудренее, — он улыбнулся. Будто его мысли прочитал. — Завтра всё решим. Хану досталась самая дальняя комната с одним из тех балконов. Он моментально увалился в кровать с надеждой, что проснётся за партой в аудитории, а это всё — бред больной головы уставшего студента.