гигиеничка со вкусом облепихи

— Дзёно, иди сюда. Сайгику открывает один глаз и щурится от яркого солнца. Лето в самом разгаре: июль не щадит никого, одаривает Йокогаму самыми жаркими лучами святилища, купает жителей в поте и слезах. Температура не опускается ниже тридцати градусов даже ночью. Жара — ужасное бедствие, охватившее Японию, — отступать не планирует вот уже третьи сутки. — Чего тебе надо, Суэхиро? — Дзёно вытягивает затёкшие ноги вперёд, разминая мышцы после длительного нахождения в положении сидя, и встаёт с нагретой скамьи. — Я занят, не видно? Или тебе всё же стоит купить очки? Тэттё будто и не слышит язвительных комментариев парня, только хватает его за руку и ведёт туда, где попрохладнее, под деревья сакуры. Дзёно опускается на траву и тут же откидывается назад, желая продолжить нахождение в царстве сна и покоя. — Дзёно… — Ну чего тебе? Сайгику вечно недоволен. Это его привычное состояние — постоянно бурчать по пустякам и бесить этим всех вокруг. Ему трудно угодить, с ним сложно говорить, его тяжело понять. «С ним невозможно», — сказал бы любой. «С ним — хоть на край света», — ответил бы Тэттё. Парни нежатся в спасительном теньке. Солнце уже близится к горизонту, поэтому можно было надеется, что кроны деревьев спасут уставших от зноя влюблённых. — У меня есть гигиеничка, — Суэхиро вытаскивает из кармана шорт маленький тюбик и протягивает его Дзёно. — Она с облепихой. Сайгику недоверчиво принимает маленький подарок и подносит к носу. И правда, тот самый кислый запах, что сводит скулы и сворачивает желудок в узел. И помада даже оранжевая, как ягода. Дзёно жмурит глаза: так приятно вдыхать давно забытый аромат снова, вытаскивая из памяти ласкающие сердце воспоминания. — Целоваться будем? Дзёно лыбиться и мажет губы облепихой. — Будем.