К звёздам и к безднам, Курама!

      Комната была просторной, наполненной роскошью и утончённой элегантностью. Высокие, готические окна с цветными витражами позволяли лунному свету мягко освещать помещение, создавая волшебный полумрак. Занавески из тяжёлого бархата глубокого красного цвета каскадами падали с карнизов, подчёркивая аристократический шарм интерьера. Старинные гобелены украшали стены, изображая сцены рыцарских турниров и королевских балов. Центром комнаты была огромная кровать с резным деревянным изголовьем, украшенная позолотой. Бархатное бордовое покрывало, мягкое и на ощупь, лежало на ней, свернувшись в слегка небрежные складки. Подушки, затянутые в шёлковые наволочки, добавляли кровати ещё большей мягкости и уюта. Вдоль стен стояли старинные шкафы с изогнутыми ножками, зеркала в золотых рамах и канделябры, чьи свечи разливали слабый, тёплый свет, едва разгоняющий тени.       Перуэр сидя на краю кровати, завязывала свои белые волосы, чьи пряди смешивались с серыми и чёрными оттенками. Её движения были грациозны и точны, как у человека, привыкшего к самодисциплине. На её коже были заметны следы страсти — лёгкие засосы и небольшие укусы, они выделялись на её бледной коже, как свидетельства минувшей близости.       Дилюк лежал рядом, расслабленный и слегка усталый, с открытым взглядом, направленным в потолок. Его длинные красные волосы рассыпались по подушке, а алые глаза, наполненные задумчивостью, блестели в тусклом свете свечей. Он был укрыт бархатным покрывалом, но его сильное тело всё ещё сохраняло остатки внутреннего напряжения. В комнате царила тихая гармония — не было ни слов, ни лишних звуков, только их дыхание и редкий треск свечей создавали ощущение глубокой интимности. Винный магнат лежал, не отрывая глаз от потолка, его взгляд был полон глубоких раздумий. Мысли вихрем проносились в голове, и он пытался осознать, как его жизнь так резко изменилась. Он никогда бы не предположил, что окажется связан с Арлекино, одной из самых могущественных и опасных фигур Фатуи — организации, которую он презирал и с которой столько раз сражался ради защиты Мондштадта. Как бы отреагировали жители города, если бы узнали об этом? Как они приняли бы новость, что их защитник встречается с женщиной, которая по сути является частью злосчастной организации, их врагом, что бы сказали родители тех убитых детей, которых забрал Иль Дотторе...       Мысль об этом тяжёлым грузом легла на его сердце. Он обещал им что Иль Дотторе познает весь гнев, что Крепус Рагнвиндр наконец-то может спать спокойно, зная что его сын отомстил за него. Но сейчас муратанец был связан с Четвёртой — женщиной, стоящей на противоположной стороне баррикад. Их отношения были чем-то намного большим, чем просто физическая связь. Они заключили своего рода союз, и это было не только ради выгоды. Она спасла его, и он не мог проигнорировать этот факт.       Дилюк до сих пор не мог поверить, что тот загадочный «Мистер Икс», кто вытащил его из огня, когда пламя уже пожирало его самого, оказалась Арлекино. Она, человек из Фатуи, спасла его, когда он сам был уже готов сдаться собственному огню. Это спасение стало для него переломным моментом, открывшим дверь к сложным и противоречивым эмоциям, которые он не мог контролировать. А теперь, лежа здесь, он осознавал, что муратанец впервые познал близость с женщиной и она была из Фатуи. Эта организация тонкой линией чертила ошейник по его шее...       Его первый раз был забран женщиной, которая одновременно олицетворяла для него боль и спасение. Этот парадокс терзал его, порождая чувства, с которыми он никогда ранее не сталкивался. Как ему смириться с тем, что враг стал не просто союзником, а кем-то ещё более важным? Дилюк тяжело вздохнул, его грудь сжалась от боли воспоминаний. Он знал, что его не так легко оправдать, что он сам был далеко не лучше. Воспоминания о Приморье — месте, где он устроил резню — до сих пор преследовали его, словно тени, которые не отступали даже во мраке ночи. Он видел перед собой те лица, которых постигла участь феникса «Бетельгейзе», и кровь на своих руках. Каждая капля крови — это результат его жажды мести, результат того, как сильно ненависть взяла верх над его разумом.       Тогда он был другим. Разъярённым, озлобленным на весь мир, после того как потерял отца. Огонь мести был сильнее его, и он не сумел его контролировать. В тот день, когда он явился в Приморье, его сердце уже было чёрным от боли, которую он хранил в себе. Он сжёг всё, что мог. С тех пор он старался оправдать это тем, что Снежная должна познать боль, которую они учинили в Мондштадте, ради справедливости, что он карал врагов, тех, кто заслуживал наказания. Но в глубине души Дилюк знал, что это была не справедливость, а лишь его собственная жажда мести, которая пожирала его изнутри.       Мысль о том, что бы его отец сказал, узнай он об этом, причиняла ему ещё большую боль. Крепкий, мудрый и справедливый — его отец всегда верил в честь и принципы. Он никогда не согласился бы с тем, что его сын опустился до такой жестокости ради мести. Дилюк мог представить, как разочарование отца отражается в его взгляде, если бы тот увидел, каким ужасом он ответил на несправедливость мира.       — «Что бы ты сказал мне, отец?» — тихо прошептал он себе под нос, ощущая пустоту внутри. Мужчина, которого он всю жизнь уважал, чьё наследие он стремился сохранить, не одобрил бы тех шагов, которые он предпринял. Не принял бы того, что его сын позволил ненависти так глубоко проникнуть в своё сердце, что в итоге стал тем, кого сам же ненавидел.       Но был свет для Дилюка. Этим светом стал Наруто Узумаки. Молодой человек с поразительным упорством и силой, которая рождалась не только из его умений, но и из его веры в людей. В Наруто было то, чего Дилюк давно утратил — искренняя вера в лучшее, в то, что мир можно изменить не через ненависть, а через сострадание и волю к преодолению трудностей. Дилюк помнил тот день, когда Наруто впервые стал его учеником. Мальчишка, полный энергии и решимости, впитывал всё, чему его учили, как губка. Но больше всего Дилюка поразило не способности Наруто прыгать на дальние дистанции без глаза Бога, а его эмпатию, что было привычно для тех, кто рос один, для тех, кто привык считывать эмоции других...       Однажды, во время одной из тренировок, когда Дилюк снова трогал цветки, извергавшие жидкий азот в предельных минусовых температурах, чтобы охладить своё магическое пламя, произошёл момент, который он не забудет никогда. Это были цветы, которые буквально извергали холод, погружая всё вокруг в глубокую стужу. Их прикосновение было опасным для любого обычного человека, но Дилюк использовал их как способ контролировать своё собственное пламя. Магический огонь, который жил внутри него, порой становился настолько мощным, что угрожал поглотить его самого, как было в Приморье. Эти цветы стали для него необходимым охладителем.       Но Наруто, наблюдая за этим, впервые по-настоящему испугался за своего наставника. Видя, как рука Дилюка медленно покрывается льдом, он не смог больше сдерживать свои эмоции. В страхе за его здоровье, Наруто вытянул руку вперёд и, не раздумывая, прикоснулся к нему, стараясь вытянуть мастера из этого. Муратанец почувствовал, как в нём что-то щёлкнуло. Его магическое пламя, которое всегда казалось непокорным, внезапно смягчило свой жар. Он почувствовал, как огонь внутри него, обычно столь агрессивный и беспощадный, впервые начал откликаться не на внешнее воздействие холода, а на внутренний импульс. Тепло внутри него стало более контролируемым, более мягким. Это был странный, почти мистический момент, когда его сила впервые не вызывала разрушений, а подчинялась его воле. И всё это произошло благодаря тому, что Наруто, в своём страхе и волнении, показал ему то, чего он давно утратил — искреннюю заботу.       Дилюк помнил день, когда заполучил артефакт, световой конус — мощнейший предмет, который стал для него спасением от своего же огня. Никто в этом мире не осознавал, на что этот артефакт способен, пока он не оказался в руках Дилюка. Артефакт оказался ключом к трансформации, к той силе, о которой он не мог даже мечтать. При первом прикосновении к "Световому Конусу", его тело мгновенно наполнилось чуждой энергией. Она была столь мощной, что на мгновение показалось, будто его собственное пламя восстало против него снова, угрожая сжечь изнутри. Но в этот раз всё было иначе. Энергия артефакта, вместо того чтобы поглощать его, начала соединяться с его сущностью.       Мускулы на его теле усилились, он почувствовал, как невероятная сила заполнила его мышцы и кости. Стало легче дышать, двигаться, а сам воздух вокруг него казался лёгким и податливым. Он мог управлять каждым своим движением с поразительной точностью и ловкостью, словно его тело стало частью космоса, которое артефакт раскрыл перед ним. Но более всего изменился его огонь. Это пламя, которое годами угрожало поглотить его, превратилось во что-то большее, что-то космическое. Когда энергия "Светового Конуса" соединилась с ним, огонь Дилюка изменил свою природу. Он больше не был огнём, рождённым на земле, но пламенем, связавшимся с космическим светом неизвестной звезды. В его руках горел новый вид пламени — это был огонь, мерцающий цветами далёкой звезды, и глубокий, как бездна вселенной. И что удивительно, это космическое пламя не только не уничтожало его, но стало его союзником. Оно не поедало его тело, а слилось с ним в единое целое. Дилюк больше не был рабом своей силы, а стал её полноценным хозяином. Пламя, которое раньше вызывало хаос, теперь было под его полным контролем. Оно двигалось вместе с ним, словно продолжение его души. Его возможности возросли в разы — он мог управлять огнём с невероятной ловкостью, контролировать его силу до мельчайшей искры, заставляя пламя принимать любые формы. Это был не просто элемент, а продолжение его воли, его жизненной силы.       Его феникс «Бетельгейзе», которая была с ним и когда он получил глаз Бога, но стала ещё более живой, когда Световой конус соединился с самим Дилюком. Жар-птица стала сущностью, соединившись с этим артефактом космоса и испуская огонь далёкой звезды спектрального класса. Муратанец благодарен Кураме за это чудесное преображение, пусть и мучил вопрос, откуда это, но человеку лучше не знать этого... и прежде всего Наруто, который принёс покой в его душе, полная огня.       После своей трансформации, Дилюк мог ощутить прикосновения других и это стало освобождением для него, что он человек а не ходячая радиация огня, которой нельзя ничего трогать. Винный магнат лежал на бархатном бордовом одеяле, его взгляд был устремлён в потолок, но через пару мгновений раздумья, он перевёл его на спину Арлекино. В мягком полумраке комнаты её силуэт был обрисован огнями свечей, а на коже виднелись многочисленные шрамы и следы ожогов, будто сама судьба вырезала на ней свою историю. Это были следы её жизни — суровой, полной боли и испытаний. Каждая рана, каждый ожог говорили о том, сколько она пережила и что пришлось вынести. Вопреки всему, эти шрамы делали её сильнее, придавая её фигуре какую-то холодную, но неоспоримую красоту.       Она лениво потянулась к тумбе, движение было грациозным, но полным усталости. С легким щелчком её пальцев вспыхнул огонёк, зажигавший сигарету. Огонь Пустошей — её сила, и это было так естественно, так легко для неё. Дым лениво поднимался в воздух, заполняя комнату тонким ароматом табака, смешанным с едва уловимым запахом огня. Четвёртая медленно повернулась к Дилюку, её чёрные глаза с красными крестами мерцали в полумраке. На её губах появилась насмешливая ухмылка — сочетание хищности и уверенности в себе. Она выглядела так, словно знала, что Дилюк видел в ней больше, чем просто женщину. Возможно, она даже понимала его мысли, эту борьбу внутри, ту неуверенность, с которой он пытался справиться.       — Даже в момент близости, ты стремишься взять главенствующую роль. — Сказала Перуэр, Дилюк молча наблюдал за ней, понимая, что несмотря на всё это, вокруг них, между ними существовала какая-то странная, но глубокая связь. Арлекино была как пламя — она могла обжечь, но в то же время согреть, и он, сам того не осознавая, позволил себе подойти к этому огню слишком близко.       Дилюк осторожно потянулся к руке Арлекино, и его пальцы коснулись её кожи, покрытой чёрными отметинами, напоминавшими обугленное дерево. Эти следы были результатом проклятия, которое навсегда изменило её тело. Пальцы, ладони и предплечья — каждая часть её конечностей носила на себе этот тёмный знак, как символ чего-то, от чего невозможно избавиться, как вечное напоминание о том, как судьба с ней распорядилась.       При соприкосновении её тёмное пламя, с глубоким бордовым оттенком, встретилось с пламенем самого Дилюка, которое светилось ярким синим сиянием, словно пламя далёкой, неземной звезды. Их огни казались противоположными по своей природе — её пламя было наполнено тьмой и разрушением, его же пламя, по-прежнему бушующее в нём, приобрело нечто космическое, возвышенное. Но, несмотря на различия, они не уничтожали друг друга — огонь одного словно дополнял огонь другого.       Оба знали, что никто не мог прикоснуться к ним без боли. Каждый прикоснувшийся обжигался бы либо в прямом, либо в переносном смысле. Проклятие изолировало их от мира, заставляло держаться на расстоянии, а любое прикосновение могло стать фатальным. Но между ними не было ни страха, ни боли. Впервые за долгое время, они нашли то, чего не могли обрести нигде — взаимопонимание. Оба страдали, Дилюк прекрасно понимал через что она проходит, прикосновения важны и муратанец после обретения глаз Бога и пожиранием собственного пламени, не мог дотронуться до чего угодно. А в случае с Четвёртой, она всю жизнь жила в этом. Арлекино, почувствовав прикосновение Дилюка, не отдёрнула руку, Здесь, в этом интимном пространстве, вдали от всего мира, они могли быть самими собой, со всеми своими ранами, страхами и внутренними демонами.       — А как иначе? — Риторически спросил Дилюк. Перуэр как паук, уже прочно окутала его в свою паутину, а он как мотылёк, уже в её сетях. Их влекло к друг другу и слишком поздно винный магнат осознал, что хочет видеть её лицо в рутинной работе своей винодельни или таверны. Эта женщина пленила его...       Арлекино смотрела на Дилюка, всё ещё ощущая тепло его пальцев на своей обожжённой коже, и странные чувства переполняли её. Он был всего лишь юнцом, когда их пути впервые пересеклись — гордым, неукротимым фениксом, чья ярость и сила не знали предела. Но за годы он стал чем-то большим для неё, чем-то гораздо более значимым. Его огонь, который когда-то был дик и хаотичен, теперь стал сильнее и превосходил её собственное пламя. Это было очевидно, и она не могла не признать этого, хотя в глубине души всё ещё сохраняла желание выяснить секрет его силы.       Вначале Четвёртая видела в нём лишь загадку, вопрос, который нужно было разгадать, силу, которую можно было бы использовать. Она хотела знать, что сделало его таким могущественным, но с каждым их встречей понимала, что он никогда не расскажет этого. И это было правильно. Каждый должен хранить свои тузы при себе, особенно в их мире, где слишком многое зависело от силы и контроля. Она могла лишь ухмыльнуться этому, осознавая, что её собственные карты в игре тоже остаются закрытыми. Хотя небольшую завесу тайны было открыто — Узумаки Наруто, чья слава была в узких кругах, но за это время, оно угасла, оставаясь лишь тем, кто однажды победил Райдэна Сёгуна и показывает успехи в зачистке Рифа Маски.       Легко и грациозно она убрала его руку со своей, бросив ему искреннюю, но слегка ироничную ухмылку. В этот момент она вспомнила, что буквально пару часов назад отдали друг другу первый интимный опыт — шаг, который казался ей почти нереальным. Какая муха её укусила? Она, Предвестница, хранительница дома Очага всегда была воплощением холодного расчёта и стратегической мысли, но этот молодой феникс, которого она встретила, манил её, как никто другой. Его внутренняя сила была не только в огне, но и в том, что он представлял собой вызов, загадку, которую ей хотелось разгадать.       В лице Дилюка она видела ключ к своему спасению, к избавлению от проклятия, которое разъедало её тело и душу. Слухи спасения от болезни Элеозара руками некой девушки с фамилией Узумаки, до сих пор касался струн её души. Это проклятие было сверхъестественным недугом и ещё её люди узнали что, известная в Ли Юэ, капитан Южного Креста — Бэй Доу, избавилась от пораженного Хай Шанем глаза, став полностью обычной женщиной. Перуэр хотела избавиться от проклятия и Дилюк стал бы ключом а та неизвестная особа — замком, который раскроет двери уберёт проклятие с глаз долой. И сейчас, даже сидя рядом с ним, она всё ещё не до конца понимала, что именно связывает их так глубоко.       — Как бы мне ни хотелось продолжения, всё же, у нас обоих есть обязательства. — Арлекино встала, обнажая всю красоту своего тела и принялась одеваться, накидывая фрак поверх тонкого тёмного материала, который сливался её проклятием. Муратанец хмыкнув, тоже накидывал белую рубашку и привычный доселе сюртук.       Спустя некоторое время после их уединённого разговора и моменты тишины, Арлекино и Дилюк направились в одно из самых секретных помещений в её владениях. Это была комната, служившая одновременно стратегическим штабом и архивом их общих целей. Комната оказалась просторной, но давящей своей атмосферой. Стены были обшиты чёрным деревом, а полы покрыты тёмным камнем, от которого ощущался холод. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол, усыпанный картами, документами и артефактами, но самым поразительным элементом была гигантская карта Тейвата, занимающая всю одну из стен.       Эта карта выглядела как полотно, покрытое следами войн, интриг и тайн. В некоторых местах были нанесены большие, агрессивные кресты красного цвета, будто кто-то с яростью зачёркивал эти места. Эти кресты отмечали локации, где были замечены клоны Дотторе, где каждый из них истреблялся руками Тёмного Рыцаря и Слуги. Весь мир был под их пристальным наблюдением, и каждый регион был как на ладони. Однако самое зловещее находилось рядом с картой. Вокруг неё были прикреплены различные фотографии, на первый взгляд совершенно не связанные между собой. На этих фотографиях были люди разных возрастов, полов и национальностей. На одной фотографии можно было увидеть мужчину средних лет с кожей цвета меди и резкими чертами лица, одетого в одежду, напоминающую традиции Сумеру. На другой — молодую женщину с бледной кожей и тонкими чертами лица, которая, судя по её наряду, происходила из Ли Юэ. На третьей был изображён человек с Инадзумы, низкий и узкоглазый, типичный для этих мест.       Но всех этих людей объединяло одно: белоснежные волосы и малиновые глаза, которые выражали одинаковое безумие. Это был взгляд, полный бессмысленной жестокости и холодной ярости. И это безумие было одинаковым для каждого человека на фотографиях, независимо от их происхождения, один факт связывал их всех: это были клоны Дотторе, одной из самых опасных и безжалостных фигур Фатуи. Некоторые из фотографий были перечёркнуты, как и участки карты. Красные кресты, нарисованные поверх лиц, означали их гибель. Клоны уничтожались руками Тёмного Рыцаря или Четвёртой Предвестницы. Около некоторых фотографий были прикреплены заметки. Некоторые записи были краткими, всего несколько слов, другие — длинные и описывающие детали миссий и результаты. Все эти документы свидетельствовали о масштабной охоте, направленной на ликвидацию этих созданий. В углах фотографий были даты, отмеченные разными чернилами, фиксирующие моменты их последних наблюдений или убийств. Для Дилюка это место стало напоминанием о его мрачных деяниях и упокоением его души. Ведь каждый побеждённый клон приближал его к заветной цели — отомстить за отца...       За это время, сеть Тёмного Рыцаря и «мистера Икса» — уничтожило почти тысячу клонов Дотторе. Создания Второго Предвестника, использовали различные средства что бы выжить и творить зло лишившись воли своего создателя. Более семи лет назад, клоны сошли с ума и разбежались кто куда. Все были пойманы и уничтожены руками агентурной сети, все, кроме одного клона и они делали всё возможное что бы его найти. Этот клон мог мыслить нестандартно, давая на себя ложные следы, более того, он помогал найти других клонов, лишённых этого качества... загадка и мотивы его действий до сих пор остаются не ясными.       Глаза Перуэр внезапно блеснули, как если бы по ним прошёл отблеск молнии, отражая её внутреннее напряжение и волнение. Она чуть прищурилась, её губы изогнулись в едва заметную ухмылку. Её разум на мгновение погрузился в глубину информации, которая поступила к ней словно из ниоткуда. Дилюк, стоявший рядом, почувствовал, как воздух в комнате изменился. Он внимательно посмотрел на Арлекино, видя, как в её глазах разгорелся новый огонь, не тот холодный, скрытый огонь, которым она обычно прикрывалась, а настоящий огонь решимости. Что-то изменилось.       Слуга медленно вытянула руку вперёд, и пламя, завихряющееся вокруг её пальцев, стало более плотным. Огонь на мгновение затрепетал, словно отражая напряжённую энергию момента, затем вспыхнул ярче. Из этого пламени, словно рожденный из самой огненной стихии, медленно материализовался свиток, исписанный мелкими символами и покрытый знаками, которые светились зловещим красным светом. Она взяла свиток в руки, и огонь начал постепенно угасать, оставив её с важной информацией, которая могла изменить всё.       — Это он, — тихо произнесла Арлекино, её голос был твёрдым, как сталь, с оттенком триумфа. — Настоящий Дотторе… его местоположение наконец-то найдено.       Дилюк, услышав эти слова, напрягся. Мысль о том, что они теперь знают, где скрывался этот опаснейший человек, была одновременно пугающей и обнадеживающей. Дотторе не показывался на публике целых семь лет. Его клоны, рассредоточенные по всему миру, стали непредсказуемыми, все его творения больше не слушались своего создателя, каждый из них жил своей жизнью, творя хаос и разрушения. Это делало Дотторе ещё более опасным и загадочным.       — От кого это? Ты уверена что этой информации можно доверять? — Спросил он, Предвестница аккуратно развернула его, прочитав несколько строк, и затем перевела взгляд на Дилюка.       — Уверенна как никогда, Тёмный Рыцарь. По крайней мере, мои агенты, ни разу меня не подводили. — Она аккуратно развернула его, прочитав несколько строк, и затем перевела взгляд на Дилюка. — В любом случае, мы в тупике и это единственная зацепка.       Слуга, держа свиток в одной руке, подошла к огромной карте мира Тейвата, занимавшей целую стену в комнате. Перед ней раскинулась сеть путей, рек, гор и городов, тщательно отмеченная, с крестами, вычеркнутыми зонами и прикреплёнными фотографиями различных людей. Однако её внимание сейчас было сосредоточено на одном месте, которое сияло ледяным блеском на северо-востоке карты — Снежная.       — Вот оно, — холодно и уверенно произнесла Арлекино, указав на точку на карте. Это было место, которое знали многие, но осмеливались посещать лишь избранные. Её пальцы скользнули по заснеженной территории, отмеченной как «Кристальные пустоши». — Именно здесь.       Муратанец подошёл ближе, взглянув на точку, куда она указывала. Снежная всегда была неприступным, суровым местом, окутанным вечной зимой. Но Кристальные пустоши — это было нечто иное, куда более пугающее и загадочное. Это место было известно лишь в узких кругах, и даже среди тех, кто слышал о нём, ходили мрачные легенды.       — Кристальные пустоши, — тихо повторил он. — Место, где даже снег не обычен.       Это место состояло не просто из льда, а из ослепительно сверкающих кристаллов, вырастающих из земли, как острые мечи. Кристаллы, переливавшиеся на солнце всеми цветами радуги, создавали иллюзию бесконечных зеркал. Солнечные лучи отражались от тысяч ледяных поверхностей, превращая каждую секунду в ослепительное сияние, которое легко могло сбить с толку любого путника. Но этот свет был коварен. За его красивой маской скрывалась смертельная опасность. Кристаллы были остры, как лезвия. Одно неверное движение — и можно было наткнуться на эту ледяную ловушку, погубив себя. Пустоши обманчиво выглядели, словно приглашали путника пройти дальше, углубиться в снежные дебри, где кристаллы становились все выше и опаснее. Это было настоящим царством зеркал и обманов, где легко было потерять не только путь, но и рассудок.       — Любопытно, ведь именно здесь сражался Иль Дотторе против Барбатоса. — Арлекино смотрела на него с тонкой ухмылкой, в её глазах играл свет от огня, который она контролировала, как свою сущность. Её пальцы скользили по свитку, ощущая магию, пульсирующую в нём. — Любопытно что история повторяется, только с его поданным.       Дилюк, весь в напряжении, молча подошёл к большому деревянному столу в центре комнаты. Его рука резко поднялась и с силой опустилась на поверхность, отчего в воздухе разнёсся глухой стук. Он сжал кулаки, а его грудь вздымалась от ярости и нетерпения. Взгляд его был жёстким и сосредоточенным, мысли текли, словно лавина. Он уже видел, как направляется в Кристальные пустоши, готовый встретить свой момент истины, встретить Дотторе и свести с ним счёты.       Не было времени на раздумья. Каждая секунда, казалось, тянулась бесконечно, как морозные ветра Снежной, холодившие его пылающее сердце. Решимость распалялась внутри, заставляя его двигаться. Всё, что он пережил, что потерял — всё вело к этому моменту. Он шагнул вперёд, собираясь немедленно выйти из комнаты, не заботясь о том, что за его порывами следит ещё один человек.       Но прежде чем он успел сделать следующий шаг, что-то твёрдое и холодное остановило его. Рука Арлекино легла на его плечо, словно ледяной обруч, сдерживая яростную энергию, что рвалась из него. Она не позволяла ему уйти, удерживая его в этой комнате, среди карт и фотографий. Это движение, без единого слова, но с абсолютной уверенностью, вынудило его остановиться.       — Где же твоя холодная голова, которой я восхищаюсь? — Спросила Четвертая и вернула его в реальность. Они так и остались в комнате планирования, пока она сама не нарушала его тишину. — Вот что, встречаемся у порта Дермис на проливе Дастан. Возьми с собой Наруто Узумаки и ту девушку с его фамилией, раз они обещали тебе помочь с твоей местью.       Арлекино молча опустилась на массивное кресло у стола, её движения были медленными, но точными. Она вытянула энциклопедию с информацией и развернула его, обнажив подробности местности, известной как Кристальные пустоши. Её глаза быстро пробегали по страницам, поглощая каждый фрагмент данных. Карта местности, глубины ледяных ущелий, опасные тропы, хрупкие кристаллы, отражающие свет как зеркала, создавая иллюзии — всё это требовало тщательного изучения. Она сидела, погружённая в анализ, её лицо сохраняло абсолютное спокойствие, но в её взгляде читалась непоколебимая решимость.       Муратанец стоя в стороне, смотрел, как она сосредоточенно изучает каждый элемент. Он почувствовал, что его ярость постепенно уступает место осознанию того, что ему нужно время, чтобы подготовиться к походу. Арлекино действовала без спешки, но с чётким планом. Он понял: атаковать, ведомый лишь яростью, означало обречь себя на провал. Подготовка была важной, и он не мог её игнорировать.       Он шагнул к двери, намереваясь уйти и собрать всё необходимое для предстоящего похода. Но в этот момент Арлекино подняла глаза от книга и бросила ему пару слов. Дилюк остановился, прислушиваясь к её словам.       — Не забывай про наш уговор. — Сказала она. — Ты мне должен, Тёмный Рыцарь. Если наша близость для тебя что-то да значит, я уверенна ты меня не подведёшь.       После короткого мгновения тишины Дилюк кивнул, не произнося ни слова в ответ. Он вышел из комнаты, понимая, что впереди его ждёт не только бой, но и необходимость быть готовым к любым неожиданностям, которые преподнесёт ему путь в Кристальные пустоши.

***

      Риф Маска, расположенный на востоке Мондштадта и окружённый Великим Океаном, стал своеобразным местом, когда-то это был тихий остров, укрытый от бурь и посторонних глаз. Однако три года назад здесь открылся таинственный портал — круглая конструкция из материалов, которые невозможно было идентифицировать. Её гладкая поверхность блестела в лунном свете, а вихрь энергии излучал голубые и тёмно-фиолетовые оттенки, обдавая окружающих холодным дыханием неизведанных глубин. Портал, расположенный в самом центре острова, создавал странную ауру над островом, заставляя воздух вибрировать, а океанские волны отступать, образуя гладкую, почти стеклянную поверхность воды. Вода здесь казалась настолько плотной, что по ней можно было ходить, словно она была полом из прозрачного хрусталя. Под этим хрупким «покрытием» бушевала жизнь: коралловые рифы, не тронутые временем, и тропические рыбы плавали в безмятежной красоте, создавая яркий контраст с таинственным небом над островом. Иногда сквозь тонкую поверхность воды можно было увидеть тени, которые словно наблюдали за теми, кто осмеливался подойти ближе.       С тех пор, как угроза монстров из портала миновала, Риф Маска превратился в более мирное, хотя и необычное место. Портал стал важным источником притяжения для множества искателей приключений, исследователей и авантюристов. То, что когда-то было местом сдерживания тварей Артерий земли, стало процветающим центром торговли и бизнеса. Мондштадтские торговцы быстро взяли остров под свой контроль, поставив вокруг портала ряды торговых ларьков. Здесь можно было найти всё: от снаряжения, найденных внутри портала, до редких материалов, добытых из останков монстров, которые когда-то угрожали всему живому. Искусные кузнецы предлагали модернизировать и улучшать снаряжение, используя металл и кристаллы, взятые с самых глубин портала, которые, как говорили, обладали особой энергией.       Остров, благодаря своему необычному положению, привлекал не только воинов и искателей приключений, но и простых людей, ищущих отдых и развлечения. Были построены уютные таверны с видом на кристальную гладь воды, где можно было насладиться свежими морепродуктами и послушать истории путешественников. В некоторых местах рыцари ордена Фавониус всё ещё поддерживали порядок, но их деятельность была больше формальностью — основной угрозы уже не было. Время сражений с чудовищами осталось в прошлом, и теперь остров был безопасен для туристов. Особое внимание привлекали доки на восточной части острова, где стояли корабли королевского флота Мондштадта. Эти корабли были оснащены для любых непредвиденных обстоятельств и патрулировали воды вокруг Рифа Маска, обеспечивая защиту от возможных опасностей из портала, пусть даже их частота давно сошла на нет. Наблюдать за этой армадой кораблей было неотъемлемой частью жизни на острове, создавая атмосферу непобедимой защиты.       Многие приезжали сюда ради славы, пытаясь стать чемпионами острова и получить доступ к редким трофеям, которые можно было выиграть в этих боях. Всё это богатство и возможности позволяли Мондштадту не только сохранить, но и преумножить своё влияние. Остров стал ключевой точкой не только для защиты, но и для коммерческих амбиций Ветра. Однако, несмотря на спокойствие, некоторые всё ещё с опаской поглядывали на портал, который время от времени начинал мерцать странными светами. Люди шептались, что, возможно, он не навсегда потерял свою связь с иным миром, и что те существа, что некогда вырывались из его недр, могут вернуться.       Каждые три недели портал на Рифе Маска активировался вновь, и из его недр начинали выбираться существа, созданные Артериями земли. Эти твари были похожи на обычных монстров Тейвата — их внешность и способности были отголосков прошлых ужасов. Странные гибриды из мрака и света, обладающие телами из кристаллов, тени и эфира, они заполоняли пространство вокруг портала, вырываясь во внешний мир с первобытным гневом. Каждый раз существа были разными: одни выглядели как гигантские Волки Разрыва, другие — как призрачные воители с горящими глазами и оружием, созданным из самих небесных звёзд. Но теперь из-за случая с перемещением, в их числе оказались образы хвостатых биджу, которые стали частью Тейвата.       Искатели приключений, рыцари Фавониуса, наёмники и даже самые отчаянные авантюристы собирались на Рифе Маска, чтобы пройти через портал в царство монстров. Их задачей было зачистить территории внутри, уничтожить всех существ и принести обратно останки этих тварей, которые были чрезвычайно ценны. Множество артефактов, магических кристаллов, редких материалов и даже останки самих существ имели на рынке гильдии огромную ценность, так как с их помощью можно было создавать мощные оружия, доспехи и зелья. Некоторые из материалов были настолько редкими, что за один осколок можно было купить целый дом в Сумеру.       Бои в портале были жестокими, а сама его атмосфера угнетала и обостряла чувства опасности. Путешественники, погружённые в его пространство, должны были постоянно бороться не только с чудовищами, но и с самим порталом, который жил своей жизнью. Порой пространства искажались, и направление могло внезапно меняться, заставляя команды искателей приключений дезориентироваться и теряться среди кристальных лабиринтов. Но несмотря на риск, те, кто возвращался с победой, выходили из портала героями. Их ждали щедрые награды, уважение и слава. Местные кузнецы и алхимики охотно скупали материалы, создавая из них уникальные предметы. Некоторые из них могли быть зачарованы магией, которая делала носителя сильнее, быстрее или даже позволяла временно использовать способности самих монстров.       Для многих это стало способом не просто выжить, но и разбогатеть. Некоторые авантюристы даже скапливались в небольшие отряды, специально тренированные для зачисток портала, превратив опасное предприятие в постоянный бизнес. С каждым новым открытием портала появлялись всё более опасные и могущественные существа, и спрос на их останки только рос. Некоторые группы могли специально ждать до третьей недели, когда монстры становились сильнее, чтобы добыть более ценные материалы. Риф Маска с его живописными видами и таинственным порталом стал настоящей ареной для тех, кто искал острых ощущений, богатства и славы. Для Мондштадта это место оставалось не только важным стратегическим объектом, но и процветающим центром экономики, построенной на монстрах и артефактах из артерий земли.       Парящий остров, окружённый необъятным небом и звёздной тьмой, казался живым существом. На его краях обрывы со всех сторон обрушивались в пустоту, а миллионы частиц песка, переливаясь на свету, словно звёздная пыль, медленно падали вниз, растворяясь в небесной синеве. Этот остров был не просто кусочком земли, а отражением артерий земли, созданных магией и тайнами, которые переплетались в недрах портала Рифа Маска. Каждая частица песка на этом острове имела свою историю, и все они вместе образовывали иллюзию, которую никто не мог полностью постигнуть. В центре острова стоял Шукаку, один из легендарных биджу. Но это был не настоящий Шукаку, а лишь его образ — гневное отражение, рожденное из артерий земли. Его тело, покрытое узорами и древними символами, сияло в свете звёзд, а его глаза, полные ярости, смотрели на трёх противников, готовых броситься в бой.       Наруто, Курама и Чоумей в своих истинных формах стояли перед Шукаку, каждый из них был полон решимости и готовности к сражению. Чоумей, как семихвостый биджу, вздымался в высоту, его яркие и мощные хвосты разметали песок вокруг, создавая вихри, которые метались по острову. Курама, облачённый в огненную ауру, излучал силу и уверенность, а его огромная форма напоминала о разрушительной мощи, которую он мог высвободить. Шукаку издавал угрожающее рычание, его ярость нарастала, и каждый удар его лапы о землю вызывал мощные толчки, от которых песок взлетал в воздух. Вокруг них происходило нечто невероятное: артерии земли, от которых этот остров получил свою форму, извивались и трепетали, реагируя на битву. Каждый удар, каждое движение вызывало вибрацию, и из глубин этого портала поднимались новые потоки энергии смешанный с выбросами чакры хвостатого и артерий земли, как дыхание живого существа.       — НЕНАВИЖУ ПЕСОК, БЛЯДЬ! — Воскликнул Курама и бросился вперёд, оставляя за собой яркий след огня. Его могучее тело сверкает в свете звёзд, а огненные пламя, словно живые языки, обвивают его ватага. Биджу с неукротимым гневом мчится к Шукаку, его глаза сверкают решимостью, полные желания победить эту иллюзорную угрозу.       Когда Курама и Шукаку столкнулись лбами, раздался оглушающий звук, подобный раскату грома, наполняя воздух тяжёлой энергией. Силы, столкнувшиеся друг с другом, вызвали мощную волну, и Шукаку, враждебно рыча, откатился назад, не в силах выдержать натиск мощного биджу. Но в его гневе вскоре возникла новая угроза: лапа, ударяющей о землю, поднимались острые шипы из песчаника, острия которых сверкали, как лезвия, готовые разорвать всё на своём пути. Курама, мгновенно реагируя на угрозу, изогнул своё тело, пока на нём был Наруто, совершая стремительный прыжок в сторону, чтобы избежать удара шипов. Параллельно с ними, Чоумей, с могуществом семихвостого, размахивал своими огромными крыльями, заставляя воздух вокруг себя вихриться. Он понимал, что его время ещё не пришло, и требуется больше концентрации, чтобы подготовить свою смертоносную атаку — бомбу хвостатого. Каждый взмах его крыльев был наполнен решимостью, но требовал времени, так как эта техника была сложной и требовала сосредоточенности.       В то время как Курама и Наруто приземлились на твердую почву, Чоумей продолжал фокусироваться на своей атаке, наполняя пространство вокруг себя энергией. Густые облака чакры начали собираться у него под крыльями, готовясь к освобождению разрушительного удара, который мог бы изменить ход битвы.       Наруто, ощущая мощь своих ветряных платформ, с лёгкостью прыгнул в воздух, устремляясь к небу. Эти конструкции, имеющие вид пчелиных сот, парили в небе, окутанные мягким лиловым сиянием. Под его ногами платформа уверенно держала вес его тела, позволяя ему уверенно управлять ситуацией на поле боя. Артефакт-кулон на его шее внезапно задрожал, наполняя его энергией ветра. Узумаки поднял руки к небу, призывая силу, заключённую в этих платформах. Они начали раскрываться, образуя дополнительные конструкции, которые окружили Шукаку, создавая яркую барьерную сеть из ветряной энергии. Платформы, сверкающие в лиловом свете, давили на Шукаку, сжимая его, не позволяя ему сдвинуться с места. Гневный шёпот биджу наполнял воздух, но он не мог преодолеть это магическое удержание.       Тем временем, Курама и Чоумей слились в единое целое, сосредотачивая всю свою чакру на создании бомбы хвостатых. Их синергия наполнила пространство вокруг, накапливая энергию, готовясь к мощному выстрелу. Как только всё было готово, они выпустили эту смертоносную атаку в сторону Шукаку. Взрыв прогремел, как раскат грома, оглушая своим мощным звуком. Ударная волна, выбрасываемая из центра взрыва, прокатилась по парящему острову, вызывая тряску. Проекция Шукаку, оказавшаяся под давлением платформ и взрывной волной, начала распадаться на чёрные кусочки света, шипя от боли. Его форма растворялась, теряя контуры и смешиваясь с пустым пространством, как песок, уносимый ветром.       После мощного взрыва и распада проекции Шукаку, его присутствие в этом измерении исчезло. Хвостатые демоны защитили себя своими хвостами, образуя щит из энергии, которая рассеивала последние остатки магии противника. Наруто же в тот момент уверенно стоял на своих ветряных платформах, защищая себя будто стеной из лилового оттенка. За прошедшее время, цвет его ветра изменился на лиловый, будто смесь его клана, хвостатого внутри него и ветров Тейвата.       Они наблюдали за тем, как лже-Шукаку окончательно исчезает, оставив после себя только магический ключ, сверкающий в тёмном пространстве. Этот ключ, казалось, напоминал о великой силе, заключённой в их битве. Курама и Чоумей, приняв человеческие формы, осознали, что их время в этом измерении артерий земли подходит к концу. Они направились к ключу, который манил их своим светом. Он пульсировал, как живое существо, и вызывал у них чувство странного притяжения. Чоумей, с интересом и осторожностью, протянул руку к ключу. В тот момент, когда его ладонь коснулась поверхности артефакта, ключ взмыл вверх, сверкая ослепительным светом.       Из ниоткуда возникло великое дерево, платиновое и совершенно без листьев. Его ствол, излучая магическую ауру, стремительно рос перед ними, достигая невероятных размеров. На его гладкой поверхности заиграли отражения света, как если бы само дерево было сделано из чистого серебра. Древо, казалось, дышало, поднимаясь вверх, как если бы оно само было живым существом.       — Вот оно, дары артерий земли. — Сказал Наруто, спрыгнув со своих платформ и поравнявшись с дуэтом братьев-хвостатых. Ключ немедленно взлетел, обвивая свои променад вокруг дерева и, в конечном итоге, вонзился в его ствол. При этом раздался звук, подобный звону колокольчиков, резонируя в пространстве вокруг. Окружающий воздух наполнился энергией, а сами артерии земли затрепетали, как если бы почувствовали пробуждение. — Я уже что-то подобное видел когда мы с сэром Кэйей расчищали подземелье.       Свет начал изливаться из места, куда вошёл ключ, заливая всё вокруг, заполняя пустоту энергии и тепла. Каждая деталь дерева, каждый его изгиб казались наполненными древними знаниями и тайнами, ожидающими, чтобы их открыли. Наруто, Курама и Чоумей обменялись взглядами, понимая, что это дерево не только символизировало их победу, но и давало свои дары.       Свет, исходивший от дерева, нарастал, наполняя воздух магией и трепетом. Его ствол, словно дышащее существо, начал медленно двигаться, и в этот момент из его поверхности начали выходить тонкие нити света. Они извивались и сплетались, собирая остатки энергии, оставшиеся после столкновения с проекцией Шукаку. Эти нити пронзали пространство, формируя что-то удивительное. Скоро из ствола дерева вырвалось элегантное перо, сверкающее всеми цветами радуги. Оно выглядело словно сделанное из самой природы, переливаясь зелёной листвой и благоухающими цветами, словно отражая всё великолепие окружающего мира. Перо было необычайно красиво, его поверхность сияла так, как будто в него была заключена вся мудрость и сила этого дерева.       Перо, словно обладая собственным разумом, подлетело к Чоумею. Оно плавно и грациозно обвилось вокруг его тела, как будто искало своё место в его душе. На мгновение воздух вокруг заиграл, наполняясь запахом свежей листвы и цветочных ароматов, вызывая у Чоумея чувство умиротворения и связи с природой. Затем, словно определив своё предназначение, перо вошло в тело Чоумея. Этот момент был полон глубокой магии, и сам процесс напоминал слияние двух миров. Чоумей почувствовал, как поток энергии пронзает его, заполняя каждую клетку его существа. Мгновение, когда перо вошло в него, озарило его внутренний мир, а затем растворилось, сливаясь с его сущностью.       — Как себя чувствуешь, братец? — Спросил Курама, видя что даже за смертной оболочкой, в районе копчика и таза у Чоумея появились его крылья насекомого, которые размахнулись и задрожали.       — Как бы описать... — начал Нанаби, смотря на него своими решетчатыми очками. — Ничего не изменилось, но такое ощущение, будто я стал здоровее, как будто посетил целителя после долгой и ноющей боли в пояснице.       — Да, это артефакт и со мной было так, когда я получил корону. — Наруто улыбнулся смотря на братьев. Ещё одна зачистка подошла к концу и Рыцарь хотел домой. — Давайте уже выходить отсюда, даттебайо!       Неподалёку образовалась воронка, будто сама природа хотела вернуть своих защитников обратно в реальный мир. Чоумей, Наруто и Курама почувствовали это притяжение, как если бы древо звалось к ним, шепча что-то на языке артерий земли. Все трое обменялись взглядами, и в их глазах мелькнуло понимание: время в этом пространстве подошло к концу. Воронка наполнилась ярким светом, и они были выброшены через портал, как кометы, стремящиеся обратно в небесное царство. Вокруг них всё начало расплываться, пока в какой-то момент они не оказались на границе двух миров. И вот, с трепетом они вышли из портала, стоя на пороге реального мира. Звуки природы, которые их окружали, стали более чёткими и ясными, а свет был мягче и теплее.       Их троих окружили купцы и различные барыги, которые предлагали свою цену за дары артерий земли. Их лица предвкушали богатства новой зачистки, Наруто вежливо отказывался от этого, он ничего не получил в этом подземелье, на иллюзиях артерий земли с настоящими наградами. Это был момент славы исключительно Чоумея.       — А ну свалили все нахуй! — Воскликнул Кьюби и люди моментально разбежались кто куда. Нанаби хмыкнул, гнев старшего брата заставлял любого отступиться. Вежливость просто не позволяло «счастливчику Чоумея» проявить злость. — Рикудо дери, некоторые просто любят нарушать личные границы.       — Жажда наживы никуда не делась, даже в другом мире. — Хохотнул Семихвостый.       Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и оранжевого. На отдалённом острове Риф Маска, где опасность когда-то витала в воздухе, теперь царила атмосфера спокойствия. Наруто, Курама и Чоумей расположились в зоне ожидания, приготовившись к возвращению в Мондштадт.       Зона ожидания выглядела уютно и приветливо. Удобные стулья с мягкими подушками и крышей из древесины, приглашали отдохнуть после напряжённой зачистки. Круглый стол, накрытый скатертью с мелким цветочным рисунком, был уставлен чашками с ароматным чаем и тарелками с разнообразными сладостями: от мягких печений до изысканных десертов, украшенных свежими ягодами. Нежный аромат чая смешивался с запахом выпечки, создавая атмосферу тепла и уюта. К счастью, все были заняты зачисткой и это место пустовало, но хозяева обрадовались посетителям и поставили всё что нужно для отдыха и ожидания.       Наруто, уставший, но удовлетворённый, откинулся на спинку стула и взял в руку чашку с парящим чаем. Он наслаждался теплом, которое распространялось по его ладоням. Улыбка не покидала его лица, ведь за день они успешно справились с очередной зачисткой, очистив мир от нежелательных угроз. Каждый раз возвращение в Мондштадт становилось для него не просто окончанием миссии, но и предвкушением новых приключений. Курама, в человеческой форме, сидел рядом и закусывал сладостью. Он внимательно наблюдал за Чоумеем, его глаза светились от гордости за брата, за достижения их команды. Каждая битва только укрепляли их связь, делая их сильнее. Чоумей, под пристальным наблюдением, с интересом разглядывал сладости. Его внимание привлекло одно из лакомств, которое выглядело особенно заманчиво. Он потянулся к нему, не в силах устоять перед соблазном. Его решетчатые очки, которые были частью его тела легонько покачивались от нетерпения, и с каждым мгновением он становился всё более уверенным, что это будет вкусно.       — Напоминает о тех днях, когда Шукаку впервые разбушевался. — Улыбнулся Чоумей вытерев губы салфеткой и доставая из кармана рукавов свой веер с рисунками жуков. Нанаби размахивал перед собой предмет, давая прохладу даже в этот весенний день. Он посмотрел на Наруто, который улыбался на ностальгию хвостатых. — Вот так вот и попал Однохвостый аж на тот свет! Но ничего, возродился и стал шелковым, по крайней мере, на десяток лет точно.       Улыбка на лице Узумаки моментально пропала. Курама громко хохотнул.       — Да, только сейчас мы ослабли из-за того, что больше не можем черпать природную чакру. А там лже-Шукаку был на рассвете своих сил, но мы его взяли числом. — Хохотнул Курама и рассказывал тюрещику. — Тебе лишь только остаётся принять, это наше прошлое, Наруто и мы отличаемся от людей.       — Да ладно, даттебайо. — Махнул он рукой, старый лис был прав. — Это было классно, поздравляю нас с очередной зачисткой!       Несмотря на их усталость, они обменивались историями о сражениях, о своих ощущениях и мыслях. В этих мгновениях они становились не только товарищами по команде, но и друзьями, которые понимали и поддерживали друг друга. Волнение от предстоящего возвращения в родные края витало в воздухе, и они знали, что вместе смогут преодолеть любые трудности.       — А что если там будет проекция Курамы? — Задал вопрос Нанаби, нервно размахивая веером перед собой. — лже-Шукаку и лже-Сайкен конечно хороши, но что если мы столкнёмся с лже-Курамой на рассвете своих сил?       — В таком случае... — Начал старый лис и его рука начала пульсировать, из кожи начали появляться тёмно-зелёные чешуи. Эти чешуи сверкали на свету, как драгоценные камни, переливаясь оттенками глубокого изумрудного. Они быстро покрывали всю поверхность его руки, придавая ей мощный и устрашающий вид. Чешуя выглядела так, будто была вырезана из самой природы. Когти на его пальцах вытянулись и окостенели, словно лезвия, готовые разрывать всё на своем пути. Каждый коготь искрил под светом, показывая свою смертоносную остроту. Курама, осознавая свою трансформацию, чувствовал прилив силы и могущества. — Я его убью.       — Ах да, Кетцалькоатль. Любишь ты жрать чего попало. — Вытер свои глаза Наруто, не в силах отучить хвостатого не жрать опасные миазмы. Это сила была получена в Натлане, Курама поедая миазмы дракона королевства лавы и пламени, получил частичку сил Кетцалькоатля. До этого оно не давало о себе знать, но была какая-то связь между этим и Рифом Маска, ведь эти сила появилась именно в тот момент, когда активировался портал в Бездну. Чоумей, впечатленный, замер на месте, свистнув и радуясь силе брата, то как далеко он продвинулся в своих способностях.       — Завидуй молча, я имею на это право. — Улыбнулся хвостатый. — Я же ничего не говорю, как твой господин, Ванесса, Данте однажды и ты сам – без зазрения совести пользуетесь моей чакрой хвостатого. Я всё время давал свою силу и это... — Курама не злился, а скорее имитировал гнев и Наруто с Чоумеем это понимали. Он медленно покрутил кистью, позволяя Наруто и Чоумею лучше рассмотреть детали своих новых конечностей. В его движениях была не только демонстрация силы, но и глубокая связь с сущностью Кетцалькоатля, — так скажем мои дивиденды за собственные инвестиции.       — И когда ты начал выражаться такими терминами? — Риторически сказал Узумаки и принял теперь точку зрения хвостатого. — Ну ладно, просто теперь то, ты не один. У тебя есть Чоумей, Джуби и Генриетта. Подумай о них, как бы твоя сила дракона Кетцалькоатля пагубно не повлияла особенно на Генриетту и на тебя самого.       — Я с этим сам разберусь, мой джинчуурики. Тебе нечего волноваться. — Курама немного посмеялся и Наруто поняв смысл его слов, тоже разделил с ним эту эмоцию. — Что-то больно много в твоём окружении драконов, Кокоми, твои сыновья и теперь уже частичка Кетцалькоатля в моих жилах.       — Мне теперь хочется сразиться с тобой в человеческом облике. Не прочь увидеть силу драконов этого мира. — С вызовом сказал Семихвостый и Курама хищно облизнул зубы, принимая вызов младшего брата. Но сейчас, им не до этого и местность не такая для двух хвостатых. Чоумей решил сменить тему, они вернутся к этому, но попозже. — Я тут подумал, братец. Если нам, в этом портале попадётся лже-Кокуо, ты и когтем не посмеешь напасть на неё, я то знаю тебя.       — Ну да. — Не стал сопротивляться старый лис. — Кокуо моя любимица, она пожалуй единственная кто поддерживала меня в трудные времена, как и ты Чоумей. Но Кокуо, легко ранима и обожжена алчностью и ненавистью людей, мне просто хочется её защитить от всего, наверное это и есть братская защита. С Мататаби сложнее, пусть у неё два хвоста, но она зрелая и независимая, как кошка.       — Это да. — Улыбнулся Чоумей. — Я вспоминаю их лица, когда они узнали о существовании мамы. Только Гьюки, пришёл проведать матушку, ведь мы трое - единственные близкие к людям и наши отношения более похожие на людские.       — Ну, без Наруто у нас ничего бы не вышло и мы бы не узнали что существует мама в привычном в понимании этого слова. — Узумаки немного окрасились щёки в цвет его волос, не ожидавший внезапной похвалы от хвостатых. — Ой не смущайся! Достоин этих слов. Ты вернул мне братьев и сестёр, они счастливы как никогда.       — Он прав, Наруто. — Улыбнулся Чоумей. — Я рад что ты нас считаешь своей семьей и видишь в нас личность, а не оружие. Рикудо говорил, что однажды перед нами появится человек, что спасёт наши души и ты – тот самый человек. Ты не просил силу а просто решил помочь хвостатым в беде, ради Курамы. Проявил милосердие к Десятихвостой и дал нам новый дом, это сильно для смертного.       — Хватит... засмущали! Эм, пойду куплю чего нибудь в лавке сувениров. — Наруто махнул рукой и решил оставить братьев наедине, решив изучить Риф Маску, пока они ждут корабль и захватить сувениры для сыновей. Как ни странно, в этих местах есть и лавка сувениров, где начинается от всяких побрякушек до настоящих реликвий.       Хвостатые были тронуты реакцией джинчуурики на это. Но одна мысль посетила братьев моментально. Они поспешили и встали со своих мест, Наруто подал им идею порадовать одну девочку, которая называет Кураму отцом а Чоумея дядей. Ещё, не стоит забывать про Джуби, которая тоже обрадуется подарку.

***

      Вергилий, Данте и Генриетта шагали по тропинке, ведущей через густые заросли маиса, возвышающиеся по обе стороны их пути. Высокие стебли, будто зелёные стены, закрывали горизонт и создавали ощущение изоляции от остального мира. Лес маиса выглядел почти волшебным в свете заходящего солнца, его лучи играли на растениях, отбрасывая длинные тени и пронизывая их золотистым светом. Тишина вечернего леса нарушалась лишь шуршанием их шагов по земле и шепотом лёгкого ветерка, качающего стебли маиса. Вергилий шёл впереди, сосредоточенно глядя вперёд. Его лицо выражало привычную серьёзность, он держал руки за спиной, как обычно, когда был погружён в мысли. Путешествие домой после занятий в Ордене всегда было для него временем размышлений, и он обдумывал сегодняшний урок, пытаясь понять, как лучше развивать свои навыки. Его розовые волосы торчали, как всегда, аккуратно убранные назад, и каждый его шаг был уверен и вымерен, словно он даже в таких простых вещах искал порядок и гармонию.       Тишина вечернего леса нарушалась лишь шуршанием их шагов по земле и шепотом лёгкого ветерка, качающего стебли маиса. Вергилий шёл впереди, сосредоточенно глядя вперёд. Его лицо выражало привычную серьёзность, он держал руки за спиной, как обычно, когда был погружён в мысли. Путешествие домой после занятий в ордене всегда было для него временем размышлений, и он обдумывал сегодняшний урок, пытаясь понять, как лучше развивать свои навыки. Его розовые волосы торчали, как всегда, аккуратно убранные назад, и каждый его шаг был уверен и вымерен, словно он даже в таких простых вещах искал порядок и гармонию. Рядом шёл Данте, с ярким контрастом к старшему брату. Он подталкивал стебли маиса то рукой, то деревянным мечом, который он всегда носил с собой. Ему было трудно усидеть на месте, его энергия, кажется, никогда не иссякала. Он вдыхал запах земли и растений, поворачиваясь время от времени, чтобы посмотреть на Генриетту.       Дочь Курамы шла спокойно, но с лёгкой улыбкой на лице. Её серые глаза с вертикальными зрачками наблюдали за происходящим вокруг с интересом, а лисьи уши слегка дёргались, улавливая звуки леса. Она легко и непринуждённо шагала, будто сливаясь с природой, чувствуя её каждой клеткой своего существа. Рыжие волосы, собранные в причудливые колючие пряди, слегка касались её плеч, а чёрные уши лиса подчёркивали её диковатую внешность. Генриетта не спешила, позволяя себе наслаждаться моментом, хотя её шаги были лёгкими и быстрыми. Генриетта посмотрела на братьев и тихо засмеялась себе под нос, чувствуя их различие, но одновременно наслаждаясь тем, что они шли вместе. В её мыслях витало тепло и спокойствие, ведь несмотря на их разницу в характерах, в такие моменты она ощущала себя частью чего-то большого и крепкого — их семьи.       Шум леса маиса, который окружал Вергилия, Данте и Генриетту, внезапно сменился лёгким гулом голосов и знакомыми очертаниями впереди. На фоне высоких стеблей они заметили три фигуры, чьи силуэты были освещены последними лучами закатного солнца. Эти фигуры были непростыми для них — это были Наруто, Курама и Чоумей, и их широкие, сильные спины вызывали чувство защиты и тепла. Данте первым узнал отца — его глаза загорелись, и без лишних раздумий он рванул вперёд. Его деревянный меч оказался в деревянных ножнах когда он вскрикнул, разрывая тишину:       — Папа!       Его голос звенел в воздухе, наполненный восторгом. Он не мог сдерживать себя, словно любая возможность быть рядом с Наруто была самым важным моментом в его жизни. Данте рванул к отцу с детским задором, его алые волосы развевались на ветру, когда он мчался по тропе. Вергилий, несмотря на свою обычно сдержанную натуру, не отстал. Он также узнал Наруто, и, хотя его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, в глубине глаз вспыхнуло облегчение и радость. Ускорив шаг, он в унисон с братом позвал:       — Отец!       Его голос был тише, но наполнен не меньшей глубиной чувств. Хотя Вергилий всегда старался быть уравновешенным и сдержанным, в такие моменты ему не нужно было притворяться — он чувствовал себя в безопасности рядом с отцом, и, как бы он ни стремился к независимости, всё равно искал поддержки Наруто. Генриетта, чуть задержавшись, когда мальчики рванули вперёд, наконец заметила знакомый силуэт Курамы. Её сердце забилось быстрее, когда она увидела своего отца, чьи рыжие прядями на волосах, ярко выделялись на фоне заходящего солнца. Её лицо осветилось широкой улыбкой, и она тоже побежала, догоняя братьев.       — Папа! — в её голосе звучала лёгкая нотка озорства и нежности, когда она, обращаясь к Кураме, поднимала руку, стараясь привлечь его внимание.       Когда трое детей подбежали к своим родителям, Наруто, Курама и Чоумей повернулись к ним с улыбками, на лицах которых светилась радость и облегчение. Данте первым бросился в объятия Наруто, крепко обхватив его за талию. Наруто слегка наклонился, обняв сына за плечи, его сильные руки нежно прижимали мальчика к себе, словно укрывая от всего мира. Вергилий, подойдя чуть медленнее, тоже обнял Наруто, хотя и не столь стремительно, как брат. Его объятие было более сдержанным, но всё же наполнено глубокими чувствами. Наруто, мягко улыбнувшись, прижал к себе обоих сыновей, чувствуя их любовь и привязанность.       — Хе-хе, папа здесь. — Сказал Узумаки улыбаясь, Вергилий и Данте очень похожи на Кокоми, отмечая что с каждым годом, они всё более напоминают на маму, чем на отца.       Генриетта, подбежав к Кураме, смело обняла его за талию, прижавшись к его боку. Курама, сначала немного удивлённый её порывом, тут же положил свою когтистую руку ей на спину, отвечая на её объятие с такой же тёплой нежностью. Старый лис вспоминал те дни, когда гулял по Мондштадту с маленькой дочкой и услышал от случайных прохожих высказывание. «А это отец или дедушка?» — это высказывание до сих пор вызывает улыбку.       — Девочка моя... папа дома. — Сказал биджу.       После того, как они все отдались радости воссоединения, взгляды детей обратились к Чоумею, который стоял чуть в стороне, наблюдая за этой сценой с лёгкой улыбкой. Он размахивал веером себе в лицо, это было его фишкой и соединением с ветром.       — Дядя Чоумей! — вдруг воскликнули Вергилий, Генриетта и Данте в унисон, обращаясь к нему с почтением. Они знали, насколько Чоумей был важен для их семьи, и всегда относились к нему с уважением и восхищением. Дети начали кружиться вокруг Чоумея, словно маленькие планеты вокруг своей звезды. Их смех наполнил воздух, когда они беззаботно бегали вокруг него, стараясь забрать его очки, эту игру придумал Нанаби, не имея опыта с детьми и стараясь как-то развлечь их. Чоумей, заметив их веселое поведение, слегка помахал веером, создавая вокруг них лёгкий поток ветра, который заставил детей ещё больше развеселиться.       Когда они, наконец, подошли к своему дому — величественному особняку Люфтвальд, окружённому деревьями маиса и живописной тропой, ведущей к Сидровому озеру, солнце медленно склонялось к горизонту. В момент, когда они пересекли мраморную арку с фигурами Барбатоса и Курамы, перед ними открылся вид на светящиеся окна, из которых струился тёплый, золотистый свет. Внутри чувствовалась жизнь и радость.       Двери распахнулись, и на пороге стояла Кокоми — с её голубыми глазами, наполненными радостью, и нежными, словно мерцающими на солнце, розовыми волосами. Она шагнула вперёд, обнимая Наруто. Её руки легко обвились вокруг его плеч, и она нежно коснулась его лица, словно проверяя, что он вернулся невредимым. За её спиной, с лёгкой улыбкой, стояла Ванесса — высокая, грациозная, с её блондистыми волосами и крыльями бабочки, которые слегка шевелились при каждом её движении. Её глаза светились радостью при виде возвращающихся. Чуть дальше, в тени, была Десятихвостая. Её присутствие всегда ощущалось величественно, даже когда она не говорила ни слова. Она стояла молчаливо, но в её глазах мерцала искорка признания и облегчения. Она посмотрела на Кураму, словно выискивая в его лице ответ на невысказанные вопросы, и тот, уловив её взгляд, лишь кивнул. Между ними существовала связь, которая не нуждалась в словах.       Когда Наруто, Курама и Чоумей вошли внутрь, за ними, как маленькие тени, с радостным смехом пробежали дети — Вергилий, Данте и Генриетта. Ванесса с мягкой улыбкой опустилась на колено, чтобы встретить их. Её объятия были одновременно нежными и крепкими, когда она обняла всех троих, словно принимая их под своё крыло. Дом наполнился теплом и светом. Огни в камине заиграли ярче, стены, украшенные гербами кланов, казалось, ожили, отражая радостную энергию, которая окутала пространство. Столы были уже накрыты: чай, фрукты и сладости, готовые встретить семью. Вокруг витали ароматы свежего хлеба и запечённых фруктов, добавляя ощущения уюта.       Генриетта, Вергилий и Данте тут же бросились к столу, с удовольствием разглядывая угощения, которые подготовила Кокоми. Наруто, глядя на них, обменялся понимающим взглядом с Курамой и Чоумеем. Дети их всегда радовали, напоминая, что несмотря на все битвы и трудности, возвращение домой к семье — это самое важное.       На следующий день, когда первые лучи осеннего солнца уже мягко ложились на землю, Вергилий и Данте стояли на тренировочном поле особняка Люфтвальд. Поле, окружённое высокой живой изгородью с изображениями аистов и Девятихвостого Лиса Курамы, было уединённым и просторным. Воздух был свежим, прохладным, но солнце уже успело подняться высоко, и его свет обволакивал пространство. Время приближалось к одиннадцати часам утра, и утро обещало быть спокойным. Вергилий стоял в своём чёрном костюме и синем жилете с гербом клана Сангономии на спине. Его розовые волосы аккуратно зачесаны назад, и его взгляд был сосредоточен. В одной руке он держал деревянный меч, другая была расслабленно опущена вдоль тела, но каждый его мускул был напряжён в ожидании. Данте, напротив, был в своей обычной манере: в белой рубашке и чёрных брюках, его волосы слегка растрёпаны, а взгляд ярких голубых глаз, снизу переходящий в розовый, блестел азартом. Он ухмылялся, крутя в руке свой деревянный меч, готовясь начать поединок.       В нескольких шагах от них, под сенью большого дуба, наблюдали Наруто, Курама и Генриетта. Наруто, сложив руки на груди, с интересом смотрел на своих сыновей, наблюдая за их техникой и концентрацией. Его выражение лица было спокойным, но его глаза блестели гордостью. Рядом с ним стоял Курама, который время от времени комментировал технику братьев, следя за каждым их движением. Генриетта, облокотившись на ствол дерева, хищно улыбалась, её серые глаза с вертикальными зрачками следили за каждым движением братьев с нескрываемым восхищением и азартом.       — Начали! — Крикнул Наруто и поднял руку к небу, говоря что можно приступать к поединку. В воздухе повисло напряжение. Внезапно, Вергилий сделал первый шаг – его меч быстро рассёк воздух, и он направился прямо на Данте. Его движения были чёткими и точными, словно он следовал заученной технике. Данте, ожидая нападения, легко отскочил в сторону, блокируя удар с игривой лёгкостью. Деревянные мечи столкнулись с глухим стуком, и звук их удара эхом разнёсся по полю.       Вергилий наносил один точный удар за другим, его техника была выверена до мелочей. Данте же сражался по-другому: его движения были более свободными, импровизированными, он уворачивался с лёгкостью, иногда дразня брата своей уверенной улыбкой. Однако его мастерство было не менее впечатляющим — каждый удар Вергилия он блокировал с чётким пониманием, а его контратаки были быстры и внезапны. Наруто, увидев, как Данте успешно отразил один из мощных ударов Вергилия и ответил резкой контратакой, кивнул, явно довольный тем, что его сыновья продолжают развивать свои навыки.       — Поразительно что они являются просто зеркальной копией вас с Кокоми. — Говорил Курама. Данте был очень похож на Наруто в плане боя, где он совмещал разные стили и рвался в бой не следуя тактики, импровизируя на ходу. Вергилий наоборот придумывал стратегию и высчитывал каждое действие, Кокоми как правительница целой нации, грамотно распределяя свои силы находила бреши в обороне противника чтобы победить минимальными потерями. Это он и озвучил Наруто, но всё-таки, старому лису был интересен Данте, ведь в нём была чакра Девятихвостого, вообще, удивительно что силы биджу, пусть и слабо но были в младшем сыне его тюремщика. Он говорил это своей дочери. — Смотри внимательно, Рита, у вас с Данте много общего, даже если это не видно вооруженным взглядом.       Генриетта, глядя на это, наклонилась ближе, чтобы не упустить ни одного движения, и на её лице мелькнула ухмылка. Она обожала наблюдать за тем, как её братья сражаются, их соревнования всегда напоминали ей игры.       — Давай, Вергилий! — Крикнула Ванесса и похлопала в ладоши. В отличие от дяденьки Лиса и Генриетты, она была за старшего сына Наруто. Их отец в лице Рыцаря не делил их и был за них обоих.       В то время как солнце продолжало светить над полем для тренировок, напряжение между братьями достигло своего апогея. Вергилий, чувствуя прилив энергии и уверенности, резко встал в стойку, держа деревянный меч с обеих рук перед собой. Затем, собравшись с силами, он закрыл глаза на мгновение, визуализируя свой следующий ход. Вдруг, как вихрь, он закружился вокруг своей оси, меч взмывал в воздухе, оставляя за собой след из ярких движений, словно сам собой создавая водоворот. Такой маневр, внезапный и эффектный, застал Данте врасплох. Вергилий, подобно закрученному ветру, несся в его сторону с невероятной скоростью, его движения были стремительными и дикими. Данте, осознав приближающуюся угрозу, попытался увернуться, но часть удара всё же пришлась ему на плечо. Он зашипел от боли — укол был неожиданным и резким.       Разозлившись от удара, Данте, словно раскалённый вулкан, отправил ответный удар, сильно пнув Вергилия в живот. Удар пришёлся точно в цель, и Вергилий с трудом сдержал крик, когда его тело отлетело назад. Он закружился в воздухе, словно листья, несомые сильным ветром, и, казалось, время замедлилось, когда он описывал дугу, паря высоко над землёй. Но, несмотря на удар, Вергилий не сдавался. Сосредоточившись, он в последний момент схватился за меч и, приземлившись, выставил его перед собой, выполняя акробатический поворот, чтобы вернуться в боевую позицию. Ноги уверенно встали на землю, он наклонил голову и стиснул зубы, удерживая равновесие и готовясь к следующему движению.       — И где ты только такому научился? — С укором говорил Данте, понимая что увидел новое в арсенале старшего близнеца. Ему было немного обидно, что Вергилий втайне тренировался от него. Но его брат встал и немного ухмыльнулся.       — Это движения Эвальда Гуннхильдра, это есть в книге «Подвигов великих кланов Мондштадта», страница тридцать восьмая. — Сказал старший, одной рукой потирая живот от боли. — Если бы просто читал, то возможно узнал бы много нового, кстати, отличный удар, Данте.       Солнечные лучи плавно скользили по тренировочному полю, освещая каждый взмах деревянных мечей, которые с силой и решимостью держали Вергилий и Данте. Братья уже давно забыли о боли и усталости — их объял не просто азарт, но истинное желание победить, которое захватило их мысли. В их глазах пылала решимость, и каждый удар был словно клятва, которую они давали друг другу в молчаливой битве. Вергилий, стиснув зубы и держа деревянный меч обеими руками, первым сделал выпад вперёд. Его движения были чёткими и выверенными, каждый шаг был продуман. Он атаковал, стараясь застать Данте врасплох, но его младший брат мгновенно парировал удар, их мечи с грохотом столкнулись, издав звон, который разлетелся по полю.       Когда Вергилий и Данте вновь собрались для очередного удара, что-то изменилось. Их тела внезапно начали пульсировать странной энергией, которая сначала казалась лишь вспышкой, но затем стала мощной волной, окутывающей обоих братьев. Силы, дремавшие в них, пробудились, словно откликнувшись на их решимость и страсть к битве. Вокруг Вергилия начала собираться вода. Она плавно обвила его тело, как лёгкий поток, но быстро сформировалась в более плотные и мощные формы. Хвост дракона, состоящий из чистой воды, появился на его копчике, колыхаясь за ним, как символ его связи с матерью, Кокоми. На нижних веках Вергилия проявились водные чешуйки, придавая его взгляду более свирепый и таинственный вид, словно в нем пробудился древний подводный дракон. В этот момент Данте тоже ощутил, как его сила изменилась. Его тело начало окутывать яркая, огненная чакра, пульсирующая вокруг, словно живое пламя. Отметины на его щеках стали глубже, чернее, а глаза засияли насыщенным голубым цветом с вертикальными зрачками, подобными глазам отца в ярости джинчуурики. Энергия Наруто смешивалась с его собственными силами, и от этого Данте выглядел ещё более устрашающим. Но даже при этом, драконьи черты не покинули его — в нём всё ещё проглядывал дух дракона, наследие Кокоми.       Вергилий и Данте одновременно понеслись друг к другу, их мечи сверкнули в воздухе, отражая солнечные лучи. Наруто, не теряя ни секунды, прыгнул с наблюдательной площадки и приземлился прямо между Вергилием и Данте. Мгновение — и деревянные мечи, направленные друг на друга, ударили его по бокам, застряв в его крепком теле. Он стоял уверенно, не дрогнув, и его лицо оставалось спокойным, несмотря на силу удара. Оба мальчика, захваченные вихрем своей пробудившейся силы, мгновенно замерли, увидев отца. Они тяжело дышали, их глаза горели, наполовину от удивления, наполовину от непонимания того, что произошло.       В глазах Наруто читалась не только уверенность, но и волнение. Это пробуждение сил, которые, казалось, были унаследованы от него и Кокоми, вызывало в нём гордость и тревогу одновременно. Мгновение позже Наруто, наклонившись, коснулся лбов обоих сыновей. Его рука была тёплой и уверенной, когда он отключил их силы, вводя умиротворающую пыльцу. Вергилий и Данте почувствовали, как водная энергия и чакра утихли, а их способности вернулись в спокойное состояние, оставив их безмолвными и удивлёнными. Узумаки видел что спарринг перерос в жажду крови...       Вергилий и Данте, осознавая, что произошло, замерли на месте, их глаза расширились от шока и ужаса. Концы мечей торчали из живота отца, и хотя оружие было деревянным, по его чёрной рубашке медленно начала сочиться кровь, окрашивая ткань в тёмно-багровый цвет. Наруто стоял неподвижно, мечи всё ещё были вонзены в его тело. Он медленно поднял руку, аккуратно взяв сначала один деревянный меч, затем второй, извлекая их без усилий. Лёгкий скрип дерева прозвучал в тишине, когда оружие освободилось, не оставив даже следа на его коже.       Он поднял взгляд на своих сыновей. В его глазах не было ни укора, ни осуждения — только мягкость и понимание. Вергилий и Данте, оба ещё ошеломлённые, стояли перед ним, их дыхание прерывисто, а сердца бешено колотились после неожиданного окончания схватки. Наруто внимательно изучал их лица, словно пытаясь понять, что они чувствуют в этот момент — смесь стыда, удивления и, возможно, лёгкого страха за то, что они могли навредить своему отцу.       — Достаточно. — Сказал Наруто, положив деревянные мечи на землю, отец медленно улыбнулся, давая понять, что всё в порядке. Его присутствие излучало любовь, напоминая сыновьям, что даже с пробуждением невероятных сил, важно оставаться верным себе и сохранять контроль.       — Они вырастут сильными, как папа и Кокоми. — Сказала Ванесса, оставаясь поодаль и смотря на близнецов, которые поникли головами, пока Узумаки читал им лекцию. Курама хмыкнул, ведь теперь воочию увидел свою силу в сыне тюремщика. Генриетта прижалась ближе к отцу.       — Что я и говорил, у вас с Данте моя сила. Но не стоит легкомысленно относиться к этому. Эта чакра разрушительная по своей структуре и это часть меня. — Дочь хвостатой, на слова отца закивала. Но одновременно был азарт, ведь это и отличает их от других людей, их семью сложно назвать обычной, в ней полно хвостатых демонов, драконов и бабочек, а они – первые чакророжденные в мире Тейвата. — Раз у нас есть время до следующей зачистки, я вас троих обучу методу разгона циркуляции чакры, так же как я обучил Наруто.       Девочка от радости быть с отцом подольше, засияла и поцеловала в щечку Кураму. От такого, старый лис улыбнулся прижимая её к себе.       — Чем больше сила, тем больше ответственности. Я хочу, чтобы вы поняли одно: ваша мама – непростой человек. В ней есть сила Морского Императора, и вместо разрушения она выбрала защищать свою нацию и людей. Вер и Дан, в вас течёт ещё моя кровь, так что будьте как мама и защищайте тех, кто вам дорог.       Внутренние переживания и напряжение, которые накапливались в них во время спарринга, выплеснулись наружу в виде слёз. Не в силах сдержать эмоции, старший из близнецов, Вергилий, первым сделал шаг вперёд. Его голубые глаза, смешиваясь с розовыми, заблестели от слёз. Данте, чувствуя ту же волну эмоций, не мог оставаться в стороне. Он шагнул к Наруто, и, не в силах сдержать слёзы, бросился к отцу. Близнецы одновременно прижались к Наруто, обняв его крепкими руками. Наруто обнял их в ответ, не оставляя ни капли сомнения в том, что он всегда будет рядом. В этот момент, под теплом его объятий, Вергилий и Данте нашли покой.       — Прости отец, мы тебя ранили. — Сказал старший и младший продолжил за него.       — Кажется мы были не в себе...       — Я не злюсь на вас. Любой отец поступил бы так же. Как бы сильно вы меня ни били, я всё равно буду рядом и поддержу вас. — Наруто, окружённый сыновьями, почувствовал, как их объятия излучают тепло и защиту. Они крепко держались за него, словно искали утешение в его присутствии, желая ощутить его силу и поддержку. Их слёзы медленно скатывались по щекам, прося о прощении. — Не знаю, что с вами случилось, но я не хочу видеть кровожадность, особенно по отношению друг к другу.       — Ладно, это была плохая идея, каюсь! — Курама подошёл ближе и смотрел на тюремщика с немного виноватым взглядом. Но внутри, он радовался тому, что младший сын заимел его чакру, став лже-джинчуурики. Старый лис понятия не имел что будет, ведь в истории мира шиноби, не было детей от носителя хвостатого и то, как чакра биджу сыграет в лотерею генофонда. Наруто был ребенком Кушины, но он скорее исключение, ведь стал джинчуурики с рождения. Лис смотрел на близнецов с вызовом. — Не унывайте, дядя Курама здесь и я обучу вас этой ярости, как её использовать в своих интересах.       Дети вытерли свои слёзы и отцепились от отца. Старый лис для них был спасительным маяком, что бы случайно в будущем, не навредить своим любимым. Это их здорово подбодрило. Наруто дал добро, им нужен учитель, Курама мог обучить их многому, ведь как никак — он могущественный биджу, уступавшей только Джуби.       Вечерняя тишина окутывала спальню Наруто, создавая атмосферу уюта и покоя. Мягкий свет от настольной лампы освещал его лицо, отражая тени на стенах, и подчеркивая каждую деталь в комнате. Он сидел за столом, на котором разложены бумаги с записями и чертежами, связанными с недавней зачисткой Рифа Маски. Перо в его руке плавно скользило по странице, оставляя за собой аккуратные строки, полные подробностей о выполненной миссии.       Однако мысли Наруто были далеки от отчетов и записей. Он задумчиво смотрел в окно, через которое виднелись стволы деревьев маиса, окружавшие особняк Люфтвальд. Словно в ответ на его раздумья, вечерний ветер, через маленькое окошко трепал листья, наполняя комнату тихими шорохами, которые напоминали о жизни, текущей вокруг. Он думал о том, как же здорово вернуться домой после очередной битвы, как прекрасно вновь ощутить тепло своей семьи. Каждый раз, когда он оглядывался на свою жизнь, его сердце наполнялось гордостью и радостью. Он вспоминал, как Кокоми с любовью готовила еду, как Ванесса с Генриеттой смеялись, играя с Вергилием и Данте, как Джуби и Чоумей говорили о чём-то под бокалом вина, как даже тишина, царившая в особняке, была полна невысказанных слов любви и заботы. Это был их уютный дом, где они могли быть сами собой, где каждый уголок напоминал о счастливых моментах и небольших радостях.       На мгновение Наруто закрыл глаза, и его мысли перенеслись к тем временам, когда он только начинал свой путь. Он прошёл через множество испытаний и преодолел невзгоды, но всё это стоило того, чтобы в конце концов иметь такую семью, как у него сейчас. Все трудности, которые он пережил, были не напрасны, ведь в итоге они привели его сюда, в это место, которое он мог назвать домом. Спокойствие вечера было неожиданно прервано легким скрипом двери, когда Кокоми вошла в спальню. Она мягко закрыла за собой дверь, и в ту же секунду Наруто, погруженный в свои мысли и записи, поднял взгляд. Увидев её, его лицо озарилось широкой улыбкой, отражая радость и любовь.       Кокоми, заметив его взгляд, невольно почувствовала, как её сердце наполнилось теплом. Она подошла к гардеробной, где открыла дверь и, повернувшись к нему, скользнула внутрь. В этот момент Наруто снова погрузился в свои размышления, но внутри него разгоралась любопытство и ожидание. Через мгновение она вышла из гардеробной, и Наруто задержал дыхание. Жрица предстала перед ним в чёрном кружевном белье и тонкой ночнушке, которая легким облаком обвивала её тело. Чёрное кружево искрилось при каждом её движении, подчеркивая её изящную фигуру и создавая загадочный, но притягательный образ. Её глаза светились желанием и нежностью, ясно показывая, что она хочет близости.       Наруто, почувствовав, как его сердце забилось быстрее, отложил бумаги в сторону. Он не мог оторвать взгляда от Кокоми, от её красоты и уверенности, которая исходила от неё. Улыбка на его лице стала шире, и он встал, шагнув навстречу ей. В этот момент вся его усталость после долгого дня и забот о миссии осталась позади, уступив место теплому ощущению счастья и волнения.       — Что же, все спят и я соскучилась. — Жрица с глазами без зрачков, смотрела на предвкушающий взгляд мужа на её теле. Ей было приятно, что он до сих пор смотрит на неё таким образом, что она желанна для него, спустя года.       — Вау, а чёрный тебе идёт! — Наруто встал и направился к ней, не убирая взгляд с её нежной кожи и чёрных кружевах. Он облизывал губы и неожиданно взял её на руки, как принцессу, ведь она и была принцессой. Со рта Кокоми, выскочил удивлённый вpдох, но оно быстро сменилось теплом его мускулистых рук, Жемчужина прижималась носом к его груди, скрытое за чёрной рубашкой. — Жена моя...       Он провёл ладонью по её талии, чувствуя, как её тело отзывается на прикосновение. Её вздохи становились глубже и тише, словно она предвкушала каждое его следующее движение. С каждым шагом её дыхание становилось тяжелее, и её глаза, наполненные теплотой и нежностью, не отрывались от его лица. Узумаки аккуратно опустил её на кровать, в то время как Кокоми прижалась к мягким подушкам, её волосы разметались вокруг лица. Наруто заметил, как она покусывает свою нижнюю губу, словно пытаясь скрыть волнение и наслаждение. Каждый её тихий вздох, каждый лёгкий трепет её тела отражал то, как она ждала его прикосновения. Она потянулась к нему, её пальцы нежно скользили по его плечам.       Наруто не спешил. Он наслаждался этим моментом, каждым мгновением, когда их взгляды пересекались, а атмосфера в комнате наполнялась теплом и близостью. Медленно, почти с благоговением, он начал снимать с себя одежду, наблюдая за тем, как её глаза блестят в полумраке спальни. Она внимательно следила за каждым его движением, а её губы оставались слегка приоткрытыми, издавая тихие, едва слышные вздохи. Его жена выглядела такой уязвимой и одновременно сильной в этот момент, и Наруто не мог удержаться от того, чтобы на мгновение остановиться, любуясь её красотой. Её кожа мерцала в лунном свете, а её дыхание становилось всё чаще, когда он приближался. Когда он, наконец, склонился над ней, касаясь её лица, Кокоми потянулась к нему, не в силах больше ждать.       После того, как всё завершилось, Кокоми обессиленно лежала на груди Наруто, её тело прижималось к его, словно она искала утешения и спокойствия в его теплоте. Её волосы были в полном беспорядке, разметавшись по груди Наруто. Она тихо дышала, каждое её движение казалось расслабленным, словно силы покинули её, оставив лишь чувство глубокого удовлетворения и спокойствия. Её голова покоилась на его груди, она слушала ровное биение его сердца, которое служило для неё тихой мелодией. Кокоми улыбалась, её глаза были полуприкрыты, а губы едва заметно приподняты. Её дыхание стало спокойным, и она наслаждалась этим моментом тишины и близости, ощущая, как его руки обнимают её за плечи, даря защиту и тепло.       Наруто сам лежал расслабленно, с лёгкой, счастливой улыбкой на лице. Он провёл рукой по её волосам, мягко убирая пряди, которые закрывали её лицо. С каждой минутой он всё больше ощущал, насколько ему дорого это мгновение — когда они просто рядом, без слов, без лишних движений. Только они вдвоём в своём уютном мире, окружённые теплом и любовью.       — Вау... — Тяжело дышала Жрица, немного водя пальцем по груди. Её тушь смылась слезами от удовольствия, на губах уже была немного засыхающая дорожка из слюней. Кокоми потянулась к нему, одаривая поцелуем его шею и оставляя свою метку, что этот мужчина принадлежит ей. — Всегда такой пылкий, люблю тебя, Нару...       — Ох... — Рыцарь издал стон и слабый смех. — Только для тебя такой, хе-хе.       Наруто и Кокоми наслаждались своим тихим моментом, но их покой был нарушен внезапным порывом ветра, распахнувшим окно спальни. В комнате стремительно залетел большой попугай ара с ярко-синим оперением и изумрудными глазами. Это был Перэс — вестник мастера, известный своими точными доставками важных сообщений. Он уверенно размахивал крыльями и, подлетев к кровати, бросил письмо и не теряя ни секунды, удалился.       Письмо медленно летело через комнату, словно зависнув на мгновение в воздухе, но его руки ловко схватили его прежде, чем оно коснулось земли. Он на мгновение замер, увидев знакомую печать — символ клана Рагнвиндров.       — Это от мастера Дилюка, — тихо пробормотал он, его лицо приняло задумчивое выражение. Кокоми приподнялась на локте, её волосы всё ещё были спутаны, но глаза загорелись любопытством. Она внимательно посмотрела на письмо, затем на Наруто.       — Что-то важное? — спросила она мягко, убирая прядь волос за ухо. Узумаки молча вскрыл конверт и развёл письмо. С каждым прочитанным словом его лицо становилось более серьёзным.

      «Мы направляемся в Снежную, выходим завтра. Возьми с собой Ванессу, буду ждать с утра у меня в винокурне. Брать господина Кураму и/или Чоумея — дело твоё. Детали объясню завтра, Перэс доставит другое письмо для Ванессы. С уважением Дилюк Рагнвиндр.»

      Наруто в курсе про охоту на клонов доктора Иль Дотторе и видимо мастер Дилюк хотел взять его с собой, ведь Узумаки в прошлом обещал помочь ему с местью. Выбора нет, этот человек дорог шиноби, ведь винный магнат был ему как приёмный отец. Жрица слушая это, немного была расстроена. Кто знает насколько затянется путешествие в Снежной. Не желая портить настроение мужа, Жрица помогая отложить письмо, оседлала его сверху.       Рыцарь расширил глаза в удивлении, но его выражение сменилось желанием ещё одного раунда, ведь он Узумаки — а они славятся своей жизненной энергией и выносливостью во всех понятиях. Признаться честно, ему было мало, но он просто не хотел доводить жену до обморока, ведь такое случалось в прошлом. Наруто нравилось когда она доминирует и он видит просто прелестный взгляд грудей, покачивающихся при каждом толчке, похотливый взгляд Жрицы и высунутый язык.       — Время до утра ещё есть. — Облизнула губы Кокоми, чувствуя готовность Узумаки у её филейной части. Но прежде чем начать, она хотела сказать о своих планах. — Я хотела бы забрать Вергилия и Данте в Ватацуми, старейшины хотят увидеть их, дети должны прочувствовать знакомые воды, раз уж ты собираешься в Снежную.       — Отличная мысль... всё же, о своих корнях не стоит забывать. — Он расположил руку на её бёдрах, глядя на неё лежа в постели, пока она его оседлала. — Да и им, не помешает смена обстановки. — Он хотел подольше побыть с женой и улыбнувшись похотливо, опустил руки, крепко сжимая её ляжки. — А сейчас...       На следующий день, Ванесса со своим отцом готовились к путешествию в Снежную. С утра, чешуекрылая прочитала письмо от наставника её отца и была рада. Она хотела посетить это загадочное королевство где родился и вырос Аякс — её молодой человек. Вещи были сложены в свиток, это тёплые одежды и наборы выживания в случае чего, а свиток — в артефакт Узумаки. Это позволяло нивелировать вес вещей, засунув больше а держа меньше изначального, предмет был дорог для Курамы, ведь это единственный в Тейвате — чакропроводящая бумага и подарок Терезы.       Говоря о хвостатых, старый лис отказался от похода в Снежную, объясняя это тем, что всё-таки, кто-то должен зачищать Риф Маску. Курама хотел остаться с дочерью, тренируя её по подобию биджу, плюс ещё, были сыновья тюремщика, которым он обещал обучить их медитации, по усмирению ярости и использования её в своих целях. Чоумей услышав что именно они планируют, сделал заявление, что чем меньше фигур на доске, тем молниеносно пройдёт их операция и это означало что они с Ванессой будет втроём, включая мастера Дилюка.       Солнце поднималось, дорога из особняка окружали десятки деревьев маиса. Наруто обнял жену и поцеловал её в лоб, разница в росте была небольшой, по женским меркам — Кокоми довольна высокая и она провожала любимого в этот путь. Она не сомневалась в нём, ведь с ним был мастер Дилюк, Ванесса и глядя на луну в небе в этот день, знала что где-то там, за кулисами космического театра, сидит госпожа Яоши — покровительница Узумаки. Она не видела её лица, но представляла себе её хорошей фигурой, далеко за её пониманием.       — До скорой встречи. — Сказал Узумаки отпуская её руку, но не выдержал и поцеловал уже в губы Кокоми. Затем его выражение вернулось к Вергилию и Данте, старший молчал глядя в землю, в его разуме, не уходил образ отца, который был ранен но был твёрже камня, не показывая и грамма боли. Данте, уже позабыл этот эпизод, изредка вспоминая, но сейчас натурально скривился видя целующихся родителей. Наруто задорно потрепал им волосы. — Слушайтесь маму, папа и сестрёнка Ванесса принесут вам подарки со Снежной, обещаю.       — Да! — Воскликнула бабочка, которая подошла поближе, услышав про часть с подарками. Каждый ребёнок любит подарки и дети заметно повеселели. — Есть там «Одноглазик» и я обязательно вам это принесу, мальчишки.       — Про Генриетту не забудь, сестрёнка Ванесса! — Воскликнул Данте, этот ребёнок щедр к своим и даже отдал своего оловянного рыцаря Вергилию, когда тот, случайно сломал его, наступив на игрушку. Вергилий поманив чешуекрылую пальцем и когда бабочка наклонилась что бы послушать, Ванесса закивала головой и показала палец вверх. Младший надул губы, когда старший брат и сестра, отказались высказать о чём они шептались.       — Ну, до скорого, малышня, Кокоми. — Улыбнулась Ванесса, потрепав мальчишек своими руками за волосы, а другой парой рук, хлопала им по плечу. Жрица стояла и была рада этому, в её жизнь вошёл Наруто и она заполучила всю эту семейку, стала матерью, она счастлива как никогда.       Наруто и Ванесса шагали по узкой тропинке, пролегающей через густой лес маиса. Высокие стебли кукурузы возвышались по обе стороны, слегка шурша на ветру, будто прощаясь с ними. Небо было ярким, облака медленно плыли над их головами, создавая спокойную, но волнующую атмосферу. Наруто шёл впереди, его взгляд был устремлён вдаль, но его мысли были частично дома, с семьёй. Рядом шла Ванесса, её уши-крылья слегка вибрировали, отражая свет, и она изредка поглядывала на него, молча разделяя его сосредоточенность.       Позади, на пороге особняка Люфтвальд, стояла Кокоми с детьми. Её короткие розовые волосы падали на плечи, и она с теплотой махала им на прощание, улыбаясь. Вергилий и Данте, стоявшие рядом с ней, тоже махали своим отцу, на лицах — детский восторг.       — Папа, сестрёнка! Возвращайтесь скорее! — крикнул Данте, на мгновение оторвавшись от руки Кокоми. Его голос прорезал шёпот ветра.       А затем их фигуры всё удалялись и удалялись, пока не растворились в желтых листьях деревьев маиса. Жрица вместе с детьми, вернулись в дом, что бы тоже приготовиться к поездке в Ватацуми, что бы дети увидели корни, родину матери. А тем временем, Ванесса напевала что-то под нос, она давно не видела своего молодого человека — Одиннадцатого Предвестника, они общались письмами и встречались раз в год или и то реже.       — Ты выглядишь счастливой, что-то случилось? — Спросил Наруто, кажется теперь ему понадобится тот жетон выданный Капитано. Чешуекрылая улыбнулась и посмотрела голубыми глаза на чёрных зрачках к отцу.       — Давно хотела посетить Снежную, я счастлива что именно с тобой туда иду. Независимо какое там у нас дело. — Она приобняла своего отца, одной из своих рук. Наруто на это, стало тепло на душе, но следующие слова, заставили его нахмуриться. — Хочу увидеться с Аяксом, тоже давно не виделись.       Узумаки нахмурил брови и вспоминал вторую встречу с этим Тартальей:       Наруто и Ванесса сидели на краю высокого утёса, откуда открывался потрясающий вид на раскинувшиеся внизу просторы. Под ними простирались леса и поля, покрытые золотистой листвой, будто перед ними была живописная картина, написанная природой. Мягкий ветерок играл с волосами Ванессы, которые, сплетаясь с её ушами-крыльями, тихо шуршали, словно напоминая о её уникальной природе. Она лежала, удобно устроив голову на коленях отца, её длинные белокурые волосы спадали вниз, касаясь его ног. Узумаки сидел молча, сосредоточенно вглядываясь в горизонт. Его взгляд был устремлен в даль, но мысли блуждали где-то глубже. Он был погружён в раздумья, размышляя о том, что ожидало его впереди. Ванесса рассказывала ему о молодом человеке, которого она собиралась ему представить. Этот факт вызывал у Наруто смешанные чувства. С одной стороны, он чувствовал волнение за свою дочь — она была уже взрослой, сильной и уверенной в себе, и её решение познакомить его с кем-то означало, что этот человек, по её мнению, заслуживал доверия. С другой стороны, в его сердце всегда будет место для беспокойства о её благополучии.       Но сейчас он ощущал гордость за её успехи. Ванесса только недавно вернулась домой из Сумеру, где успешно завершила обучение в даршане Аюрвидия. Учёба в этом престижном университете была не из легких, особенно для той, чья природа была далека от обычного понимания. Но Ванесса, с её настойчивостью и целеустремлённостью, сумела добиться значительных результатов. Наруто вспоминал её рассказы о долгих ночах, проведённых за изучением лекарственных растений, магических свойств природы и взаимодействия элементов.       — Я горжусь тобой, — тихо проговорил Наруто, его голос был мягким, но полным гордости. Он склонил голову, глядя на Ванессу, которая лежала расслабленно, её лицо было спокойным, а глаза прикрыты. — Ты проделала огромный путь, и я рад, что ты дома. Ванесса улыбнулась, не открывая глаз, её рука лениво потянулась к плечу отца, и она нежно его коснулась.       — Спасибо, папа, — прошептала она, чувствуя его поддержку и заботу. — Мне многое пришлось изучить, но я знаю, что это только начало. Аюрвидия дала мне понимание мира вокруг, но впереди ещё так много неизведанного.       Вокруг всё было погружено в умиротворённое спокойствие. Тишина их момента, казалось, была незыблемой, но вдруг что-то изменилось в воздухе. Наруто почувствовал лёгкий дуновение ветра за их спинами и тихий звук шагов, приглушённых травой. Ощущение присутствия кого-то нового становилось всё более отчётливым. Он слегка повернул голову, и его взгляд встретился с парой голубых глаз. Перед ними стоял молодой человек с короткими волнистыми рыжими волосами и знакомой уверенной осанкой. Тарталья, или как его ещё называли, Чайльд — один из предвестников Фатуи. Он стоял неподалёку, словно не желая прерывать их момент, но его глаза излучали тихую решимость.       На его голове была смещённая на бок красная маска Фатуи, которая напоминала о его статусе и прошлом, но сам Тарталья был одет просто — в серый костюм с асимметричной застёжкой, который придавал ему немного небрежный, но при этом элегантный вид. Пиджак был застёгнут лишь наполовину, открывая вид на его пояс. Чёрные ботинки и перчатки дополняли его образ, вместе с аксельбантом, который украшал правое плечо и был скреплён красным камнем. Алый шарф, перекинутый за спину, развевался в такт ветру, словно символ его яркого характера.       — Здравствуйте, дядь Наруто, — спокойно, но с лёгкой улыбкой сказал Тарталья, скрестив руки на груди. — Вижу, Ванесса уже обо мне рассказала.       — Папа, это он, мой парень. Ну ты же его помнишь...       Наруто, сидя на краю, вдруг почувствовал тяжесть в груди, словно нечто тёмное начинало пробуждаться внутри. Его глаза затуманились, а мысли, ещё недавно сосредоточенные на Ванессе и её будущем, начали теряться, фокусируя на этом человеке. Он медленно встал, его движения были тяжёлыми и неестественными. Набрав воздуха, Наруто вдруг закрыл глаза, и в мгновение тишина этого мира рухнула под грохот его ужасающего рёва. Этот звук был нечеловеческим, демоническим, он заполнил воздух, проникая в каждый уголок окружающего пространства. Казалось, сама земля дрожала под его ногами.       — ТЫ?! — Воскликнул отец и продолжил. — АХ ТЫ КУСОК ГОВНА, ДА Я ТЕБЯ НА КУСОЧКИ ПОРВУ! — Крикнув это, Наруто упал на колени, его лицо начало трансформироваться. Кожа стала более грубой, тёмные линии проступили на щеках, зловещие отметины становились всё более явными. Его зубы обнажились в дикой оскале, глаза налились кровью, а из-под век проглядывал хищный, бездушный взгляд. С каждым вдохом его тело окутывалось пламенем демонической чакры, которая внезапно вспыхнула вокруг него, образуя шесть хвостов. Эти хвосты плавно изгибались в воздухе, как щупальца хищника, готового разорвать всё на своём пути.       Кости хвостатого чудовища начали проступать сквозь кожу Наруто, его тело ломалось и перекручивалось, готовясь принять свою истинную форму. Небо над головой внезапно почернело, как будто сама природа отступала перед этим ужасающим проявлением силы. Облака сгустились, и лишь редкие вспышки молний прорезали тьму. Аякс, стоявший неподалёку, застыл, широко раскрыв глаза. Его руки медленно приподнялись в защитном жесте, но страх полностью захватил его тело. Он помнил каким чудовищем был Наруто, отец его девушки. Тарталья, сделал несколько шагов назад, понимая, что любое неверное движение может привести к его гибели.       Узумаки вновь поднял голову, его лицо теперь полностью принадлежало чудовищу, а не человеку. Густая чакра шипела, окружающие скалы трескались под давлением его силы. Из его горла вырвался хриплый рык, напоминающий предсмертный вой, и хвосты за его спиной развернулись, готовые сокрушить всё вокруг. Наруто, уже погружённый в своё демоническое состояние, продолжал рычать, его глаза были полны бешенства, а огненная чакра хвостатого чудовища неистовствовала вокруг него, создавая иллюзию, что вот-вот произойдёт нечто ужасное. Но внезапно, как из другой реальности, прорезался тонкий, но уверенный голос Ванессы:       — Фу! Плохой папа! Плохой лис! — Она наклонилась к отцу, потянув его ухо ярости хвостатого, с почти детской непосредственностью. Её лицо не выражало ни страха, ни паники, только раздражение, как если бы она упрекала его за какую-то мелочь.       Её отец внезапно застыл, его рык оборвался на полуслове. Лицо чудовища исказилось от удивления, и одна из его густых бровей приподнялась, выражая то самое вопросительное недоумение, которое часто бывает у людей в моменты неожиданности. Его хвосты замерли в воздухе, а чакра вокруг него, казавшаяся неуправляемой силой, начала мерцать и угасать. Ванесса, не останавливаясь, указала на отца пальцем, будто обличала его в каком-то проступке, как будто зверь, в который он превращался, был всего лишь непослушным питомцем.       — Плохой лис, — повторила она с лёгким раздражением, как бы подчеркивая свою позицию. Она указала на Аякса, который сжался от страха, он пришёл сюда без своего глаза Бога или глаз Порчи, показывая что он безоружен и тот инцидент на Караван-рибате, было его ошибкой, юношеским пылкостью. Он уже извинился и жалел об этом. — Да нормальный он парень, чего ты!       Наруто вновь зарычал, но теперь это был скорее звук недовольства или растерянности, чем угроза. Его тело медленно начало возвращаться в человеческую форму. Чакра хвостатого демона, которая окутывала его, с каждым его выдохом втягивалась внутрь, словно отступая перед силой простой, но твёрдой воли его дочери.       — Ладно. — Сказал Наруто, вставая и окончательно вернув человеческую форму. Он посмотрел на Ванессу и увидел только твёрдую позицию насчёт этого Фатуи. — Приношу извинения. — Взгляд голубых глаз иномирца, упал на сжавшегося Аякса. — А ты, не жди что я полезу обниматься.       — Б-благодарю за шанс, дядь Наруто... — Тарталья всё так же поднял руки в примирительном жесте, он сохранял лицо, но было видно, как бровь его дёргается. Узумаки зарычал как лев на обращение к нему как «дядя» и Ванесса хохотнула громко.       Наруто вспоминая это, только оставалось вздохнуть. Он не одобрял их союза, но услышав что Тарталья принял её форму монстра, даже удивился. Быть может всё-таки стоит ему дать шанс? Если он обидит её, то на одного Предвестника будет меньше. Когда Рыцарь и Чешуекрылая добрались до "Винокурни Рассвет", их уже ждал Дилюк. Золотистый свет восходящего солнца падал на виноградные поля, обрамлявшие дорогу к винокурне, создавая спокойную, почти идиллическую атмосферу. Но в это утро она была нарушена присутствием Дилюка, чья фигура стояла чуть в стороне, прислонившись к старому дубу. Он выглядел иначе, чем обычно: длинные красные волосы, столь знакомые Наруто и Ванессе, отсутствовали. Вместо них его голову покрывали чёрные волосы средней длины, аккуратно зачёсаны назад.       Он был одет в чёрный сюртук, лишённый золотых узоров и яркой вышивки, к которым привыкли все знающие его люди. Наряд был простым, сдержанным, словно для того, чтобы не привлекать внимания — маскировка, идеально подходившая для путешествий в далёкую и суровую Снежную. Лишь его глаза, такие же пронизывающе алые, как и прежде, выдавали в нём настоящего Дилюка. Он оторвался от дерева и сделал несколько шагов навстречу Наруто и Ванессе, окинув их коротким, но внимательным взглядом. В его движениях чувствовалась привычная уверенность.       — Я ждал вас, — сказал Дилюк, его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась скрытая решимость. — не будем терять времени, я всё объясню в дороге.