Твоя улыбка

Засыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай.

      Вокруг тишина, гнетущая, будоражащая сознание и высвобождающая наружу все потаённые страхи. Рядом люди, каждый дышит через раз. В глазах надежда, хоть воздух и пропитался давящим чувством неизбежности.       Лололошка сидит на грязной, пропитанной кровью, земле и придерживает седую голову на своих коленях. Аккуратно рукой рану на шее зажимает и вымолвить слова не может. Глаза слезами наполняются, и сердце стучит так быстро и часто, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.       — Ло… Шка… Лололош… — зовёт старческий голос.       — Молчи! Прошу, пожалуйста, молчи! Сейчас врачи придут, мы тебя спасём! — давя рвущийся из груди всхлип, умоляет мальчишка.       На фоне взрывы, бойня. Фарагонда, чтоб её, прознала про дела квартета и объявила войну Поэне.       Не в первый раз, — говорили они.       Убийцы нас защитят, — заверяли они юного мироходца.       Да только на сердце Лололошки тревога была неясная, окрепшая только сегодня, когда увидел он, как старая ведьма одним ударом доводит до предсмертного состояния его самого дорогого человека.       Думать ни о чём не хотелось, бежать в бой, рваться, мстить — тоже! Вояк вокруг было навалом, да только сострадание к раненому у них было будто фальшивое. Ашра, что могла бы понять сейчас чувства Лололошки, находилась на передовой. Обещала прикрывать их, говорила, что Эо точно выживет.       Лололоша не выдерживает и сгибается в три погибели, роняя слёзы на еле дышащую грудь. Надежда умирает вместе с человеком, который за такой недолгий срок смог стать для парня отцом. Своих настоящих родителей брюнет если и знал, то точно не помнил. Были подозрения, когда он рассматривал плакат самого опасного преступника Междумирья, но такие смутные, что и думать о них не хотелось, когда рядом жила и дышала родительская фигура.       — Лололошка, — вновь позвал Эо, касаясь морщинистыми пальцами раскрасневшихся щёк и утирая влагу.       — Что? — капризно, недовольно всхлипнули в ответ. Не хотелось терять людей, оставаться одному, без поддержки и опоры в этом жестоком, преступном мире.       Люди вокруг переглядывались, шептались, но подходить не решались. Никто из них не мог помочь умирающему, уже похоронили его мысленно, давали время попрощаться. Даже Сан-Фран, с чьим взглядом контрабандиец ненароком пересёкся в поисках поддержки, своими пустыми глазами понять дал, что шансов нет.       Эо закашлялся.       — Спасибо тебе… За сына, — начал он хрипло, а Лололошка заметил, как глаза его стекленеть стремительно начали.       — Нет-нет-нет! — панически умолял парнишка.       — И за то, что сумел, кх-кх, скрасить будни простого старика, — он подавился и выплюнул кровь, задышал глубоко, будто выдыхая из лёгких последний воздух, — и прости… Что не смог увидеть, как ты…       Он не договорил, оставив свою мысль на обдумывание большинства. Рядом что-то взорвалось, пущенный снаряд. Мироходцы встрепенулись, часть побежала на разведку, часть образовала кольцо. Стремились убедиться, что пока в безопасности.       А Лололошка заревел, громко, отчаянно, навзрыд. Отпихнул от себя положившего руку на плечо Франа и вцепился в уже мёртвоё тело.       — Нет-нет-нет, ты будешь жить… Сейчас… Махну мечом и ты очнёшься… — пытался он найти какое-то решение, пока бездумно касался земли в поисках спасения.       — Лололошка, — позвал голос эльфа, который так и не отошёл.       — Он не слышит, — в своей манере сказал Павел, поджимая губы сосредоточено.       — Что делать будем? — спросила какая-то воровская дама, пока Фран пытался принять происходящее.       — В смысле? — севшим голосом, переспросил он.       — Гарант умер, договоры между гильдиями недействительны, — будто это само собой разумеющееся, фыркнула девушка.       — Вас это сейчас интересует?! — вспыхнул маг, чувствуя горький осадок из-за потери друга. Громкий плач Лололошки никак не помогал ситуации.       — Вот именно, у нас нет времени лить слёзы. Сначала нужно остановить Фарагонду, а потом искать нового гаранта,— также возмущённо, но ни тем, чем нужно, воскликнул Павел.       — Вы серьёзно? — неверяще прошептал Сан-Фран.       — Парень, — со вздохом начал Павел, завладевая его вниманием, — это война, пока идут бои нам нет дела до погибших. Похороны будут потом, там и поплачем. А сейчас, вперёд, Поэна!       — Вперёд! — подхватили мироходцы и дружным строем отправились на поле боя.       А Фран так и стоял. Стоял и думал, насколько это ужасно и неправильно, бесчеловечно, совершенно негуманно.       Взглянул на Лололошку, который от безысходности махал мечом так, что скорее бы покалечил труп старика, нежели помог. Маг присел возле него на корточки.       — Лололошка, — позвал он негромко.       — Нет... — повторял он вновь и вновь.       — Лололошка, опусти меч, это не поможет, — он схватил товарища за руку и, подождав, пока тот перестанет вырываться, начал нежно разжимать пальцы.       — Почему? — сглотнув, спросил он. Взгляд у брюнета был совершенно пустым и безжизненным, — почему именно он?       — Мы теряем самых дорогих и близких, — закончив с мечом, тихо ответил Фран — поэтому мы должны держаться вместе.       Он обнял Лололошку за плечи, не сильно, без давления и принуждения, но уже вскоре почувствовал, как тот с силой в него вжался. Выдохнул, положил руки на спину и начал нежно гладить, позволяя выжить из себя остатки слёз.       — Если… — хрипло начал Сан-фран, чувствуя, что скоро и сам сорвётся, — Если тебе от этого легче, то Эо очень хотел бы увидеть твою улыбку, когда всё закончится. Давай ты больше не будешь грустить, пока он смотрит на тебя с неба?       Он погладил тёмные кудри, удовлетворённо замечая, как всхлипы замолкают.       — Он правда хотел, чтобы я улыбался? — спросил он недоверчиво.       — Очень, — уверенно кивнул маг.       Лололошка отстранился, вытер слёзы.       — Тогда я его не подведу, — и сказано это было настолько решительно, что Фран больше не сомневался ни в личности нового Гаранта, ни в благополучии будущего Поэны.