Бородатая история

      Королевство Кхазад-Дум процветало уже не одну тысячу лет под мудрым правлением совета. О богатствах этого места слагали легенды, а сама крепость казалась неприступной. Вход в эту священную обитель гномов был надёжно запечатан каменными скалами, опутанными волшебством. Входящий в дом гномов должен быть чист намерениями и не таящий в сердце зла — так и только так было возможным попасть в твердыню горных правителей. После смерти Смауга Ужасного, дракона, сражённого человеком, город под горой воскрес в своём великолепии, в том числе и благодаря чарам старика-волшебника. Семь домов и основателей рода объединились в единый совет старейшин, лишь усилив мощь своего правления. Шаткий мир между людьми, эльфами и гномами был заключён ещё при правлении Торина Дубощита, и поддерживался после его смерти в битве пяти королевств.       Юнги принадлежал старейшему роду Рыжебородых и являлся прямым наследником одного из правителей города. Его первый в жизни официальный приём, который проводился раз в десятилетие, казался ему довольно волнительным событием. Совсем недавно он достиг возраста совершеннолетия — всего ничего, а в свои шестьдесят Юнги был удостоен правом присутствовать на торжестве в честь приёма делегации эльфов. Королевскую семью сопровождала многочисленная свита из лордов в великолепном шествии на белоснежных лошадях, которые отливали лунным серебром при свете солнца. Он никогда в жизни не видел настолько сияющего блеска, исходящего от благородных существ, которые с высоты своего роста осматривали толпящихся со всех сторон гномов в тронном зале своим надменным горделивым взглядом, пока спешивались. Топчась где-то за спиной своего отца с такими же наследниками других домов, Юнги с интересом разглядывал прибывших. Границы королевства строго соблюдались, поэтому ему ещё не доводилось видеть представших перед глазами эльфов. Красивые лица, точно литая мраморная белоснежная статуя без единой эмоции, обрамляли серебряные, идеально ровные длинные волосы. В груди плескался некий трепет благоговения от восхищения чужой не виданной им ранее красотой. Поистине величественные создания без единой эмоции на лице. С гномами было куда проще, по мимике можно было считывать чужое настроение, а тут Юнги терялся.       — Хосок, — толкнув друга в бок локтем, Юнги шепнул тому на ухо. — Ты почему не сказал, что они дьявольски красивые, а? В наших учебниках они выглядели совсем не так, — вспоминая изображения из книг. — Художник криворукий был, что ли.       — Да где они красивые? Вон, посмотри — бороды нет, все на одно лицо. Поди разбери, кто из них кто. Худые, длинные, страшные, фи, — скривился тот, поморщив нос.       У Юнги на этот счёт было другое мнение. Разглядывая короля, его величественный стан, ушитый белым золотом плащ в пол с откинутым капюшоном поверх расшитого узорами платья, он пожирал взглядом каждую деталь. Одна изящная корона чего стоила — такая же блестящая, как и всё остальное, она отблёскивала усыпанными витиеватым узором алмазами. Взгляд скользнул по лицам и других спутников, пока не зацепился за небольшую фигуру позади остальных.       — А что там делает гном? — ткнув друга в бок, Юнги неприлично нагло выглянул из-за плеча старейшины, пытаясь разглядеть прячущуюся позади остальных фигуру, и тут же был одёрнут за рукав.       — Давай веди себя скромнее, Юнги. Совсем забылся. Тебя так больше на приёмы не пустят, — шептался Хосок, пока король эльфов произносил долгую приветственную речь. — Нет там гномов. И быть не может.       — Да как же, вот же ж, ох…       Юнги застыл с отвисшим ртом, когда шествие эльфов расступилось для подношения совету старейшин сундуков с золотом в обмен на сияющие камни, а ему открылся вид на небольшого роста спутника. Красивее в жизни он ещё ничего не видел. Даже золото, которое гномы боготворили и трепетно обожали, не могло сравниться с увиденным. Поистине прекрасный изящный лик отозвался уколом в самое сердце. Юнги не верил в любовь с первого взгляда, но сейчас он в этом усомнился. У них в роду, как и у потомков из других домов, женщину-гнома встретить можно было нечасто. И то, по внешним признакам те совсем не отличались от мужчин — носили бороды, обладали такой же силой, грубым голосом, и вообще, он, собственно говоря, не встречал ещё ни одну. Женщин было принято скрывать от посторонних взглядов, и даже если те где-то и ходили между ними, вычислить это было довольно сложно. Точнее — невозможно. Ту же мать Юнги не помнит. В его доме, кроме отца, постоянно находились и другие гномы, поэтому кто из них другого пола ему было невдомёк. Каким-то особым вниманием его не баловали. Он просто знал, что те существуют, и на этом его познания о противоположном поле заканчивались. Воспитывали всех одинаково, как и одевали — никаких различий. Оттого и при виде небывало красивого гнома в платье, жившего среди эльфов, а, может, и находящегося в плену или в заложниках, у Юнги в груди росло негодование. Как можно было скрывать и прятать от своего рода настолько прекрасную даму? Когда его восхищённый взгляд столкнулся с чужим, Юнги совсем восторженно выдохнул, расплываясь в улыбке. Голубые глаза напротив отливали морем. Юнги влюбился. Но удивлённые глаза лишь нахмурились, сменив на лице эмоцию, и теперь он точно был уверен — женщина-гном, эта прелестная незнакомка, однозначно была похищена. Но почему на этот вопиющий случай так спокойно реагировали старейшины — ему было не понять. Возможно, заложница была гарантом ненападения и того самого шаткого мира между их мирами. Кто его знает, в тонкости политики Юнги пока что не посвящали, отмахиваясь простым незамысловатым «не дорос». И тут он воспарил духом, решив спасти несчастную из лап коварных эльфов и подарить той свободу. Ну как свободу — план был немного другим. Украсть, как было принято в их домах, и жениться. Оттого и прятали женщин от чужих глаз, чтоб тех не воровали по кругу. Хотя если та была несогласна — жди побоев, и неслабых таких, да. В общем, план был таков — мешок на голову, кольцо на палец и в пещеры под гору, а там Юнги уже женат, и полон дом маленьких гномиков, путающихся под ногами. Так, по крайней мере, рисовалось ему светлое будущее, пока он продолжал пожирать взглядом свою избранницу сердца. И казалось, что с каждой секундой любовь в нём росла и крепла. Не каждому гному вообще удавалось жениться. Да и детей гномов он почти не встречал. Как и откуда они брались тоже знал плохо — в определённый момент в их поселении просто появлялись новые лица. Но судя по тому, что он пережил сам — тех воспитывали отдельно, как и его самого, подальше от других. Не исключены были и случаи, что гномы воровали таких же гномов-мужчин, не до конца разобравшись в половой принадлежности. А там и драки были, если новоиспечённая пара не достигала согласия в сексе. Если после таких утех всё же появлялись дети — это однозначно был успех.       — Хватит так пялиться, — приподнимая ему отвисшую челюсть, Хосок недовольно бурчал. — Это эльфийский принц Чимин, и он позор их рода — карлик. Уродливее эльфа я ещё не встречал — ни кожи, ни рожи.       — Сам ты урод, а ну-ка заткнись — или прям здесь в челюсть получишь, — огрызнулся Юнги, толкая друга, пока один из старейшин не осадил их взглядом, чуть оглянувшись назад. — Врёшь ты всё, сволочь! — ругнулся Юнги. — Сам, небось, глаз положил на гномиху. Так вот знай — она занята! Моя, понял! Увижу, что свои коротенькие ноги к ней подкатывать станешь, переломаю к херам! И чтобы я не слышал таких слов о моей будущей жене из твоего поганого рта, — рычал Юнги на ухо, сжав другу предплечье. — Я слежу за тобой!       — Господи, дай мне сил, — выдохнул Хосок, закатив глаза, в последний раз взглянул на эльфийского карлика и фыркнул. — Да боже упаси меня связываться с эльфами. Стремные, что пиздец. Нет бороды — значит урод! — и тут же ойкнул, получив кулаком под дых.       К строптивому непослушному молодняку тут же подошёл учитель по знаку от старейшины и встал между ними, дабы пресечь будущую стычку, а, возможно, и драку прямо посреди приёма. Хорошими манерами гномы не славились, но драка на глазах у правящих домов и короля эльфов была всё же неприемлемым событием. Юнги заткнулся, но продолжил пожирать взглядом свою избранницу, по воле случая оказавшуюся в плену у другого народа, смакуя упомянутое имя на языке. Чимин — так звали чарующей красоты даму сердца. Когда его будущая жена, как ему виделось, подошла ближе и выразила почтение, Юнги не сдержался и подмигнул. А то, каким брезгливым взглядом его окатили, только вызвало азарт и глупейше-счастливую улыбку. Его женщина оказалась строптива, как сивый мерин, и демонстрировала недоступность, чем ещё больше вызывала в нём растущее обожание. Хоть и чуть-чуть смутилась после несдержанного «Ва-а-а, красотка какая». За последнее Юнги долго и нудно выслушивал от учителя нравоучения…

***

      Чимин с детства чувствовал себя изгоем. Ошибка или насмешка природы сделала его бельмом в глазу королевского рода эльфов. Только приближённая свита на протяжении нескольких столетий знала, что он сын короля. И когда уже спустя век родители поняли, что в росте он не прибавит — представили его двору. Иметь сына-карлика было крайне непочётно, и даже природное безразличие в день представления сына своему народу некоторые не сумели удержать на лице. По толпе пронёсся рокот негодования, а настроение Чимина скатилось ниже некуда, когда он всё же словил несколько брезгливых взглядов. Но, слава Богу, он был королевской крови, и это спасало ему жизнь. Пусть он был и не наследным принцем, а только вторым в очереди на престол, но если бы не его мать, вставшая грудью на защиту, Чимина бы изгнали. Но пока у старшего сына не было наследников, а у него братьев или сестёр — он всё же был королевской крови, а значит — весомой фигурой в жизни династии. К нему старались относиться с почтением, как к принцу, но Чимин знал одно — ему никогда не встретить себе пару, как и никогда не стать королём. Ни один эльф не глянет на недостойного карлика, сколько бы он ни старался, как и не станут ему подчиняться. Благородство и чистота крови у эльфов была превыше всего. А врождённая надменность во взглядах собственной расы лишь подтверждала его догадки — он уродлив и недостоин. Этого не изменить. Отличие даже в несколько сантиметров роста уже считалось чем-то неприлично вопиющим, не говоря уже о нём — карлике. Чимина старались не замечать и говорили с ним лишь тогда, когда он сам обращался с вопросом, проявляя уважение к статусу, но не более.       На пути в город гномов у него даже не было собственной лошади. Чимина посадили за спину одного из учителей, как какого-то ребёнка, чем лишь подчеркнули его неспособность быть наездником. Его злило, что он не мог выглядеть так же величественно, пусть даже не как отец, а хотя бы как рядовой эльф, а такое подчёркивание его физического недостатка, как короткие ноги, не достающие до стремян, — вызывало скрытые насмешки и снисходительные улыбки за спиной. Но долг оставался долгом. Раз его взяли на приём, нужно было держать маску на лице, пока не пройдёт торжественное мероприятие и обмен богатствами с заверениями поддерживать нейтралитет и дальше. Эльфы подносили гномам полюбившееся им золото, а взамен получали белоснежные самоцветы и бриллианты, так ценящиеся в его доме. Обмен любезностями и почтением был частью закреплённого когда-то давно договора о мире. Два гордых народа пусть и не питали особой любви друг к другу, но по крайней мере выгодно сотрудничали. В этот раз встреча была в величественном городе под горой, и Чимин был вынужден терпеть унизительно длинную дорогу за спиной своего учителя.       Уже на самом приёме, словив на себе откровенно восхищённый взгляд рыжего гнома с кудрявой бородой, Чимин был шокирован. Ну не привык он к пристальному вниманию к собственной персоне. Обычно его старались попросту игнорировать и не замечать, считая недостойным. Здесь же было совсем иначе — в глазах напротив буквально сверкали розовые сердечки, а глупая улыбка на одну сторону лица с чуть отвисшей челюстью так вообще смущала. Поначалу показалось, что над ним посмели насмехаться даже гномы, ибо ростом он от них ничем не отличался. Бесило то, что в сравнении даже с этими горными жителями Чимин и им немного уступал. Вот прям до скрежета зубов раздражало это небольшое превосходство сантиметров. Мало того, что один надоедливый рыжий чёрт ему глазки строил, так ещё и умудрился смутить его небывалой наглостью, когда подмигнул в такой неподходящий момент. И красивым назвал, да. В том, что он понравился гному, Чимин теперь не сомневался. Это льстило? Будоражило? На него обычно даже смотреть не хотели, а тут откровенно так пожирали голодным взглядом. Да, это однозначно почёсывало самолюбие. Остальные гномы, которые не придерживались маски на лице, в отличие от его собратьев, откровенно кривились. Но не этот. Рыжий излучал восторг всем своим видом, а он, хоть и тайком радовался такому вниманию, всё же надменно скривился, одарив гнома пренебрежительным взглядом. А вдруг всё же смеется?       За в изобилии накрытым столом Чимин, как и полагается, сидел между своими собратьями, правда, стул ему поменяли на более высокий — для гномов. И пока делали замену этой совсем незначительной детали, он сгорал со стыда, но отчасти был благодарен за подаренную возможность не выглядывать из-за стола. Гномы старались угодить, посадив его повыше, хоть могли и проигнорировать вовсе. Всё же, если у эльфов был такой вот экземпляр, как он, то это был отличный шанс просто насмехаться, подчеркивая его несостоятельность. Но рыжий, который не сводил с него взгляд, подал знак слугам, и ему тут же притащили огромный дубовый «трон». Маленький знак внимания был довольно приятным. Дома у него такого стула не было, и на приёмах Чимин обычно или не присутствовал, или сидел недолго, выглядывая из-за мраморной столешницы носом. Сейчас он почувствовал себя почти равным остальным. Изобилие салатов, специально приготовленных для эльфов, тоже несомненно радовало, но никто почти ничего не ел. Гордость не позволяла. А раз Чимин и так отличающийся от всех, то решил не отказывать себе в трапезе. И пока он жевал свои листочки салата, гном, подперев щеку ладонью, продолжал умилённо пялиться на него, периодически вздыхая и попивая медовое пиво.       Чимин не отказал себе в удовольствии и все же рассмотрел своего воздыхателя. Не каждый день встретишь того, кто на тебя смотрит не с надменностью или презрением, а открыто с обожанием. В этом он уже убедился. Сделать это тайком не получилось, потому что тот попросту не сводил с него глаз. И гнома совершенно не смущали ответные взгляды и немые вопросы кивком подбородка «Чего тебе?» от Чимина. Лишь наоборот — поощряли громко вздыхать. Чимин пытался игнорировать, но не получалось, больно интересно было наблюдать чужое такое непривычное немое обожание. Уже под конец ужина гном всё же оторвался от созерцания его персоны, вскочил и куда-то убежал. А спустя минут пятнадцать притащил под узды серебристого пони, почти такого же благородного окраса, как и их лошади. Подарок оказался как нельзя кстати. Чимин охнул в восхищении, не сумев сдержать эмоцию на лице. Спрыгнул со своего стула и погладил животное по носу, а рыжий протянул ему поводья, рухнув на одно колено.       — Подарок для моей королевы, — и так же влюблённо пялился с глупой улыбкой на лице.       Фраза прозвучала довольно обидно — его назвали королевой, и это вызвало улыбки у эльфов, но Чимину было не привыкать. В глазах напротив не было и капли насмешки над ним, а подарок был слишком прекрасен, чтобы испортить ему настроение. Гном, протягивая поводья ему в руку, не упустил шанса и с каким-то благоговением помял ему ладошку, почти нежно огладив ту грубыми пальцами. Наблюдать, как тот буквально расплывался от восторга, было забавно. А ещё чертовски приятно, да. С близкого расстояния рыжий показался ему довольно милым и даже симпатичным. Чимин смутился.       — Благодарю, — совсем зардевшись, он отобрал захваченную в плен ладонь и улыбнулся, а гном, едва услышал его голос, схватился за грудь в области сердца и снова охнул.       Вернувшись на своё место, тот уже не скрывал счастливой улыбки на лице и продолжил пялиться, дав знак прислуживающим гномам подливать Чимину медовухи в дубовую кружку. Ухаживал? Возможно. Такое непривычное ему внимание было по душе, поэтому он даже несколько раз улыбнулся в ответ, тут же пряча взгляд. После ужина эльфам выделили отведённое место для ночлега, а он, уже заметно охмелев от льющегося рекой пива, решил немного проветриться, рассматривая с высоты ступеней лабиринты города под горой. Действительно величественное место. Тронный зал с огромными статуями правителей отливал золотом и бликами Солнца, отражающимися на камнях. Жизнь кипела днём и ночью, гномы сновали туда-сюда, не обращая на него внимания, а где-то вдалеке слышался непрерывный шум рабочих, добывающих из недр горы сокровища. Рыжего нигде не видно было, хоть Чимин и не против был немного пообщаться. Познакомиться поближе, что ли. Так просто возвращаться на следующий день, не перекинувшись парой слов, попросту не хотелось. Не каждый день встретишь кого-то, влюблённого в тебя. На пьяную голову он жаждал немного поболтать, а, возможно, и пофлиртовать. Но поход по каменным чертогам длился недолго. Чего Чимин точно не ожидал, так это бесцеремонно наброшенного на голову со спины мешка и крепкой хватки. Его одним махом закинули на плечо во всех его шикарных платьях, как какой-то мешок с песком, и быстренько так побежали, не сбавляя темп, по лестницам. Будто он и не весил ничего совсем. А все его трепыхания и возмущения с требованиями поставить его на место похититель играючи игнорировал. В голове не укладывалось, что кто-то посмел похитить эльфийского принца в такой торжественный день, прямо под носом делегации. Не помогли ни воинственный настрой, ни тумаки, которыми осыпал Чимин чужую спину, ни крики. Его бесцеремонно хлопнули по заднице и продолжили бег, весело хихикая. Когда Чимина всё же опустили на ноги и стянули мешок в какой-то каменной пещере, которая, судя по всему, была чьим-то жилищем, обставленная дорогой дубовой мебелью, он узнал своего похитителя. Рыжий бородатый гном всё так же счастливо улыбался, демонстрируя десна.       — Ты совсем охренел?! — возмутился Чимин, поправляя подолы скомканного во время нелепого путешествия на чужом плече платья. — Какого чёрта происходит?! — не сдержав маску беспристрастия на лице, нахмурил брови.       — Я украл тебя, моя королева, точнее — спас из плена эльфов, — улыбаясь, произнёс гном. — Меня Юнги зовут. Я из рода Рыжебородых и прямой потомок старейшины, — горделиво так. — А ты теперь моя жена, — с каким-то трепетом пробормотал тот. — Потрахаемся? — с надеждой в голосе.       Чимин опешил от такой наглости. У него просто отнялся дар речи. Вот так просто — мало того, что его украли, так ещё и прям в лоб предложили сношаться.       — Что? — растерянно пролепетал он.       — Ну или поборемся, а потом попоремся? Можно и так, я люблю поиграть, — гному наглости было не занимать, как и бесстыдства, и он напористо притянул Чимина к себе за талию, вжав в крепкую грудь всем телом.       — Ты с ума сошёл? Что ты несёшь?! — попытался оттолкнуть того от себя, но ничего не вышло. Ни тебе флирта, ни умных речей — потрахаться предложили. Гном лишь крепко обхватил его стан одной рукой и не выпускал, продолжая улыбаться. — Да как ты посмел меня похитить! Я эльфийский принц! Прямой наследник короля! Быстро верни меня обратно откуда притащил, гном!       — Юнги. Меня Юнги зовут, мой принц. И я готов называть тебя, как тебе нравится, — пошевелив бровями несколько раз, глупо хихикнул. — И у нас так принято. Воровать женщин. Ты теперь моя, — с неизменной гордостью пролепетал тот.       — Я мужчина! Я эльф! Принц! — топнув ногой.       — Как скажешь, моя дорогая, — Юнги так же бесцеремонно впился в губы.       Нагло скользнул языком по губам, втянул нижнюю и буквально присосался, с упоением причмокивая. Целоваться оказалось довольно приятным занятием. Чимин и не думал, что вообще когда-либо ему доведётся это делать хоть с кем-то, но был в этот момент крайне возмущён чужой наглостью. Поначалу, по крайней мере.       — Отпусти меня, — промямлил Чимин в чужие настырные губы, но упрямства гному было не занимать. Тот голодно скользил губами по его лицу, жадно перекинувшись на шею, а Чимин уже в пылких объятиях на хмельную голову не прочь был и продолжить. Ласкали его довольно умело, не говоря уже с какой страстью и обожанием к нему жался этот Юнги. Познания в обычаях гномов были довольно скудны, поэтому раз тот так уверенно заявлял, что у них так принято — что ж, ладно.       — Не могу. Твоя красота лишила меня рассудка. Никогда не видел никого прекраснее! Не отпущу, я влюблён! — Юнги шептал комплименты, осыпая кожу поцелуями, чувствуя, как напор сопротивления постепенно спадал, а ему невольно подставляли шею под ласкающий язык. — Вот так, молодец.       — Я… чёрт, — Чимин не нашёлся с ответом. Такое в свой адрес он слышал впервые, и чужая похвала, пыл, жажда — покоряли. Гном весь вечер не сводил с него влюблённого взгляда. А если это небольшое путешествие в конце концов обернётся для него любовным приключением и небывалым удовольствием, которого ему не видать у себя дома, то почему бы и нет. Чёрт с ним, пусть думает что угодно, если так хочется, а вот возможность потрахаться действительно Чимину не светит в привычной обстановке. Так почему бы и нет? Гном довольно симпатичный, а подарок от него в виде белоснежного пони так вообще вызывал в нём восторг. Чимин ответил. Притянул Юнги за бороду, оторвав от шеи, и толкнулся навстречу языком. Такого шанса у него больше не будет, а стоять и пререкаться, строя из себя благородного эльфа, было не к месту. Упустить возможность с единственным воздыхателем — преступление века, да и гном был не последним человеком в королевстве под горой. Не так уж и зазорно переспать с принцем, пусть и с гномом, который, к слову сказать, был чуть выше него самого.       Борода непривычно щекотала подбородок, но целовался Юнги отменно. Хотя откуда ему знать, как вообще целуются гномы. Он и сам двигал языком чисто по наитию, но это было возбуждающе сексуально. Чимина просто размазало от чужого напора и проявленной страсти. Его жадно щупали, сжимали и мяли за все мягкие места, как нечто драгоценное. Объяснять, что он мужчина и что гном ошибся в своём выборе, Чимин посчитал глупой затеей. Сейчас он плавился в чужих объятиях, а женщин в городе не заметил вообще. Так что не исключён вариант, что тем было попросту плевать с кем спать — собственно, как и у них дома. Эльфы тоже не брезговали мужчинами, не возводя чётких границ половой принадлежности. У них почитался культ любви, а с кем — было уже неважно, как и количество участников в этом мероприятии. Но если эльф был влюблён — тут правила менялись. Поэтому, пока они не выбрали себе пару и не влюбились до скончания веков, утехи были частью их жизни, в которую Чимина не приглашали из-за физического недостатка в росте. Так что его маленькая тайна о сексуальных похождениях будет приятным воспоминанием по возвращению домой.       Оттолкнув Юнги к стене, Чимин и сам набросился голодным волком, вырвав из груди гнома очередной восхищённый вздох и глупейшую улыбку. Тот чувственно провёл пальцами по его губам, когда он вжался ему в грудь. Влюблённо осматривая контур, горячо прильнул. Пылко сминая полные губы, Юнги толкнулся языком в горячий рот и яростно принялся вылизывать в мокром поцелуе. Целоваться было чертовски приятно, а умелый любовник не скупился на это. Возбуждённо выдыхая горячий воздух и чуть постанывая от наслаждения, Чимин позволял делать с собой всё, что тому заблагорассудится. Его рывком развернули к себе спиной, вжав грудью в стену, голодно покусывали шею, мазали языком и обсасывали ухо, шепча комплименты, опаляли дыханием.       — Какая красота, чёрт. Повезло же мне с тобой, — мурлыкал в ухо. — Здесь тебя никто не услышит, можешь быть громким, — на тихом стоне прошептал Юнги. — А кожа какая медовая… Блять, — Юнги, вжимая Чимина в стену, принялся быстро распутывать завязки на штанах, приспуская их до колен.       Чимин почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось ему в зад, а жадные руки стали задирать подолы его платья вверх и стягивать с него штаны. Жарко постанывая ему в шею и осыпая её поцелуями, гном, к его удивлению, стал толкаться членом ему между бёдер. Он всё ждал проникновения, но тот лишь тёрся и скользил то меж половинок, то вглубь ног. Дело пришлось брать в свои руки.       — Ты не попал, — прохрипел он от возбуждения, когда его голову чуть вывернули вбок и поцеловали, продолжая трахать ему ноги, размазывая капельки влаги, сочащейся из члена, по внутренней стороне бедра. Крупная головка проезжалась по поджатой мошонке, доставляя удовольствие, но этого было преступно мало.       — Да? — удивлённо вскинулся тот, опустив взгляд на свой член. — Прости, я не силён в познаниях женской анатомии.       — Да, блять, — вздохнул Чимин, но не стал уже исправлять свой нелестный статус в чужих глазах и демонстрировать член. Хотя, скорее всего, и это не смутило бы любовника. Завёл за спину руку и сжал в ладони крепкий толстый ствол. С размерами гном не уступал даже эльфам, а Чимин уже представил, как же сладко его будет распирать от него. Не раз приходилось наблюдать чужие оргии у себя дома, с надменным видом проходя мимо. Эльфы в плане раскрепощённости совершенно не стеснялись предаваться любви на чужих глазах. А Чимину лишь оставалось удовлетворять себя самому, закрывшись в комнате. — Подожди, — пискнул он, когда приставил крупную головку к сжавшейся дырочке, но Юнги тут же толкнулся вперёд, распирая собой узкий вход.       Гном послушно замер, услышав болезненный хрип, и придвинулся ближе, зарывшись носом в белоснежные волосы, вдыхал аромат. И пока тот ненасытно втягивал запах его кожи и осыпал поцелуями затылок, жадно отодвигая воротник туники, лишь бы добраться до плеча, Чимин постепенно насаживался на член сам, помогая рукой. Ладонь пришлось щедро облизать, смочив слюной, и размазать влагу по крепкому стволу для лёгкого проникновения. И как приятно было осознавать, что даже ладонь не могла сойтись в пальцах при обхвате чужого члена.       — Как же узко, твою мать, — проскулил Юнги ему в шею. — Можно мне уже двигаться, моя сладенькая? — и на пробу качнулся, толкнувшись глубже и вырвав из груди Чимина протяжный скулёж.       — Я он! — не сдержавшись, вскрикнул Чимин на глубоком толчке.       — На руках тебя носить буду, мой принц, эльф, как угодно, лишь бы тебе было хорошо, — прошептав в губы, Юнги, удерживая чужую голову, ласкал их языком, насаживая рывком задницу на член. — С ума от тебя схожу, — лаская гладкое лицо грубыми пальцами.       Чимин простонал в чужой распахнутый рот и выгнулся в спине, подставляя задницу резким глубоким толчкам, чтобы задранное вверх платье не так сильно мешалось. Темп взяли сразу быстрый и резкий. Крупный член с большой головкой распирал его изнутри своим размером и сводил с ума. Растянутые мышцы дырочки скользили по длинному стволу, а от чувства такой наполненности глубоко внутри попросту хотелось взвыть в голос, что он и сделал. За спиной послышался такой же протяжный низкий стон, а его благородные вычесанные волосы бесцеремонно намотали на кулак и потянули назад, вынудив прогнуться ещё сильнее с закинутой назад головой. Диадема на голове слетела и со звоном откатилась куда-то в сторону, но ему было плевать на украшение в этот момент. Его трахали в быстром ритме, шлёпая бёдрами по заднице, и жарко вгоняли член по самый корень. Он стонал на каждом выдохе, закатывая от удовольствия глаза. Никогда бы не подумал, что, во-первых, будет заниматься сексом с гномом, а во-вторых, что будет наслаждаться каждым неистовым толчком. Ноги тряслись от напряжения, а с члена тонкой ниточкой тянулась смазка, когда Чимин обхватил себя рукой и стал надрачивать, срывая голос от скулежа. То, что нужно. То, о чём он тайком всегда мечтал — почти грубый животный секс приносил несказанное удовольствие. Звон шлепков о кожу ягодиц разносился эхом по пещере и смущал. И, что самое приятное, за спиной тоже не скупились на стоны, подхватывая его «песни». Чимин весь напрягся вокруг члена, сжимая его внутри себя, и задрожал, кончая на каменный пол. Юнги же чуть замедлился и мелкими фрикциями продолжил вбиваться глубоко внутри, позволив ему сосредоточиться на оргазме. Но на этом спонтанный секс не закончился, как ему думалось раньше, а гном оказался довольно выносливым любовником. Оттащив его чуть назад, тот уселся на огромное дубовое кресло, чем-то напоминающее трон, и усадил Чимина сверху, спиной к себе.       — Какой же ты сексуальный, — прошептал в ухо. — Давай, мой хороший, двигайся, как тебе нравится, — и впился в губы, снова направив в растраханную дырочку член, качнув тело на себе. Чимин не против был и продолжить, слишком сладко гном целовался, а ездить на толстом члене, постукивая крупной головкой по простате, было вдвойне приятно, не говоря уже о давлении, которое та оказывала. Он с напором проехался, насадившись до упора, а с губ Юнги сорвалась похвала: — Умница.       Чимину нравилось, что его, такого неопытного, хвалили, помогая крупными ладонями двигаться. Это возбуждало. Он отстранился чуть вбок на плечо и обнял Юнги одной рукой, чтобы не потерять равновесие. Голодный рот тут же поймал его язык и, совершенно не стесняясь хлюпанья, стал его сосать, глотая громкие стоны и скопившиеся слюни. Гном, казалось, был несдержан в своих ласках и до безумия жаден, продолжал вбиваться в него, вскидывая бёдра вверх, чуть ли не подбрасывал Чимина на себе. А его просто разрывало на каждом толчке, на каждом поощряющем слове. Чимин чувствовал себя какой-то текущей шлюхой из фантазий, но это только добавляло эротизма и желания продолжать. Его властно отодвинули от плеча, вынудив упереться ногами в пол, сев на член между чужих раздвинутых ног, и обеими руками ухватили за задницу, притягивая её на себя. Гном просто насаживал его на себя рывками и громко хрипло стонал. Эти сексуальные звуки добавляли горячего в и без того восхитительный секс, эхом отражаясь от каменных стен комнаты. С члена неприлично много стекало смазки вперемешку с сочащейся спермой, когда член из раза в раз дёргался в продолжительном неиссякаемом оргазме, а сзади непристойно громко хлюпало и чвакало от каждого толчка. Чимину даже показалось, что Юнги всё же незаметно кончил в него, но всё равно продолжал трахаться, наслаждаясь процессом.       — Блять, какая дырочка у тебя гладенькая, и чертовски узкая, — Юнги не скупился на грязные разговорчики и даже помассировал пальцем припухшие края ануса, чуть надавливая, размазывал белёсую влагу по контурам.       Чимин только и мог, что мычать от удовольствия. А потом тот резко поднялся и повалил его на каменный пол, придавив тяжёлыми мышцами. И, резко вздёрнув бёдра вверх, вогнал член снова.       — Стони, моя прелесть, давай.       Чимина и просить не нужно было, он и так не контролировал громкие звуки, дав себе волю. Дома ведь приходилось накрывать лицо подушкой. Его драли ритмично быстро, хлопая по мошонке яичками, и чётко проезжались по простате. Находясь в каком-то состоянии постоянной оргазменной эйфории, Чимин совершенно не замечал, что коленки болезненно саднили при трении о камень, а волосы и вовсе растрепались. Мысли были сосредоточены исключительно на сногсшибательных толчках и волнах удовольствия, проносящихся по телу лёгкими судорогами, сокращая мышцы бёдер, живота и паха. Темп сорвался на совсем яростный, а вскрики стонущего гнома за спиной ласкали слух. Чимин упёрся лбом в пол, когда почувствовал, что Юнги мощно толкнулся в него и, безжалостно надавив на простату, замер, наполняя его горячей спермой. Чимина сорвало следом окончательно. Он кончал под себя и бесстыдно выл в чужих руках. А потом, к его удивлению, гном быстро вытащил из хлюпающей дырки член, склонился над ним и затолкал ему язык в растраханное отверстие.       — Что ты делаешь? — чуть отойдя от ошеломляющего оргазма, Чимин до жути покраснел, чуть приподнявшись на локтях, оторвал лоб от каменного пола и оглянулся.       — Жаткнул выход, — прошепелявил Юнги, но язык из задницы не вытащил, лишь утёр чуть заляпанную спермой бороду, которая его только щекотала. Но, сменив язык на палец, гном всё же объяснил своё поведение: — Чтоб не вытекло. Я же детей хочу, — и снова сменил палец на язык, чуть вылизав отверстие.       Чимин расхохотался во весь голос, прикрыв ладонью глаза. И пока он смеялся, дырочка невольно сокращалась вокруг языка, щедро выталкивая сперму в чужой рот.       — Эй, — сглатывая своё же семя, — не смейся, а то придётся повторить! — на полном серьёзе заявил гном, слизывая с губ белёсую жидкость. — Впрочем, — задумчиво произнёс он, — я не против. Ты пиздец какая вкусная, моя королева, — и снова заткнул дырку языком.       Чимин не мог остановиться ржать. Такую нелепость он слышал впервые, чтобы кто-то затыкал партнёру анус языком в надежде на оплодотворение. Это не укладывалось в голове, как и тот разврат, с которым ему пришлось столкнуться. Такого он даже дома тайком не видел.       — Ничего, что это задница, Юнги? — сквозь смех произнёс он в попытке соскочить, но крепкие руки намертво зафиксировали его бёдра в одном положении.       — И фто? — с языком в жопе пробубнил Юнги, вскинув брови вверх в удивлении.       — А то, — комичность чужого лица, удивление в глазах и смешное произношение вынудили его рассмеяться снова, а вместе с ним и заулыбался гном, причмокнув губами. — Дети так не делаются!       — Я знал! Знал! — вскинувшись, гном просиял будто от озарения. — Знал, что гномы появляются из камня!        — Да нет же, глупый! От женщин они появляются! Но я, вообще-то, мужчина, говорил же тебе! — На этот раз Чимин дёрнулся чуть сильнее, вырываясь из захвата, и перевернулся на спину, наблюдая, как с красного высунутого языка стекала ниточка спермы на бороду гнома. — Вот, ничего не смущает? — демонстрируя опавший маленький член.       — А должно? — утирая подбородок рукавом, Юнги сыто облизался, оглядывая его голый пах с улыбкой на лице. — Гладенькая какая, вах, — улюлюкнул гном, оглаживая кафтан на груди. — Эх, красотку какую отхватил, обзавидуются. Бороды нет, пися гладкая, а волосы какие холёные на голове: длинные, серебряные, не то, что у остальных. Диковинка! — и снова умилённо схватился за грудь в области сердца. — И лицо какое у моей богини, никого краше не видел, — довольно улыбаясь своей победе.       — Это член, ты слепой?! — Чимин для вида сжал содержимое в кулаке, демонстрируя орган.       — Подумаешь, штучка большая, забыл, как она там у вас, женщин, зовётся. Я слышал, мне рассказывали другие гномы, что и такое бывает. Ну, большие такие. Сам понимаешь, у нас женщин трудно отличить от мужчин.       — А то, что я кончал из него, тоже ничего не напоминает? И яйца есть! — Чимин обескураженно помотал головой, натягивая свои штаны, и встал с пола. — Я мужчина! У меня не будет детей, так что зря ты затыкал мне задницу языком.       — А мне понравилось. И вообще, у всех свои недостатки, — растерянно пробормотал Юнги, все же понимая, что хоть размерами тот и уступал, но орган действительно ничем не отличался от его собственного. Ну разве что растительности не было. Даже мелькнула мысль, что он мог похитить ребёнка. — Ты же не ребёнок, да? — на всякий случай спросил все так же растерянно.       — Нет, я взрослый эльф!       — Слава Богу, а то испугаться успел. А то, что член, эт ничего. Подумаешь, ошибся, с кем не бывает. Член, так член, мне без разницы. Не будет детей — и ладно, хотя в этом я всё же сомневаюсь, — Юнги тут же побежал рыться в сундуках и выудил оттуда золотое кольцо с огромным бриллиантом. — Вот, это тебе.       — Что это? Зачем? — не успел Чимин опомниться, как Юнги уже надевал ему на палец драгоценность.       — Как зачем? Ты жена… ой, муж мой теперь, — исправился он, чуть запнувшись в высказывании.       — Ты в своём уме? Мы просто потрахались, какая свадьба? Я на это не рассчитывал! — опешил Чимин, оглядываясь в комнате в поисках слетевшей с головы эльфийской диадемы и поправляя платье. — Да где же она? — и, увидев украшение за ножкой дубового кресла, где совсем недавно они трахались, надел на голову.       — Диадема, — умилённо пробормотал Юнги, рассматривая аксессуар, и нежно поправил спутанные белоснежные волосы на голове. — А я вот рассчитывал. Украл тебя для этого, выслеживал, сторожил, чтобы никто и глаз не положил на моё сокровище. Принято так у нас, — на полном серьёзе заявил он, глядя в глаза. — Сказал же — женюсь, а член мне не помеха. Да и дырочку твою вылизывать мне понравилось. Так что можно повторить. Но это успеется, ты прав. Для начала надо представить тебя совету старейшин, как мою жену.       — Мужа! — исправил Чимин.       — Да-да, мужа, — повторил он сказанное, улыбаясь.       — Ты серьёзно, что ли, замуж меня зовёшь? Нет, я не согласен. Не могу, нет, так не принято. Нельзя, — отступив назад и округлив глаза, Чимин не верил своим ушам, совсем растерявшись.       — Дык я же влюбился. А ты что, нет? Ты ж вон стонал как красиво, и вообще тебе нравилось всё. И целовался со мной сладко так. Я ж со всей душой к тебе. Люблю — не могу, — Юнги обескураживал простотой и честностью, вываливая на него признание и серьёзность своих намерений. — Ты такой красивый, что я пропал с первого взгляда. Да и вроде не последний же гном я в королевстве. Любить буду до скончания веков.       — Вот же ж блядство, — ругнулся Чимин, в шоке осматривая комнату. — Ты представляешь, что будет, если я скажу отцу, что меня гном выебал? Я и так карлик — позор своего рода, так ещё и гном меня оттрахал!       — Какой еще позор?! Я красивее никого в жизни не встречал, что ты такое говоришь! Кто посмеет сказать такое — да я его топором разрублю надвое! И не посмотрю, что это эльф, гном или король, — возмущался гном.       — Ты в курсе, что секс с гномом считается у нас крайне обидной степенью ругани? Понимаешь, насколько это вопиющий случай?! — но, глядя в непонимающе мотающего головой гнома, в глазах которого читалось обожание и страх быть отвергнутым, Чимин озвучил это: — «Да чтоб тебя гномы драли!», не слышал? — Юнги снова помотал головой в отрицании. — Вот же я влип… Дело дрянь. Да меня из дому выгонят после такого!       — Зато у нас ты будешь почитаем и уважаем! — добавил Юнги в уже озвученные доводы в свою пользу.       — Я же эльф! Вот, — демонстрируя острые уши под волосами. — Меня не примут!       — И что? Выбор гнома не подлежит осуждению! Ни один старейшина не пойдёт против, если я скажу, что ты мой муж. Брак и семейные ценности не подлежат никаким законам, и каждый в праве выбирать с кем он хочет жить. Это непреложная традиция гномов! Потому и прячут своих женщин от посторонних глаз. Украл, кольцо на палец — и всё, женат, — распалялся Юнги, доказывая свою правоту. — На моего мужа никто и глянуть косо не посмеет! Если ты мой, значит, так тому и быть! — на полном серьёзе громыхал тот голосом. А потом рухнул на колени перед ним, обхватив его бёдра руками, влюблённо вскинул взгляд вверх и пролепетал: — Выходи за меня, а? Я же люблю тебя, на руках носить буду, любой каприз исполню, только соглашайся, мой принц, — и уткнулся лицом в платья, не выпуская из объятий.       Чимин совсем опешил. Гном был искренен в своих словах, которые шли от сердца, а то, с каким благоговением на него смотрели, не оставляло сомнений в правдивости сказанного. Если так задуматься, дома его ничего не держало. Чимин никогда не станет королём, это он знает точно. Никогда на него не будут смотреть так же, как Юнги, стоящий сейчас перед ним на коленях. Там, в их мире, он жалкий карлик, а здесь — любимый, обожаемый супруг. Здесь он ростом почти не отличался от гномов, чувствуя себя в своей тарелке. И если тот с такой уверенностью заявлял, что его будут уважать, ценить и примут, как своего, да ещё и мужем наследного принца — этот союз не выглядел таким уже и невозможным. Да, вероятно, эльфы откажутся от него, а он, собственно, ничего и не потеряет, но здесь — сможет обрести семью и не только. Здесь он будет любим, а не одинок до конца своей бесконечно длинной жизни. И совсем не пугало то, что гномы жили куда меньше эльфов. Ведь был же случай в их истории, когда эльф любил человека в далёком прошлом — тот делился с ним жизненной энергией, и жили они довольно долго. А с другой стороны — их союз двух королевств мог быть залогом крепкого мира. Его семья успешно избавится от нерадивого сына, так приглянувшегося гному, а заодно и укрепит своё влияние в этой расе. Чимин, находясь по правую руку от одного из влюблённых старейшин, имел бы огромное влияние на ход правления. Но всё это были лишь доводы рассудка, а вот сердце шептало ему единственно правильное решение — согласиться. К тому же Юнги ему действительно понравился, не говоря уже о шикарном сексе, который хотелось повторить совсем не через десять лет на следующем приёме. Борода тоже немного смущала, как и растрёпанные рыжие волосы, но одно можно привести в порядок, а второе облагородить и придать форму. И кольцо на пальце смотрелось очень правильно. Даже нужно — Чимин чувствовал себя нужным.       — Ты действительно любишь меня? Вот так сразу прям? — неуверенно поинтересовался Чимин, приподнимая чужой подбородок и заглядывая в янтарные глаза.       — Что за глупости?! Убью за тебя, о, прекрасный принц! Ты будешь моей гордостью! Сказал же, что люблю и в обиду не дам — значит, так и есть! Слово гнома! — стукнув в грудь кулаком. — Никто не посмеет мне что-то против сказать! — поднимаясь с колен, Юнги крепко взял его за руку и заглянул в глаза. — Так ты согласен, любовь моя, стать моим принцем?       — Согласен. Правда, не знаю, во что это выльется для меня, — застенчиво улыбнувшись, Чимин опустил нос вниз и посмотрел на их руки.       — Тогда идём к старейшинам, я представлю тебя своим мужем! — и потащил за собой на выход из горной пещеры в лабиринт туннелей. — И вообще, кто тебе сказал, что ты не можешь иметь детей? — обернулся гном. — Глупости всё это. Мы будем пытаться! Не получится — ну и ладно, а если получится — будет полный дом маленький эльфийских гномов! — Юнги горделиво хрюкнул в бороду, притягивая к себе Чимина, и сладко поцеловал в темноте города под горой, который стал новым домом для эльфийского карлика.