(не)понимание

Итэр злился. Отчасти из-за того, что не понимал причину своей раздражительности, отчасти – из-за Альбедо, не сказавшему ему (лично ему!) ни слова, отчасти – на Сайно, шутки которого вызывали лёгкую улыбку, отчасти на то, что никто не видит, как он… сидит и злится, не вписываясь в общую атмосферу. Злость, это противное горячее чувство, была, и он чувствовал себя… неуютно, понимая, как выглядит его кислая мина со стороны. Паймон звенела над головой, что-то тихонечко спрашивала и всё время норовила заглянуть в глаза. Когда ей это удалось (Итэр устал отворачиваться и просто позволил этому случиться, так как чувствовал, что терпение на исходе), она прикрыла рот маленькой ладошкой, пряча удивленный вздох; её крылышки затрепетали еще быстрее – видно, то, что она увидела, поразило до глубины души. – Итэр, ты… – пролепетала она, но сама себя оборвала, почувствовав обеспокоенный взгляд Коллеи. – Что-то не так? – спросила девушка, стараясь не привлекать ещё больше внимания. Щёки ее зарделись: видимо, она могла думать, что именно из-за нее между Паймон и путешественником возникла неловкость. – Нет-нет, – Паймон, маленькая непризнанная актриса, замахала перед ней ладошками. – Паймон просто возмущалась тому, что путешественник ничего не съел! Это звучало глупо и неправдоподобно, но Итэр был слишком раздражен для того, чтобы закатить глаза; он вообще не мог смотреть ни на кого, кроме одного человека (не совсем человека, но на тот момент это совсем не имело значения). Коллеи, в прочем, поверила и предложила ему ещё одну запеченную локву, которую он без особого энтузиазма принял. Когда девушка отошла, оставляя их вдвоем, Паймон стукнула его по плечу и, понизив голос, воскликнула: – Прекрати злиться, в этом нет ничего такого! – В чём? – буркнул Итэр в ответ, косясь на подругу: интересно, как она поняла, что он злиться и в чём причина, если даже он не до конца осознавал, что с ним происходит. – В э т о м, – Паймон многозначительно кивнула в сторону старших товарищей. – У них схожие интересы, нет ничего странного в том, что Сайно и Тигнари нашли общий язык с Альбедо. Паймон, если честно, удивлена такой реакции больше, чем если бы ей вместо цыплёнка в медовом соусе подсунули замороженное мясо с Драконьего Хребта. Хотя и этот вариант Паймон не по душе: как представлю, что пришлось бы жевать что-то такое твёрдое и холодное… брр! Сразу мурашки по коже. – Стой-стой, – Итэр помотал головой, останавливая явно заболтавшуюся подругу, – ты хочешь сказать, что я злюсь из-за… этого? Паймон засмеялась – он не часто слышал такой искренний смех от нее. Качнула головой пару раз – и засмеялась снова, уже чуть тише, заметив, каким заинтересованным взглядом смотрит на них Сахароза. – Ну, конечно! – склонившись к его уху, горячо зашептала она. – Паймон давно думала, что между вами что-то есть, но Паймон было стыдно спрашивать… – Паймон и стыдно в одном предложении? – Эй! Вообще-то Паймон довольно уважительно относится к личным границам Итэра! – Прости-прости, ты права. Можешь… продолжить, пожалуйста? Паймон, надувшаяся, как белая пушистая головка одуванчика, скрестила руки на груди и едва ли не ножкой топнула от удовольствия, услышав, с каким интересом и мольбой он попросил ее говорить дальше. – Только потому, что ты мой самый близкий друг, а Паймон – самый лучший компаньон, так уж и быть, – важно заявила она, а потом какое-то осознание промелькнуло на её личике. Она покраснела от негодования и обвинительно ткнула в него пальцем: – Ты должен был сказать Паймон, что вы с Альбедо встречаетесь! Итэр, стараясь скрыть смущение, как раз надкусил локву и закашлялся, услышав, что имела в виду его подруга. – Извини, мы с… Альбедо… что? – прерываясь на короткий кашель, выдавил он из себя. К ним уже подбежала Сахароза, протягивая дымящуюся кружку какого-то зелья, и Итэр, благодарно ей кивнув, с удовольствием выпил ее залпом, скрывая пылающие скулы за ободком. – Ты в порядке, Итэр? – мягко спросил его Тигнари со своего места. – Я могу посмотреть, есть ли у меня в походной сумке что-то, что могло бы тебе помочь. Путешественник, раскрасневшийся, со слезящимися глазами, поднял на него взгляд и вновь почувствовал раздраженную злобу, когда понял, что остальные (он намеренно не стал выделять кого-то особенного) даже не обратили на него внимания (ну, или ему так показалось? Не могли же Сайно и Альбедо настолько сильно быть увлечены друг другом, что не заметили его гипотетическую смерть от удушья?) Кулаки сжались сами собой, к горлу подкатил горький ком, он даже хотел сказать что-то язвительное или просто громкое, чтобы стать замеченным, но Паймон поспешила сгладить ситуацию, заслонив ему обзор: – Итэр просто подавился, ничего такого, что стоило бы беспокойства. Сахароза нам очень помогла, спасибо! – уже обращаясь к учёной, проговорила она скороговоркой. – Паймон думает, путешественнику нужно подышать. Паймон отведет его к реке, чтобы он умылся и поскорее пришёл в себя. Итэр никогда не думал, что его маленькая хрупкая подружка способна едва ли не волоком дотащить его до пологого берега мондштадской речушки, запросто подняв его со стула за ворот. Она чуть ли не толкнула его в прохладную весеннюю воду по пояс – Итэр чудом успел удержаться за какое-то крепкое растеньице, чувствуя, как полуперчатки соскальзывают по гладкому влажному стеблю. – Паймон! – возмущенно вспыхнул он, злясь уже конкретно на нее. – Тшш! Путешественнику надо успокоиться, не надо кричать на Паймон, она хочет как лучше. Итэр сделал пару глубоких вдохов-выдохов, признавая ее правоту. Он не был готов к таким ярким чувствам, охватившим его так внезапно и спонтанно, и ему бы стоило поучиться терпению, с которым Паймон ждала, когда он сможет взять себя в руки. Итэр умылся, считая про себя до десяти и стараясь не думать о посторонних раздражающих вещах, затем присел на прогретую солнцем землю – она все ещё помнила зимний холод, поэтому довольно скоро он почувствовал, как подмерзает. Это взбодрило, и, когда он встал, отряхиваясь от травинок и влаги, Паймон довольно кивнула. – Теперь мы можем поговорить? – уточнила она, подлетая поближе. – Да, – Итэр благодарно кивнул. – Давай уточним: я не встречаюсь с… Альбедо? – он почувствовал, как краснеют его щеки и даже кончики ушей. Думать о чем-то таком было странно и смущающе, немного… неожиданно, но желанно? – С чего ты вообще это решила? – Потому что ты ревновал его только что! – Паймон захлопала глазами, явно не понимая, как он посмел думать, что она не заметит такую очевидную вещь. – Когда? – Итэр! – она явно начинала злиться. – Только что ты буквально прожигал взглядом Сайно, потому что он забрал все внимание Альбедо на себя. Вряд ли ты так реагируешь на самого Сайно – все ведь знают, что они с Тигнари женаты. – В каком смысле женаты? – Итэр почувствовал, как кругом идет голова. Он и Альбедо встречаются, Сайно и Тигнари…вместе? Это просто не могло быть правдой. – Как пара, конечно же! – всплеснула руками Паймон в негодовании. – Ладно ты меня не слушал, но об этом же буквально весь Сумеру говорил ещё пару месяцев назад. И Коллеи писала, и Тигнари сам как-то за чаем обронил, и Сайно тоже упомянул пару раз в разговорах о своих намерениях… Постой, ты что, правда не знал? Итэр понуро кивнул, ошарашенный и обескураженный. – В последнее время я часто думал… о другом, – уклончиво ответил он, даже не пытаясь скрыть смущение. – И после этого ты говоришь, что вы с Альбедо не в отношениях?! – взвизгнула Паймон, колотя его ручками в грудь. – Ты настолько погружен в него, что пропустил новость о свадьбе своих друзей, и после этого ты смеешь что-то отрицать? Паймон, конечно, не такая умная, как ты… – Но, Паймон, мы правда только друзья, – постарался он успокоить подругу. Немного обдумав ситуацию, Итэр выдал на одном дыхании: – По крайней мере, я не… я не задумывался о том, что мы могли бы быть друг другу больше, чем просто друзья? Мне сложно думать о ком-то в романтическом плане, когда единственная моя цель – найти сестру и понять, что с нами произошло тогда. Как я… как я могу думать о чем-то другом? О ком-то другом? – Итэр, – Паймон ласково погладила его по волосам, и путешественник зажмурился, сдерживая подступившие слёзы. – Всё в порядке, Паймон была не права, решив надавить на тебя. Просто Паймон показалось, что, возможно, тебе нравится Альбедо и ты просто не хочешь… признаваться себе в этом. Но если это не так, Паймон просит прощения – я не хотела тебя обидеть. Они постояли в тишине какое-то время, слушая приглушенные голоса и плеск воды. Итэр вновь заставил себя сделать пару-тройку дыхательных упражнений, чтобы привести мысли в порядок. Если взглянуть на ситуацию под таким углом, Паймон… наверное, не была так уж далека от истины. Просто он… действительно никогда не думал о том, что под его повышенным интересом к алхимику могло стоять что-то большее, чем любопытство и привязанность. Легче было называть его своим другом – ведь это стало уже отработанной, хорошо известной моделью поведения, моделью… выживания? Приспособления к чужому миру и чужим порядкам. Сегодня он разозлился, разозлился всерьез, сам толком не понимая, что послужило тому причиной, так возможно ли… возможно ли, что он… – Итэр, Паймон, с вами всё хорошо? – спросила подошедшая к ним Сахароза. Она выглядела обеспокоенной и тут же, зардевшись от смущения и дерзости, прикоснулась пальцами к шее путешественника, проверяя пульс. – Вас так долго не было, что мы все заволновались. Как ты себя чувствуешь? – с тревогой обратилась она к Итэру.. Кружится голова? Тошнит? Мне стоит позвать Альбедо, чтобы он помог тебе добраться до гостиницы? Он с Тигнари все же решили, что тебе надо выпить успокаивающее снадобье, чтобы ты почувствовал себя лучше. Итэр, сбитый с толку осознанием, а теперь ещё неожиданной поддержкой и количеством вопросов, почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Альбедо всё же... заметил, что с ним что-то не так и беспокоился. Это неожиданно грело душу. И усмиряло остатки раздражения и злости удивительно быстро и эффективно. Путешественник заставил себя кивнуть, слабо улыбнувшись и про себя порадовавшись, что за ними не пришел сам алхимик, подождал, пока Сахароза отойдёт на несколько шагов вперед, прежде чем неосторожные, но сказанные от самого сердца слова слетели с его губ. – Паймон… – пробормотал он себе под нос, крепко зажмурив глаза. – Паймон, ты, кажется, права.