Друг мой – не отрекайся от меня

***

– Так что ты решил, Харитон? Ты всё-таки действительно хочешь осуществить свои коварные планы, или мы решим всё по-человечески? – Сергей ждал, пока его напарник наконец высунется из своего «домика» и примет решение. К чему привел этот откровенный разговор? Харитону, как бесчувственному и хладнокровному человеку ранее, такие откровения дались совсем не легко. Чувство вины его сожрало полностью, а привязанность и сожаление к майору усугубляло его состояние и тревожность, если таковые имелись уже у роботизированного куска полимера. ХРАЗ осторожно молчал, обдумывая всё, что сейчас произошло. Он всё рассказал майору. Он всё знает и всё равно... не злится? Да, это было странно. ХРАЗ уже был готов к другому исходу событий; в лучшем случае он бы валялся в мусорке. В худшем – растоптанный по полу. Неужели майор действительно понял и простил его? Разве... это возможно? В любом случае, назад дороги нет. Если ХРАЗ сейчас просто кинет майора, то точно останется последним подлецом, хотя бы для себя самого. Умирать – явно не лучший вариант. – Сергей... вы действительно простите меня за всё, что я делал? Я же просто использовал вас. Тем более наши проблемы с вашим нынешним шефом никак вас не касаются, – сдержанно гласил Харитон ХРАЗ. – Прозвучит глупо, но всем свойственно ошибаться. Даже таким пиздаболам как ты. Вспомни, сколько раз я проебался только за одну эту миссию? – разглагольствовал майор. – Хм, вы правы, – тихо отчеканил ХРАЗ. – ХРАЗ... – у самого Харитона будто что-то ёкнуло от этой аббревиатуры. Такое ощущение, что он явно не заслужил, чтобы его называли так. ХРАЗ – это имя занудного, но полезного помощника, который всегда поддержит и поймёт. Харитон – бесчеловечный учёный, которому плевать на свои и чужие чувства. – Да? – неуверенность и страх явно резали слух не только майору, но и самому ХРАЗу. – Я бы мог тебя сейчас уже разорвать в клочья, но не сделал этого. Я даю тебе шанс избавиться от ненависти и начать новую жизнь. Если ты сейчас сдашься, то ты больше меня не увидишь, и так и останешься бесчестным мудаком. Ты этого хочешь? Ты хотел такого исхода, будучи самым умным советским учёным? Поэтому, пока я не передумал, ты должен принять решение. Можно решить всё мирным способом, – закончил П-3, томно выдохнув. Харитона внутри будто разрывало на две части. Одна сторона твердила, что нужно закончить задуманное, нужно отомстить, наплевав на своего товарища и соратника. Другая твердила совсем иное...непривычное для самого ХРАЗа. Она твердила о том, что майор для него, за довольно короткое время, стал действительно важен. Где-то в глубине души Харитон давно признал, что привязан к Нечаеву, словно на морской узел. Вспоминая всё, что они вместе прошли, как слепо ему верил Серёжа, как доверял ему... А сердцу, если таковое имелось у ХРАЗа, не прикажешь. Старался перебороть эти новые ощущения... это чувство заботы по отношению к солдату, но не вышло. ХРАЗ и сам не заметил, как абсолютно чужой человек стал в разы важнее, чем захват человечества в свои руки. И вообще, у каждой стороны две медали, а Харитон выберет вторую, ведь первая слишком потёртая и негодная для носки... – Товарищ майор, я решил... – ХРАЗ замялся, в последний раз отбрасывая все крупицы сомнения и, ещё немного поколебавшись, закончил свою мысль, – вы правы абсолютно во всём. Хоть я и упустил шанс в прошлой жизни, но ещё не поздно всё исправить в этой. – как же легко стало на душе. Конечно, ХРАЗ не собирался молить прощения у Сеченова, а уж тем более полностью признать свою вину перед ним. В любом случае виноваты были оба. Всё-таки у Харитона не отнять эту частичку гордости и чванства. – Я вас не подведу, обещаю. – Надеюсь, в кои-то веки ты мне не пиздишь в лицо, – пошутил Нечаев. Повисло небольшое неловкое молчание. Майор понял, что шутка не особо задалась, поэтому откашлялся и продолжил. – Ладно, ты принял правильное решение, поэтому нужно срочно отправляться к Сеченову, пока не стало слишком поздно. Майор закончил мысли у краёв и рванул в сторону «Челомея».

***

Сергей с опаской передвигался от одного макета робота к другому. Страшные комментарии женского роботизированного голоса заставляли Нечаева покрыться мурашками. После боя с одной из близняшек тело ныло от усталости. Совсем не хотелось больше вступать в бой с кем-то. Он лишь хотел, чтобы это всё побыстрее закончилось. И ещё агенту было важно, чтобы ХРАЗ смог наконец выйти на верный путь и доказать, что он ещё не до конца прогнил. Хотя, Сергей был уверен в том, что Харитон на самом деле хороший человек. Возможно, какие-то факторы повлияли на его восприятие к жизни, когда он был жив. Он толком ничего не рассказал после своей неожиданной реалии. Пока они рассматривали «ДРОФУ», Нечаев решил вывести ХРАЗа на разговор, начав издалека. – Слушай, вот тебе не кажется странным, что женщина, описывающая характеристики этих... машин, говорит так спокойно о том, что они могут за секунду разорвать человека? К чему это вообще? – Ну, любая машина при сбое может обратиться в дезинтегратор, начав крушить всё подряд, – умозаключил Харитон. – Мда, ты как всегда, говоришь на непонятном языке, зануда. – Зануда: человек, наделённый большим терпением, чем его слушатели. Джан Винченцо Лавина. – будто в подтверждении слов Нечаева, сказал Харитон. – Да, это точно, – усмехнулся майор. Небольшая неловкая тишина наполнила огромное помещение. Сергей задумался... А как они вообще поладили с Харитоном? Они ведь настолько разные. Да даже тот же умственный барьер им помешал бы поладить, но, на удивление, они сдружились. П-3 смог даже уговорить ХРАЗа встать на путь истины, хотя, зная, что из себя представляет этот циник, он бы явно просто так не предал свои принципы. В голове встал вопрос: почему он так легко согласился? Может, это какая-то ошибка? Возможен ли тот факт, что Харитон придумал план получше...? Нет, исключено. Он раскаялся во всём, и звучал без околичностей. Немного потупившись, П-3 всё-таки решил вывести ХРАЗа на откровенный, как казалось для самого Захарова, диалог. – Слушай, ХРАЗ. Ты же не против, что я так обращаюсь к тебе? – Нет, майор. Обращайтесь как вам угодно. – Харитон удивился вежливости и тактичности своего товарища. – Так вот... Можешь что-нибудь рассказать из своей жизни? Я бы хотел послушать, перед тем как мы зайдём в кабинет шефа, и ты поговоришь с ним. – Товарищ майор, я... Я не думаю, что это сейчас имеет какой-то смысл. Зачем вам это? – Да бля, заебал. Зачем, зачем? За спросом! Просто поделись. Так я смогу лучше понять тебя, – меняя тон, говорил Нечаев. – Что вы хотите услышать? – Ну, например, были ли у тебя домашние питомцы? – по-доброму улыбнулся Нечаев. – Товарищ майор, вы уверены, что сейчас подходящее время для таких вопросов? Всё-таки не на праздник идём. – Да, уверен. – Эм... Ну.... У меня была кошка. Кличка Муся. Послушная, умная, немного прожорливая, – сказал ХРАЗ, будто болезненно вздохнув. Наверное, странно вспоминать жизнь после смерти? – Хах, забавно. А мне вот надоедливая перчатка в любимцы досталась. – Когда-нибудь я отправлю вас к этим бездарным комикам, майор! Там такие же шутки-прибаутки, совсем никакого острословия. Ни у вас, ни у них! – раздражённо изрёк ХРАЗ. – Ой, да ладно тебе. Шутник нашёлся. Что ты в юморе-то понимаешь? – Сергей, по-моему, наш нецелесообразный разговор затянулся. Давайте продолжим то, ради чего мы пришли! – воскликнула перчатка, а жгутики беспечно зашевелились. – Ладно-ладно, не надо тут бесновать. Погнали уже, поговоришь с ним с глазу на глаз? Постараюсь не вмешиваться, но ничё не обещаю, идёт? – вопросительно взглянул на левую руку Серёжа. – Идёт, – ответил ХРАЗ. Сергей Алексеевич осторожно подходит к массивным дверям, отворяя их с характерным скрипом. Вытянув руку со своим напарником, солдат тихо крался к Сеченову, что сидел к ним спиной. Наверняка он уже знал, что эти двое появятся. Хоть главной задачей П-3 сейчас было просто дать этим двоим выяснить отношения, но нужно было быть во всеоружии. А то мало ли что Дмитрий Сергеевич удумает. ХРАЗ слегка потрескивал, шевеля своими нейросенсорными контактами. Волнуется небось? – Шеф! – с настороженностью прикрикнул Нечаев. – Защищать, – абсолютно спокойно прогнусавил академик. Левая и Правая приняли боевую стойку, выпустив свои длинные острые когти. – Ну что, Харитон, ты гордишься собой? Что вы там наплели ему с Ларисой и Зинаидой? – Дмитрий замолк, поворачиваясь в пол оборота, к стоявшему позади агенту. – А от тебя я, сынок, такой доверчивости не ожидал. – Заткнись! Я не за этим сюда пришёл! Отзови близняшек! Хватит кровопролитий! – Да? А зачем же ты сюда пришёл? Тебя твоя перчатка заставила? Но ты – Харитон? Ты же должен был помочь мальчику, а вместо этого используешь его, как марионетку! – Это я-то?! – оскорблённо озлобился Харитон. – Не вздумай валить всё на меня! Я никогда не мечтал разом лишить всех людей воли, впаривая им пустышки с экранов! И никогда я не мечтал стать говорящим кусоком слизи! Признай, что рад случившемуся. Признай, что используешь всё, что попадётся на глаза, лишь бы добиться своей цели! Признай, что используешь и меня и своего агента! – будь Харитон сейчас человеком, у него явно бы к чертям сбилось дыхание. – Не смей! –соскочил с места Сеченов. – Я потерял вас обоих, а затем спас лишь чудом! Ты был... – он запнулся. – Ты мой лучший друг, Харитон. А майор – он же мне вообще как сын! – А эти две, наверное, как дочери, да? – указал на приближающихся телохранительниц ХРАЗ. – А все, кого ты подключишь к «Коллективу» и чьеими мыслями будешь управлять – они для тебя кто?! Толпа приёмных детей? – уже кричал Харитон, надрываясь от ненависти и прожигающей насквозь зависти. – Дима, для тебя всё – это лишь ресурс, который ты используешь! – Я хотел дать людям невероятное будущее! – Сеченов ткнул пальцем в сторону майора. Сергей просто стоял в немом ахере, слушая эту тираду. – Проложить дорогу к звёздам, к невозможным свершениям! – провестил академик, возведя руки куда-то в небо. – Да заткнулись оба! Мы пришли сюда с миром! Харитон, сука, хватит показывать свой характер! А ты, – Нечаев дёрнул головой в сторону своего начальника, – успокойся и не выёбывайся, когда уже всё просрал! – проорал Сергей. От его оглушающего крика, в помещении повисла гробовая тишина. Все молчали, пока Дмитирий не решил подать голос. – Отставить атаку. Близняшки попрятали свои изощрённые когти и отошли в сторону, давая П-3 подойти поближе. – Говорите, зачем пришли, – настойчиво сказал Сеченов. – ХРАЗ, я в этом не участвую, я предупреждал! – отнекивался Сергей, поворачивая левую руку ладонью вверх. ХРАЗ осторожно вылез, взглянув своими голубыми огоньками на майора, а опосля на Диму. Хоть он и не был человеком, но некомфортная обстановка чувствовалась даже при таких обстоятельствах. – Ты хотел мне что-то сказать, Харитон? – будто с некой надеждой вопросил академик. – Да, хотел! Знаешь, скажи спасибо своему «сынку», а то валялся бы здесь уже при смерти! Это он переубедил меня спокойно с тобой поговорить, но я просто не могу говорить с тобой так безнаветно и кальмато, после всего, что ты со мной сделал! – вновь повысил голос Харитон. – Я не хотел такого исхода событий! Тот взрыв в лаборатории чистая случайность! Я бы ни за что не убил своего лучшего друга и такого ценного сотрудника! – Дмитрий подошёл почти вплотную, склонив голову над перчаткой. – Что? Какой взрыв... – даже не успел договорить Нечаев, как его грубо перебили. – Так я тебе и поверил! Я лишь мешался тебе! Как только ты получил от меня, что хотел, так сразу решил расчистить себе путь, да, Дим? Тебе всегда удобно было быть белоручкой, пока я выполнял за тебя всю грязную работу! – обстановка накалялась ещё больше. Не трудно было заметить, как медленно сжимались кулаки Сеченова. – Харитон. Да, я не спорю, что тебе приходилось делать очень много, даже больше, чем нужно. Возможно, я не замечал твоих трудов, твоих амбиций и нравов, за что прошу у тебя прощения! Но пойми ты меня, пожалуйста! Я никогда не был настолько жесток, чтобы убирать с пути негодных таким способом, тем более своего друга! – Что ты заладил? Мы никогда не были друзьями и, к твоему сведению, я тебя за друга никогда не считал! – пытались перекричать друг друга два учёных. – Хватит! Не надо врать хотя бы сейчас. Мы были очень близки, но из-за разногласий мы отдалились. Не нужно показывать себя бесчувственным нелюдимцем перед Сережей. Ты ведь не такой... – более спокойно и так печально произнёс Сеченов. Харитона будто слегка отпустило. Неужели в словах своего бывшего коллеги, друга, он услышал... искренность? Быть того не может...Наверняка ему просто показалось. – Откуда тебе знать?! Ты никогда не интересовался моей жизнью и моими чувствами, пока я совсем возненавидел весь человеческий род! Быть человеком – отвратительно! Я терпеть не мог каждый раз ощущать слабость, зависть и ненависть, но никогда не мечтал так глупо распрощаться с жизнью, – на грустной ноте заключил ХРАЗ. – Может хватит уже обвинять друг друга во всех грехах?! Харитон, перестань уже упрямиться, как ишак! – вспылил Сергей, сдерживая себя от желания скрутить эти чёрные усики в тугой узел. – У меня от вас уже башка трещит, и я уже начинаю жалеть, что предложил Харитону помириться с вами, Дмитрий Сергеевич. – Погоди-ка, Харитон, так ты что же, согласился с Серёжей, когда он предложил примирение со мной? – удивлённо уставился академик, на танцующие в нервозности жгутики. ХРАЗ стыдливо отмолчался. Будто сейчас он должен будет извиниться за всё, что наговорил. Ещё чего! Он не будет просить прощения первым, слишком уж его жаба душит. – Даже если и так, то что? Я уже не хочу никакого примирения. Ты как был циничным нахалом, так и остался, – хмыкнул Харитон, показательно отвернувшись своими щупальцами в сторону Сергея. Тот лишь взглянул на перчатку и поджал губы, мысленно сделав жест «рука-лицо». Как оказалось, Дмитрий тоже затих, будто думал, что сказать. Спустя минуту безмолвия, он вздохнул. – Прости меня. – Чего? – Говорю же, прости, Харитон. Подорвав ту лабораторию я... не знал, что ты находишься внутри. Это было лишь сделано для того, чтобы мы все избежали судейства за свои наработки и планы, ведь увидь их правительство, нам бы всем не поздоровилось! Там была вся наша засекреченная и строго конфиденциальная информация. Её могли понять не так, как мы задумывали. Кому я могу поручить хранение таких важных документов, как не тебе? Буду откровенен, хоть на детекторе проверяй, но перед взрывом я сто раз уточнил, не осталось ли людей в комплексе. Я скорбел по тебе и не мог поверить в твою смерть, винил себя, понимаешь? Именно поэтому сделал всё возможное, дабы сохранить тебя, пусть и в таком... виде. Это чистая правда, хочешь верь, хочешь нет, – облегчённо вздохнул академик, закончив свой длинный монолог. Харитон всё это время думал, что Сеченов безжалостный ублюдок, что специально решил прикончить Харитона и все его долгие годы работы, но всё оказалось иначе? Конечно, Харитон считал Сеченова своим другом, хоть и не признался ему в этом лично. Он его уважал, ценил и признавал его заслуги... Захарова будто током пробило, и что-то подсказывало, что Дима говорил правду. На кону стояло ещё одно важное решение: понять и простить, или же всю оставшуюся жизнь, если её ещё можно так назвать, жить в терзаниях собственной ненависти и неприязни? Все трое молчали, а непричастный ни к чему Сергей просто стоял, ожидая скорой развязки конфликта. Он очень надеялся, что ХРАЗ сделает верный выбор. Он действительно верил в него. – И ты меня прости, Дима... – чуть слышно пробормотал Захаров. Нечаев выдохнул. Как камень с души. Неужели всё закончилось? Больше не будет проблем, новых жертв и всей этой нервотрёпки? На самом деле П-3 был безумно рад тому, что эти двое наконец нашли компромисс. У обоих был будто ветер в голове, а сейчас он утих и они смогли принять друг друга. – Значит, мир? – чуть ухмыльнулся Сеченов. – Мир, – немного сжато сказал ХРАЗ и замолчал. – Дружба, жвачка. Наконец-то. Я думал, что вы никогда не помиритесь. Ей богу, стоял и молился, – рассмеялся Сергей. – Вот это ты упрямый, ХРАЗ. Как же с тобой сложно. – Да, это его самая главная черта, – скрестил руки на груди Сеченов. Вновь небольшая неловкая тишина была прервана. – И... раз уж мы всё выяснили, а я больше, как выразился майор, не упрямый ишак, то что будет дальше? – с сомнением спросил Захаров. – Ну, как же... Серёжа отдаст мне перчатку. Полежишь годик другой, а там и в дело потом пойдёшь, – с явным сарказмом усмехнулся академик. – И опять он за своё, товарищ майор! – оскорблённо завопил ХРАЗ. Двое мужчин рассмеялись, заражая смехом и самого Харитона. Неужели всё было так просто? Неужели от одного лишь правильного решения Харитона зависело практически всё на этом предприятии? Да что уж там... будущее СССР. Неосознанно, ХРАЗ почувствовал гордость за себя и тоже стал легонько посмеиваться, насколько это было возможно для него. В последний раз Захаров чувствовал такое тепло от нахождения рядом людей, когда гулял по парку пару лет назад. Тогда стоял такой приятный и ласковый май, что душа радовалась даже у самого занудного меланхолика. Тогда хотелось жить... И сейчас хотелось. – Ну, что ж, вы можете идти, мне ещё исправлять всё, что мы с тобой натворили, Харитон. А ты, сынок, зайдёшь ко мне через недельку, обсудим твой отпуск. Идёт? – Так точно, Дмитрий Сергеевич. Всего доброго вам и... удачи! – на прощание кивнул головой солдат, и поплёлся к выходу из кабинета. На душе было спокойно и легко. Как же хорошо, что этот кошмар закончился. Захлопнув массивные двери, Нечаев выдохнул, чувствуя во всём теле приятную усталость. Направляясь к лифту, майор тихо напевал какую-то песенку себе под нос, пока ХРАЗ не перебил его. – Серёж... – когда ХРАЗ обращался к Нечаеву по имени, то у того что-то моментально ёкало в груди. Он забывал о всех афициозах и чувствовал атмосферу спокойствия и умиротворения вокруг. – Да? – Спасибо тебе, за всё, правда. Ты – не только моя батарейка, но... ты правда мне очень важен. Если бы не ты, я бы не смог освободиться от этого меркантильного желания мести. Ты... замечательный друг, – говорил ХРАЗ явно запинаясь от смущения и неловкости, и так...человечно. – Не стоит благодарности. Я рад, что смог помочь тебе. Ты всю нашу миссию помогал мне, настала очередь отплатить тебе той же монетой, – ухмыльнулся П-3 и вошёл в лифт. – И ещё раз прошу прощения, что обманул вас, товарищ майор... – Просто Серёжа. Всем свойственно ошибаться, я уже тебе это говорил. Давай забудем всё, как страшный сон, и будем наслаждаться отпуском вместе, м? – Что? Вы... ты берёшь меня с собой?! Правда?! – Конечно, куда ж я без твоих нравоучений, – немного пощекотал жгутики ХРАЗа Сергей. – Ебучие пироги, вот это я устроился. И в отпуск съезжу за чужой счёт, и с Сеченовым помирился! Сергей залился хохотом от выходок Харитона. Всегда было забавно и приятно наблюдать, как в Захарове пробуждается эта, казалось бы, давно угасшая человечность. И Сергей хотел, чтобы ХРАЗ почаще был таким. Живым. Теперь всё будет по-другому. Они стали частью друг друга. Они привязаны. И это прекрасно.