Связь, что нас вела

      Калигхат — К Вам прибыли гости, Господин Дубей, — тихо пролепетала Яшви где-то справа. Амрит лишь слегка кивнул, задумчиво рассматривая узор на стене одного из ритуальных залов. — Они ждут Вас наверху. Мужчина ничего не ответил, продолжая свое занятие. Юная девадаси, явно желавшая получить немного больше внимания от объекта своего воздыхания, неловко переступила с ноги на ногу и продолжила попытку завести хоть короткий диалог. — Может… я могу чем-нибудь помочь? Вам что-то нужно? — Нет. Благодарю. — Устало прикрыв глаза, отмахнулся Амрит. — Я могла бы… — Спасибо, Яшви. Не нужно. — Раздраженно перебил её мужчина с нажимом произнося последние слова. Наконец-то повернувшись к девушке, он смерил девадаси недовольным взглядом и направился к гостям.       В Калькуте сегодня была довольно скверная погода: похолодало и целый день лил дождь. Неспешно поднимаясь по ступенькам, мужчина взглянул в окно. Амрит всегда был равнодушен к дождю, но сегодня его настроение полностью соответствовало стихии. С раннего утра Дубея не покидали плохое предчувствие и легкая раздражительность. Нужно было обсудить несколько вопросов с парой семей Дюжины, но Амрит не хотел видеть их на вилле, поэтому встречу организовали в Калигхате. Оказавшись в зале, где проводили совещания, мужчина наткнулся на Рэйтана и Вимала, обсуждавших что-то между собой, остальные сидели на диванах возле противоположной стены. Коротко поздоровавшись, все подошли к столу.       Дом Чауханов       Амала грустно смотрела сквозь стеклянные двери на уже изрядно промокшую уличную мебель. Ей так хотелось выпить кофе в саду, но у погоды были свои планы. В полной тишине пустого дома отчетливо слышались удары дождевых капель. Чету Чауханов пригласили сегодня в гости к старым знакомым, а Кирана позвала Джая попрактиковаться в английском. Амала была против отпускать брата одного в дом Банерджи, но племянница миссис Чаухан заверила их, что до позднего вечера никого не будет дома. К тому же, Амала в любой момент может позвонить.       Девушка уже и не помнила когда в последний раз оставалась дома одна. Бросив печальный взгляд на залитый сад, Басу взяла чашку с кофе и, вздохнув, развернулась в направлении своей комнаты. — Твою ж… ! — Только и успела вскрикнуть девушка, зацепившись за старый деревянный порог. Одной лишь Богине известно, как она только не упала и даже не разлила кофе. Зато от чересчур резкого движения, голова, что итак болела целый день, взорвалась новой волной. Амала вымучено простонала и, теперь уже медленнее, продолжила путь.       Добравшись до комнаты, девушка быстро переоделась в пижаму, забралась на кровать и устроилась поудобнее. Попивая кофе, Басу стала рассматривать комнату в надежде придумать чем заняться. Возле прикроватной тумбочки лежала сумка с которой, поблескивая дорогущим переплетом, заманчиво выглядывала книга. Не долго думая, девушка потянулась и достала текст. Массивная рукопись оказалась у Амалы на коленях. Нежно проводя подушечками пальцев по хитроумно закрученным золотым узорам на кроваво красном бархатном переплете, девушка невольно улыбнулась. Ей вспомнилось как пару дней назад Амрит дал ей это сокровище в приватной секции библиотеки. Как в приглушенном свете небольшого помещения вспыхнула страсть, а аромат благовоний вперемешку с горьким шоколадом уносил последние крупицы самообладания. Его затуманенный желанием взгляд, что блуждал по нагому телу, не оставляя без внимания ни единого изгиба, пьянил не хуже дорогого вина. Крепкие и нежные руки исследовали каждый сантиметр чувствительной кожи, развязные влажные поцелуи кружили голову, а от хриплого шепота подгибались коленки… Еще свежие воспоминания накатили горячей волной, заставляя Басу краснеть и стыдливо улыбаться. Девушка встрепенулась и, успокаивая разбушевавшееся сердце, попыталась вернуться в реальность. Последнее время этот нахал слишком часто посещал её мысли.       Отрицать тот факт, что их безумно тянуло друг к другу, было глупо, но эта связь вызывала у Амалы достаточно противоречивые чувства. Наедине у них просто сносило крышу и это были лучшие моменты в жизни девушки, она получала наслаждение не только физическое, но и душевное. И тем не менее глубоко в сердце таился страх, что эти чувства продиктованы их связью и как только она исчезнет или ослабнет — вся их любовь канет в лету. Хуже всего, если к этому моменту Амала успеет отдать Дубею сердце, к чему она уже успешно летит на всех парах.       Спустя какое-то время чтения, Басу отложила книгу и, с тяжелым вздохом, оперлась о стену, массируя виски: головная боль снова вернулась, вытесняя всевозможные мысли.       Шум от дождя, что весь вечер неистово бил по створкам окон, будто поставили на паузу, а затем, в углу комнаты, послышался знакомый шорох. Единственный источник света — миниатюрный торшер у кровати — погас, а в доме стало не по летнему холодно. Амале не нужно было много времени чтоб понять, что происходит, и тем не менее внутри все равно нарастала паника. «О-о, нет, нет, не-е-ет… Прошу, только не это…», — молящие мысли метались в голове, пока девушка, затаив дыхание, пыталась рассмотреть кого к ней занесло на этот раз. Комната плотно затягивалась красной дымкой а в углу, из которого исходил шорох, клубились тени, постепенно, не спеша, как хищник на охоте, расползаясь во все стороны. «Они лезут к тебе, потому что ты им позволяешь… нужно взять их за горло…», — неожиданно вспомнились слова Амрита, когда он застал её трясущейся на полу после очередного видения. Кулаки сжались сами собой и Басу встала с кровати. Внутри начал нарастать гнев. «Он прав, я должна это прекратить», — девушка двинулась на середину комнаты, всматриваясь в тени. — Покажись! Выходи, кем бы ты ни был! — Прорычала в темноту Амала. Но, в отличии от предыдущих случаев, она не видела никого конкретного: ни Роуза, ни Амира, ни кого либо еще. Вокруг девушки клубились тени, отдаленно напоминающие человеческие тела, их количество пугало, но они не двигались, не пытались напугать или напасть, просто наблюдали. — Что вам от меня нужно? — Продолжала попытки Амала. Она не понимала что происходит, это злило и пугало одновременно. В какой-то момент тени начали приближаться, их силуэты становились более четкими и уже совсем не человеческими: продолговатые худые тела, костлявые руки с длинными острыми когтями и горящие красные глаза, от взгляда которых хотелось спрятаться или немедленно убежать, провалиться сквозь землю лишь бы не чувствовать этот плотоядный хищный взгляд, пробирающий до костей. Тени приближались и тянули свои когти, а глаза впивались в душу, выворачивая её наизнанку. С каждым шагом уверенность и бойкий настрой Амалы таяли, она начала медленно отступать пока не уперлась в кровать. Тени были всё ближе, а среди шороха слух девушки начал различать гул голосов, они шипели и шептали наперебой, со всех сторон, давя на сознание: «отдай… отдай… оно тебе не принадлежит… глупое создание… отдай… свежая, чистая… теплая кровь… отдай». Когда первая тень прильнула к руке Басу, девушка отдернула кисть как от ожога: прикосновение было настолько мертвенно холодным, что казалось Амала почувствовала его костями. Будто сорвавшись с цепи, существа бросились к своей жертве. Когти касались рук, плеч, ног, но не ранили кожу, они рвали душу. Амала брыкалась, шипела и кричала, пытаясь вырваться из кокона теней. От ледяных, жутких касаний веяло смертью, тело дрожало — его сковал страх.       Голову пронзило новой волной сильной боли и, не удержавшись на ногах, девушка ухватилась за деревянный стояк кровати, прижавшись к нему всем телом, чтоб не упасть. Мертвенный холод, тьма и красные горящие глаза — взгляд, от которого не спрятаться. Пока в голове судорожно метались мысли, под кожу пробирался липкий ужас. Басу показалось будто из комнаты выкачали весь воздух — она начала задыхаться. Нужно было срочно что-то сделать, иначе… ей было даже страшно подумать, что иначе.       Боковым зрением Амала заметила витиеватые узоры на красном бархате. Не мешкая, девушка схватила книгу и наотмашь ударила. Послышалось недовольное болезненное шипение: несколько теней отлетели в сторону, часть их «тела» развеялась. «Хорошо. Это уже хоть что-то», — успокаивала себя Амала, ударив еще нескольких самых смелых. Недовольное шипение усилилось — девушка разозлила их еще больше, но подходить тени теперь не решались, держась на безопасном расстоянии. Басу напугано всматривалась в тьму, врезаясь ногтями в фолиант. Из общей массы выделился силуэт: это была определенно женщина, её тело было схожим с остальными, тонкие и длинные черные волосы, те же жуткие глаза и острые, совсем не человеческие, зубы. Она медленно двинулась к Амале, со рта лилась кровь. — Глупое дитя, отдай… отдай, — тень начала шептать какие-то несвязные вещи, её голос был притворно ласковым, но в нем чувствовалась неприкрытая угроза. Подкравшись к девушке поближе, «лицо» существа исказилось гримасой злобы и она резко бросилась к Амале. — Отдай! — Яростно прокричала тень и вскинула костлявые руки к шее девушки. Басу, сжавшись от ужаса, рефлекторно ударила книгой и существо отлетело к стене. Оно не растворилось, но взвыло от боли. И без того страшные глаза пылали яростью, тень подскочила и опять бросилась к Амале. Девушка уже готовилась дать новый отпор, как существо неожиданно остановилось. Тонкие, окровавленные губы начали медленно растягиваться в подобие улыбки, хотя это скорее походило на хищный оскал. Не успела Басу ничего и подумать, как спину полоснула разящая боль. Из груди вырвался истошный крик и, не удержавшись на ногах, девушка упала на колени. Перед глазами застыла пелена, рубашка быстро становилась мокрой и прилипала к спине, а в нос ударил сильный запах крови. Амала не чувствовала ничего, кроме пульсирующей раны, отдававшей болью в каждой клеточке тела. Красное пятно стремительно расползалось по белоснежной ткани, что больше не могла впитывать влагу. Несколько капель беззвучно упали на разноцветный ковер.       Догадка о том, чтó здесь происходит и чтó эти души планируют сделать, прогремела как гром средь бела дня в сознании Амалы. Только сейчас девушка в полной мере поняла, в каком ужасном положении она оказалась: абсолютно одна в доме, отрезана от возможности позвонить, истекает кровью. Даже погода играет против — за шумом ливня никто даже не услышит её криков, никто не поможет.       От осознания жестокой реальности подступила тошнота. Амалу начало трясти, казалось она вот-вот потеряет сознание. Все чувства притупились, было ощущение что Басу практически ослепла и оглохла, тело было ватным, рот открывался только чтоб сделать пару прерывистых вдохов, что сразу отзывалось режущей болью в спине. Она понимала: нужно сопротивляться, нельзя позволить этим тварям закончить начатое. Девушка уже справлялась с подобным, ей нужно просто сконцентрироваться и вспомнить, прогнать их. Превозмогая боль, Амала попыталась подняться. Только сейчас она обратила внимание на тень: наблюдая за девушкой, та заливисто смеялась. Звук был схож на воронье карканье. «Соберись, ты справишься», — схватившись за голову, внушала себе Басу, игнорируя происходящее вокруг. В воздухе витали страх и смерть, они тянули свои холодные липкие лапы к Амале, намереваясь затащить в беспросветную тьму. — Убирайтесь! — яростно прокричала девушка. Тени слегка отшатнулись. «Это всё не настоящее, этого нет…», — Басу пыталась выровнять дыхание, хоть каждый вздох и давался с большим усилием. Она напряженно всматривалась в силуэты, пытаясь увидеть того, кто её ранил. — Этого не существует, лишь видение… видение… — шептала девушка, на мгновение прикрыв глаза и сделав глубокий вдох. Взять себя в руки было значительно сложнее, чем в прошлый раз. — О, нет, нет, не-е-ет, — рядом послышался знакомый притворно сладкий голос. — Ты же не думала, что сбежишь от нас так скоро? В лицо девушки ударил холод и потянуло гнилью. Амала резко открыла глаза: «лицо» тени находилось на расстоянии ладони от её собственного. Существо опять хищно скалилось, а гневные глаза довольно сверкнули в предвкушении. — Тебе не спрятаться.       Тихий звук рассекающейся плоти оглушил девушку. Она дернулась и застыла не в состоянии шелохнуться. Весь мир сузился до размера комнаты. Глаза широко распахнулись, а с горла вырвался лишь сдавленный хрип. Басу открывала и закрывала рот, но ни кричать, ни дышать не получалось. Она опустила испуганный взгляд вниз — с живота торчала окровавленная ручка кинжала. Словно сквозь огромную брешь в стене, от Амалы начали ускользать последние силы. Девушка привалилась к стояку кровати и попыталась поднять ватные руки, желая вытащить клинок. Но тень вцепилась в рукоятку, вогнав лезвие ещё глубже и вызвав у Басу сдавленный полувздох — полустон сквозь сжатые зубы. — Теперь, ты принадлежишь нам, — тень прижалась к девушке всем телом не оставляя возможности ни достать оружие, ни сдвинуться с места. Наблюдая за искаженным от боли лицом Амалы, существо лишь довольно ухмылялось, словно безумный ученый, получивший новый трофей. Как так? Зачем? Почему именно она? Рой вопросов, на которые Басу не могла дать ответов, кружился в голове. Она только сейчас почувствовала слезы, давно обжигающие лицо и ком, застрявший в горле. «Отдай, отдай, отдай, отдай…», — ропот голосов становился всё громче и агрессивнее. Они обступали со всех сторон, давили, не оставляя возможности даже вдохнуть. Басу истошно взвыла от разрывающей боли, когда тень резко вынула клинок, отступая на шаг.       Кровь. Очень много крови. Она была везде: на когда-то белоснежной одежде, на руках, на лице, на полу и кровати. Амала больше не могла бороться, уже просто не было сил. Тело ей не принадлежало, она не могла его контролировать. Чувство безысходности породило отчаяние. Девушка ощущала себя рыбой, выброшенной на берег: оставалось лишь смотреть как последние капли жизни покидают тело и молча ждать смерти. Смерть… какое страшное слово. Совсем не так Амала представляла свои последние мгновения. Басу показалось что кто-то выкрикнул её имя, а все тени расступились и задрожали. Наверное, она уже бредит, люди часто сходят с ума на пороге смерти. Теряя равновесие, девушка готовилась к болезненной встрече с полом. Но, неожиданно, её поймали крепкие мужские руки, а главное — теплые, живые.       Вишня и горький шоколад.       Этот запах она узнает везде. Амрит.       Сидя на полу и опираясь на косяк кровати, мужчина крепко прижимал к себе Амалу. Он что-то говорил, просил, умолял, неустанно гладил голову, целовал лицо, вытирал её слезы и кровь. Девушка плохо разбирала слова, но в его голосе было столько нежности и боли, что она не могла прекратить плакать. Басу так хотелось прикоснуться к нему, обнять, успокоить, сказать что всё в порядке. Но она смогла лишь поднять дрожащую руку, слабо огладив скулу и зацепив влажные волосы. Точно, на улице ведь ливень. — Амрит… — тихий шепот вырвался из уст девушки, ей до конца не верилось, что он здесь. Может это предсмертная галлюцинация? Басу хотела что-то сказать, наверное, но мысли утекали словно вода сквозь пальцы. Как бы ни старалась, Амала не могла собрать их воедино. Мужчина перехватил её руку, нежно прижавшись к ней губами. Он дрожал. Девушка чувствовала как бешено колотилось его сердце. — Тише, тише… милая… я рядом, ты будешь в порядке, — этот голос… Басу готова слушать его сутками напролет. Вот только каждое слово становилось всё тише и тише, будто доносилось сквозь стену, а трепетные касания всё более невесомыми. — Моя махарани… родная… Амала… потерпи ещё немного… совсем немного, умоляю. — Это были последние слова, что уловил её слух. Постепенно тьма начала сгущаться, неумолимо затягивая Басу в свои лапы. Она уже ничего не видела, лишь чувствовала тепло тела, исходившее от родного человека, окутывающий аромат горького шоколада с примесью вишни и ужасный, металлический привкус во рту.       Калигхат, немного ранее       Совещание было в самом разгаре, но Амрит почти ничего не слушал, отмахиваясь от любых вопросов. Ощущение, что что-то не так нарастало с каждой минутой всё больше и больше. Мужчина стоял, оперевшись о стол, руками сжимая его кромку. Взгляд блуждал по бумагам, ни за что не цепляясь. «Что-то не так… не правильно… я должен быть не здесь», — тревожные мысли клубились в голове Амрита, не давая сосредоточиться. Рита-Шива тоже был напряжен. Дубей-младший заметил это ещё при встрече, но не хотел спрашивать при всех.       Неожиданно спину резко полоснуло легкой болью, будто по ней сильно хлестнули потоком ледяного воздуха. Тело передёрнуло и пробило дрожью, а в голове вдруг запульсировало одно единственное имя: Амала. В ту же секунду их с Рэйтаном встревоженные взгляды пересеклись — второй тоже что-то почуял. — Перенеси нас. Немедленно. — Тоном, не терпящим возражений, произнес Амрит, игнорируя озадаченные и слегка напуганные взгляды участников собрания. Не задавая лишних вопросов, Рита-Шива положил руку ему на плечо и начал переброс. Объяснений, куда и зачем, ему не требовалось.       Через несколько бесконечных мгновений они оказались во дворе Чауханов, возле забора. Не успел Амрит съязвить о том, что Рэйтан не перенес их сразу в дом, как болезненные ощущения, передаваемые по их с Амалой связи, хлынули с такой силой, что мужчине пришлось опереться на металлическую изгородь дабы не упасть. — Твою ж… , — лишь прошипел сквозь зубы Дубей, поднимая пылающий взгляд на открывшего было рот Рита-Шиву. — Она в доме, быстрее.       Подбежав к входной двери, что оказалась намертво запертой, Амрит смачно выругался. Мысль выбить её отпала сама собой, завидев металлическую решетку. Тревога и ненавистное неведение делали мужчину агрессивнее, а сильный дождь лишь дополнительно действовал на нервы. — Со стороны сада есть застекленная веранда, — быстро сообразил Рэйтан. Добравшись до задней части дома и выбирая где лучше разбить, Дубей, будто налетев на невидимую стену, резко замер и шокировано распахнул глаза. Затем его согнуло почти пополам и лишь шум от столпа воды заглушил болезненный стон. Оперевшись об дверную раму, мужчина тяжело задышал, держась за живот. А затем… Затем они услышали истошный, пробирающий до костей крик Амалы.       Далее всё происходило как в тумане: Амрит не помнил как они разнесли веранду, как он сломя голову несся на второй этаж, как её имя криком сорвалось с губ, когда он оказался в комнате. Дубей в последний момент успел поймать девушку. В то мгновение у него внутри что-то надломилось. Бледная, словно лист бумаги, с взлохмаченными, прилипшими к красивому лицу волосами, она была такой холодной, что мужчина инстинктивно прижимал её сильнее, пытаясь согреть. Амала была вся в крови: лицо, руки, одежда, даже волосы. Она делала тяжелые прерывистые вдохи, цепляясь за ускользающую нить сознания. Тело больше не тряслось — на это не было сил.       Глядя на её состояние, Амрита окутал настоящий ужас. Страх за жизнь этой девушки вцепился в него, вытесняя все другие чувства. Дубей ощутил липкие разводы на спине Амалы — это была первая рана, которую мужчина почувствовал ещё в Калигхате, теперь он не сомневался в этом. Но больше всего, его пугало зияющее кровавое пятно на её животе. Оно продолжало разрастаться, стремительно окрашивая белоснежную ночную рубашку девушки. Амрит прекрасно помнил недавнее ощущение, когда его самого будто насквозь пронзили тупым лезвием.       Быстро сорвав небольшую накидку с плеча, мужчина прижал ткань к ране, пытаясь хоть немного остановить кровотечение. Басу была ужасно напугана, он видел этот страх в глазах, с которых бесконечным потоком продолжали литься слезы. Пытаясь унять дрожь в руках и голосе, Амрит прижимал к себе девушку, аккуратно вытирал её кровь и солёные дорожки, со всей нежностью целовал каждый сантиметр красивого лица. Поглаживая по голове и слегка раскачиваясь со стороны в сторону, как с маленьким ребенком, что ударился, шептал успокаивающие слова, звал, молил. Кому эти слова сейчас были нужнее: ему или ей, он не знал. Такие действия были мужчине более чем несвойственны, но Дубей был готов на что угодно, лишь бы уберечь Амалу. Он даже не сразу заметил бхутов и кучу теней в комнате: ими сейчас занимался Рэйтан, периодически бросая встревоженные взгляды на девушку.       Амрит собственноручно расправится с каждым из них, заставит их прочувствовать такие боль и страдания, что они пожалеют, что появились на этот свет. Он вывернет чертову Тамас-Виталу наизнанку, но отыщет каждую гнилую душонку, причастную к страданиям его махарани. Заставит их в стократ прочувствовать то, что ощущала она, а прикосновение «несущего боль» покажется благословением, по сравнению с тем, что он им устроит. Но это потом, сначала мужчина должен обезопасить Амалу, убедиться что она в порядке и ей ничего не грозит. — Амрит… , — её голос-почти полушепот, такой слабый, что всё внутри Дубея сжалось. На мгновение он даже забыл как дышать, боясь навредить ей ещё больше. Тонкая рука невесомо огладила его скулу и тело мгновенно ответило на это прикосновение, потянулось к нему всем яством, со всей любовью и нежностью. Мужчина прижался губами к мягкой коже, оставляя ласковый, трепетный поцелуй. По спине скатывался холодный пот, подгоняемый липким страхом. Дубей видел как стремительно силы покидали Амалу, казалось что каждое произнесенное ею слово только усугубляло состояние. — Тише, тише… , — он не дал ей договорить, хотя вряд ли Басу собиралась еще что-то сказать. — Я здесь, я рядом, ты будешь в порядке, обещаю. — Амрит не помнил, когда в последний раз ему было так страшно и было ли вообще. Дубей дарил девушке нежные касания и искренние ласковые слова, молясь всем богам, чтобы это хоть немного забрало или притупило её боль. — Родная, моя Амала, моя девочка, потерпи ещё немного, совсем немного, умоляю.       Когда мужчина почувствовал как Амала обмякла у него на руках, внутри что-то с треском оборвалось. Дубей до боли стиснул зубы, чтоб не взвыть. Он еще сильнее прижал к себе девушку, будто она могла раствориться. Прикрыв глаза и прислонившись лбом к её лбу, Амрит просидел так несколько минут, а затем, голосом полным ядовитой ненависти, тихо прорычал: — Они заплатят за это, обещаю, моя махарани.       А Дубеи всегда держат слово.