Зарисовки Драмиона

Никогда утро не было таким мерзким. Это серое весеннее небо, одновременно теплый и холодный ветер, противные влажные и голые ветки деревьев, слякоть под ногами, хлюпанье растаявшего льда, вспотевшая кожа, ведь еще в пальто холодно, но и в пуховиках жарко. Ненавидел он весну. Подобная погода предсказывала лишь мерзкие события мерзкого дня, который просто не мог быть более мерзким, но что ж, иногда жизнь просто обязывает наши судьбы пробивать новое дно! И так раз за разом! Каждую весну! Каждый, мать его, мерзкий серый весенний день! Бесконечно. Она познакомилась с тем подонком весной. Именно в такой день, когда просто случались ужасные вещи, это заставляло его бояться таких дней. Он даже не знал, он больше злился на нее из-за глупого знакомства или боялся, что глупей будет продолжение общения с ним? Очевидно, что второе. Она была ослеплена подонком. И началось неизбежное: "Прости, у меня уже другие планы." "Прости, я пообещала сходить в кино раньше." "Прости, я уже была здесь с другим человеком." "Почему ты вечно такой раздраженный?" "Просто дай ему шанс." "Я хочу, чтобы вы подружились." "Хватит себя вести как ребенок." "Ты мне дорог, но и он дорог мне не меньше." "Я не собираюсь переставать с ним общаться только потому, что ты эгоистичный придурок." "Не заставляй меня выбирать между вами двумя!" И он не заставлял, ведь знал, что она не выберет его. Прошел уже год, ровно год с момента ее знакомства с подонком, но для него эта дата запомнилась датой, когда их дружба стала лишь воспоминанием. - Привет, - упав на влажную, сырую, мерзкую лавку, улыбнулась она, поправив свое пальто кофейного цвета и озарив хмурого парня счастливой улыбкой. - Я рада, что ты согласился встретиться со мной! - а он не хотел. Не хотел с ней видеться, проклинал свое сердце, которое так и рвалось к ней, соскучившись по ее улыбке, но... Сейчас, видя ее улыбку, он понимал, что это не та улыбка, ведь ТА улыбка адресована уже другому. ТА улыбка уже ему не принадлежит. И за это он ненавидел свое тупое сердце. За надежду. А ее же он ненавидел за улыбку, которую он просто обожал. - Как поживаешь? Ужасно. - Хорошо, вполне неплохо, - сухо сорвалось с его губ, он и не смел посмотреть на нее снова, переведя взгляд на эти голые темные деревья, которые были буквально на каждом метре парка, который он ненавидел, но ходил сюда каждый вечер, надеясь встретить ее, потому что она этот парк обожала. - Ты как? - нет, он не хотел знать ответа на этот вопрос. Не хотел знать, что она счастлива без него. Она пару секунд молчала, позволив теплому ветру пройтись по парку, растрепав кудрявые волосы, которые она так и не научилась собирать в хвост. Впрочем, он и не был против, ведь она была прекрасна всегда. - Я... - она замешкалась. Чертовски счастлива она, вот и все. - Я относительно, поэтому и захотела с тобой встретиться, не хотела говорить тебе об этом по телефону, это так глупо. По телефону глупо однозначно, но по почте было бы приемлемо. Хотя нет, по почте слишком официально, они же все-таки ДРУЗЬЯ. Пожалуй, фейсбук подошел бы. Просто идеально. Глубоко вдохнув сырой воздух, пропахший холодной водой и землей, он шумно выдохнул и попытался выдавить из себя вопросительное мычание, чтобы та не молчала и перешла наконец к сути, но с этим мычанием ее слова еще глубже застряли в горле. Это его раздражало, почему она не может просто сказать? Раз не может сказать, лучше бы не появлялась вновь. Сложно было без нее, но с ней в сто раз сложней! - Что насчет "пластыря"? - предложил он с краткой усмешкой, заставив усмехнуться и ее. Она никогда не ценила его шутки, поэтому он всегда обозначал их смешками, будто показывая, где ей смеяться. - Все настолько ужасно? Он ужасный друг, это единственная ужасная вещь в ее жизни. - Нет. - Все прекрасно? - Да. - От одного до десяти? Пять, лишь бы пять. Если она ответит пять, то не все потеряно. У него есть шанс! Заветная пятерка! Давай же! - Одиннадцать. Барабанные палочки по его нервам отстучали соло. Оглушительное соло, после которого он несколько секунд не слышал ничего, кроме их стука. Кажется, это был стук его сердца. - Значит, одиннадцать... - повторил он, не веря тому, что он произносит столь мерзкое число. Одиннадцать. Одиннадцать. Одиннадцать. Одиннадцать. - И что же такого случилось на целых одиннадцать? Она снова промолчала. - Ты защитила диплом? - Да, недавно. Полгода назад, - удивительно, как быстро для нее летит время. Говорят, счастливые часов не наблюдают, вот и ее мерзкая одиннадцать снова дала о себе знать. - Почему не рассказала? - Ты не брал трубку. - Точно, - он усмехнулся. - Я не брал трубку, - но зато взял подонок. Это радует. Радует, что она была не одна в столь важный для нее момент, ведь она готовилась к этой защите еще до поступления в университет: выбрала тему, составила план, изучила доступную информацию, говорила с защитившимися, будто это единственная цель в ее жизни. Целью его же жизни была ее защита. - Так что у тебя? Не говори, соври. Но она же не врет... Никогда не врет, поэтому так редко звонит. Не хочет говорить правду. - Драко, - все ужасно. Все настолько прекрасно, что все просто ужасно! Его имя! Как же долго он не слышал его имя, слетающее с ее пухлых губ! Он не слышал этой протяжной "р" целый год! Да и век бы не слышал, потому что его имя с ее уст - ужасный знак серьезности ее намерений. - Я выхожу замуж. Конец. Он перестал дышать. Сидел как истукан, ничего не говорил, не моргал, не двигался, не чувствовал, на его лице не дрогнула никакая эмоция, но... Что же это падает? Его надежды. Его эгоистичные надежды на то, что она вечно будет его. Вечные друзья на вечные веки. Нет. - За Рона. И ТУТ КАЗАЛОСЬ БЫ, КУДА ЕЩЕ ХУЖЕ? НО СЕЙЧАС... Сейчас было все просто ужасно. - И я хотела тебе отдать приглашение на нашу свадьбу, - как раз оно и лежало в ее дрожащих руках с самого начала их встречи. Нужно было уйти сразу же, как только он увидел этот белый конверт на фоне ее пальто. Нужно было встать и убежать. - Подумала, что это не телефонный разговор, ведь мы... Лучшие друзья. Лучшие друзья. Лучшие друзья. - Друзья? - в конце она рассмеялась, обозначив свою шутку, но все знают, что в каждой шутке есть доля правды, пожалуй, именно эта шутка была просто правдой. "Друзья?" Нет, они знакомые. Мерзкое слово. - Что скажешь? Ты придешь? Ты не представляешь, как твой приход важен для меня, я не представляю этот момент без тебя. Возможно, ты согласишься быть шафером? Она смеется над ним. Где смешок, обозначающий шутку?! - Драко? Прошу тебя, не молчи. Как только он откроет рот, ты будешь просить о том, чтобы он замолчал. В голове взрывались вулканы, а на улице была тишина. - Поздравляю вас, - ну ты и лицемер. Говоришь, что весна мерзкая, но знал бы ты, что ты как сто таких весен! Тысячи таких мерзких дней в одном человеке! - Это очень здорово, я рад за тебя. - О, спасибо, я так волновалась, что ты будешь злиться, - да как можно злиться на то, что ты все просрал? А ведь она любила тебя. Да, придурок, любила ТЕБЯ. - Так ты согласен быть шафером на моей свадьбе? Он был согласен выпить яд лишь бы не быть в этом моменте. - Кажется, ты затрудняешься с ответом, но ничего страшного. Можешь ответить попозже, мы не торопимся никуда, - рассмеялась она, обозначив очередной момент смеха, но он также проигнорировал его. Если раньше он не мог видеть ее потому, что сердце его разбилось на куски еще более мелкие чем есть сейчас, то теперь он не хотел на нее смотреть потому, что в ее глазах, в ее счастливых блестящих глазах, в которые он смотрел часы напролет, он сможет увидеть себя, похожего на сто весен. - Я тебе написала не только поэтому, на самом деле.Рон подтолкнул меня на одну мысль, до которой я так долго не могла дойти... - И что же это? - спросил он, хотя его полностью не волновали мысли этого подонка, плодом которого стала она. Она стала его сосудом для его тупых мыслей и мировоззрений, будто ему одному своей черепушки мало! И почему именно она? Почему она, а не кто-либо другой? Почему ему так нужно было отобрать единственный светлый луч в чьей-то жизни? Кто тут еще эгоист. - Все останется по прежнему. И все же она была лишь сосудом. - Я имею в виду нас. Мы останемся друзьями, Драко, - и снова его имя. - Я понимаю, как абсурдно это звучит сейчас, когда мы не говорили целый год, который был показательным для нас, ведь "до" мы просто не представляли жизни без друг друга, и я поняла, что действительно, моя жизнь просто ничто без тебя. Я не хочу тебя терять, не хочу сравнивать с Роном, не хочу метаться между вами, ты мой самый лучший друг, и конечно же ты... Важней? - Дорог мне. По-особенному дорог, Драко. И даже когда я буду замужем, ничего не изменится. Я буду любить тебя, как друга, всегда, Драко, поэтому, может быть мы просто... - Я люблю тебя. Что он только что сказал? Сказал ли он это? ОН ЭТО СКАЗАЛ?! ОНА МОЛЧИТ, СЕКУНДА СМЕНЯЕТ СЕКУНДУ, ВЕТЕР СВЕСТИТ В УШАХ, ОН ЧУВСТВУЕТ ЕЕ ВЗГЛЯД НА СЕБЕ, НЕ СМЕЕТ ОТВЕТИТЬ НА НЕГО И МОЛЧИТ. Эгоист. - Что ты сказал? Он никогда не умел выражать свои мысли правильно, всегда был немногословен и по-странному глуп, осознавая сложные вещи и не внедряя в голову самые простые. "Я тебя люблю," - так просто сказать, так просто проронить, ошарашив человека, не дав ему и шанса на оправдание, не дав ему и шанса на исправление. И все же признание было самым жестоким наказанием. После него все становится... ужасно. Новое дно. И все же он не чувствовал себя ужасно, все еще не смотря на нее, она же не отрывала от него взгляда. - Драко, я тебя умоляю, скажи, что ты просто... - Я просто не хочу, чтобы ты губила свою жизнь, - идиот. - Чтобы ты была с ним, чтобы ты поступала как он, чтобы ты смеялась как он, чтобы ты жила по его приказу, чтобы ты одевалась, как просит он. Я не хочу видеть тебя с ним. Не хочу, чтобы ты не ела апельсины только потому, что у него аллергия на них, хотя ты их просто обожаешь. Не хочу, чтобы ты перестала курить, потому что он за зож. Не хочу, чтобы ты перестала плоско шутить, будто он юморист, каких днем с огнем не сыщешь, хотя его шутки просто ужасны! Я не хочу, чтобы ты была в этом ужасном белом платье, ведь ты ненавидишь белый цвет и все эти свадебные церемонии. Я не хочу, чтобы ты мучилась среди этих людей, половину из которых ты не знаешь, просто потому, что для него так удобней. Я не хочу этого, я не хочу, чтобы ты менялась ради кого-то, я не хочу смотреть в твои глаза и видеть другого человека, потому что это не ты, Гермиона! Это не ты, черт побери! Я не хочу, чтобы ты выходила замуж этой мерзкой весной, ведь ты просто в восторге от осени! Я не хочу видеть, как твои губы покрывают бальзамы, хотя ты так обожаешь их сухость, я не хочу. Просто не хочу, - в конце его крик превратился в шепот. И все же он умел говорить то, что хотел, если постарается. - Я тебя люблю. Живи с этим как хочешь. После чего он резко обернулся к ней, заглянув в ее красные мокрые глаза, от вида которых он сам захотел плакать. - Я тебя люблю, Гермиона. Сказал он как настоящий герой прямо даме в глаза, а после же ушел как настоящий трус, не дав даме и слова проронить, лишь бы поскорей развернуться к ней спиной, позволив горячим слезам согреть замерзшие красные щеки. И все же день был ужасен. Он всегда знал, что весенние дни не несут счастья. Никогда.