пять пропущенных

Тишина на студенческом стадионе после матча встречала Киру тотальным унижением со всех сторон: новый проигрыш команды, на которую до финала были надежд, застыл на трибунах непониманием и самодовольной ухмылкой лидера команды «Черные» — она ещё и такая красивая, невыносимо просто. Кира бы очень хотел однажды набить ебало Виолетте, чтобы она в жизни больше не смогла так погано ухмыляться. Ви за эту победу ждал не только очередной чемпионский титул города, а ещё и вид ее нахальной соперницы, раздавленной на поле с таким счётом, словно Киры на воротах в этом матче вообще не было, а затем отдающей Малышенко должок, по договору. Все честно. Вилка выиграла целиком и полностью, а Кира целиком и полностью проиграла, и не ее команда даже – а просто сама девушка. До игры она считала, что проиграть сейчас для нее будет стратегически правильным решением, но сейчас, стоя на поле под разочарованными взглядами девушек из команды и недовольным свистом болельщиков с трибун, которые лишь спустя несколько минут после финального свистка смогли осознать произошедшее, она уже думала, что в ее стратегии был небольшой просчёт. Ее мечты и желания могли и не быть воплощены в жизнь, потому что ее просто не выпустят с поля живой. Долгие минуты лишь начавшегося унижения этого вечера, полученного от трибун, продолжились, когда Кира заметила на себе не просто испепеляющий, а совершенно разочарованный взгляд тренера. Ну, вообще-то Кира тоже была бы разочарована: тренер считал ее невероятной находкой, которую весь сезон недооценивали все, кто сталкивался с университетской командой на поле. Вратари ведь должны быть высокими и плечистыми, огромными людьми, которые по своей ширине совпадают с вратарской. Так должно быть по канону. И у всех команд были такие вратари, поэтому частенько, выходя на поле, соперники посмеивались над жалким и не очень-то мясистым созданием, которое университет поставил на ворота. Но уходили соперники с поля уже далеко не такими насмешливыми и бестактными. До этого матча Кира пропустил лишь один мяч, кроме этой команде. Против команды Малышенко — четырнадцать. Девять из них в прошлых матчах. И пять, вот такой сюрприз, забила сейчас сама Ви. Они должны были стать чемпионами города, а закончили самым разгромным поражением в истории университета. Кира немного хотела проиграть, но, честно говоря, не так — она могла бы пропустить два, ну максимум три гола, но никак не пять. — Я вообще не понимаю, — честно признался тренер перед командой после игры, — просто не понимаю, что это вообще такое было. Девушки оглянулись на Киру, и та почувствовала, что сама бы на себя сейчас презрительно оглянулась, если бы была такая возможность. — Как вообще называется, когда один игрок пять забивает? — попыталась, как возможно разрядить обстановку несчастный капитан команды Крис, которая упустила чемпионство в свой выпускной год, — пять — это пента-трик, а дальше, кажется, даже не придумали название. — А я знаю, блять, это называется отсутствие вратаря на поле, — съязвила Лера, хватая свою толстовку, — ну, всё, обсуждать тут вообще нечего, всем спасибо за сезон, я пойду напьюсь, если никто не возражает. За ней последовало большинство игроков университета. Крис осталась, и остался тренер, который всё также не спускал взгляда с человека, виновного, пожалуй, во всём плохом, что случилось за последний год во всём мире. — Кир, объясни, как мне работать с тобой после этого? Вообще какое я право имею оставлять тебя в команде сейчас? — Тренер… — вступилась Крис, — неудачи у всех бывают, будет уроком. Самым доходчивым, я считаю. — Да? А мы уверены, что это неудача? У нас всего четыре проигрыша за сезон, и все четыре от одной и той же команды. — Тогда давайте менять Киру на матчах с ними, — пожала плечами командир, а затем грустно усмехнулся, — в будущем сезоне… Прям невыносимо. Кира подняла на Крис такой виноватый взгляд. Она буквально была готова упасть на колени перед ний: — Кристюх, прости, я испортила тебе лучший год. Мы должны были победить, мы были лучшие, ты была лучшая... — Кир, порядок, — она хлопнула ее по плечу, — это всего лишь игра. Не получилось, и ладно, я своё будущее с футболом связывать не собиралась. А сезон и правда был классным, у тебя большое будущее, так что не опускай руки. Крис большую часть времени была человеком, на которого в пору бы молиться. Легко было относиться с добротой к ней, которой не пропускала, вытаскивала такие мячи, которые и профессиональному вратарю бы составили проблему, а вот относиться хорошо к человеку, который пропускает пять мячей подряд от среднячкового полузащитника, могла только Захарова. И больше никто на всей планете. Ладно, Виолетта. Не была среднячком, она чертовски хороша, но не так хороша, как Кира. Она не может вытащить конкретно её, о чём тренер, похоже, уже стал догадываться. Сложно не догадаться, когда позади пять десятков матчей, и в ворота их университета может забить Малышенко почти всегда, а остальные — примерно вообще не могут. — Разберись, — сказал мужчина. — Не знаю, как, ты уже не маленькая девочка. Голова на плечах есть. Разберись, по какой причине у тебя не идёт с ней игра, у тебя один шанс на это. Если в следующем матче против них ты пропускаешь от нее, я найду другого вратаря. Жестоко, но справедливо. Кира расстроенно согласилась и попрощалась, покидая помещение. Хотелось бы накуриться какой-нибудь дури сейчас, чтобы никакого кайфа, а только мерзкий вкус во рту остался. Она не была уверена, что ей всё ещё есть в чём разбираться. Знала, почему ведёт себя так, просто не знала, как остановиться. Как перестать быть зависимым во всех смыслах слова — есть ли какая-то реабилитационная клиника, которая бы вылечила ее от Виолетты? Эта тупая ухмылка на губах въелась под кожу, и Кира почувствовала себя несчастной. Она, не похоже, на тех людей, которые готовы ради одной привязанности перечеркнуть всю свою жизнь, предать всё, что дорого. На деле оказывается все по другому. Кира идиотка. Как же она мечтала на следующем матче пойти и самой забить в чёртовы ворота «Черные». Раз она уже отличилась, став самым неудачливым вратарём в истории своего университета — вот бы теперь и стать единственным забивающим вратарём своего университета. Хоть по чему-то хорошему запомнят. Даже если в момент, пока его не будет в воротах, она потеряет мяч и ещё один тупой из команды воспользуется и забьёт, хуже-то ситуация Киры уже не будет всё равно. Ниже падать уже некуда. Кира решила, что так и поступит, когда рядом появился ещё один человек. Она чудесным образом находила Медведеву после матчей, хотя она никогда не сообщала ей, где находится. Она обшаривала весь Нижний в поисках, интересно? Или сама уже угадывала, в каком конкретно подтрибунье по своему ублюдскому настроению прячется старшая? — Ну что, получила? — Ви присела рядом. — А тебе какая разница? — пожала плечами Кира. Нет, конечно, не получила. Всего-то за пять пропущенных мячей. Ви расслабленно выдохнула, закидывая руку на ее плечо: — Честно? Мне это очень нравится, — ответила она с усмешкой, — хотя сегодня в какой-то момент тебя было жаль. Это уже перебор. — Обойдусь без жалости, — буркнул Кира. Уже хотелось стереть с лица Ви ее самодовольную физиономию? Сейчас вот было бы удачное время. — Как скажешь, — шепнула ей на ухо, — никакой жалости на сегодня. Хотя жаль, я подумывала сегодня быть нежной с тобой, потому что, очевидно, тебе и так от всех досталось. — Твои пять голов, конечно, не имеют к этому никакого отношения, да? Поздравляю, кстати, — ответила, словно не замечала, как все внутренности завязались в болезненный узел только от одних слов брюнетки о нежности, — классная игра. Ты теперь рекордсменка лиги, да? — Не знаю, — вновь шёпотом, — не играет роли. Надоело. Разворачивает лицо Киры к себе, целуя с напором. Вилка редко ее целовала. У них были другие отношения. Просто изредка она делала эта сразу после матча. Это возбуждало в какой-то мере: проигравшая, как правило, расстроенная Кира и полное уединение. Романтично, должно быть, звучит. Хотя, это не про них. — Может и играет, — сказала блондинка, которая, если честно, теряла голову от этих поцелуев. — Ты же не утешить меня сюда пришла, а за исполнением договора. — А мы договаривались, что забившей пять мячей предлагаются особенные условия? Кира не сказала этого, но с ее стороны особенные условия полагались. Ее устраивал такой расклад более чем. — Это было бы оправдано, — ответила она нейтрально, насколько получилось. Ладонь Ви сжала ее волосы на затылке — не грубо, просто более властно, чем обычно. Она вообще не была грубой. Они с первого их матча в сезоне были связаны этим договором. Так же встретились здесь случайно после матча, когда Кира почему-то не смогла играть против совершенно незнакомой тогда девушки. Ее взгляды и улыбки сводили с ума. Чёрт, Виолетта была просто не реально божественной, которая, кажется, сразу поняла, что у нее против белой лошадки университета есть какое-то дурацкое необъяснимое преимущество. Она воспользовалась им. Просто воспользовалась, как сделал бы любой на ее месте: если обнаруживается слабость сильнейшего соперника на турнире, нужно прижечь. Ви воплотила это, заключив договор, который в простом словесном виде заключался в «кто побеждает, тот сверху». В междустрочном — привязывал Киру к Виле так крепко, что этому невозможно было сопротивляться ни на поле, ни в голове — нигде. И вот Ви чемпионка. На ее груди висит золотая медаль, а Кира глупая, пропустившая четырнадцать мячей в матчах. Слабая и истощённая от невыносимого количества чувств. И всё равно позволяет татуированной всё. Позволяет все без остатка: вот так, вести себя в тесную квартиру в километре от кампуса, шлепки по заднице, которые Ви не позволяла себе раньше. Она был непривычно распалена, очевидно приняв слова про особые условия к сведенью, и как же отвратительно убийственно это было на руку Кире. Это всё, чего она хотел. Это стоило такого провала на чемпионате. В уме Кира понимала, что это и есть та причина, по которой она не должна больше играть в футбол и вообще заниматься любой деятельностью, где может кого-то подвести. Потому что, если в конкурентах у нее будет Малышенко, она, не задумываясь, сольёт всё и подведёт всех. Мать родную продаст, лишь чтобы снова оказаться здесь. В пыльной квартире почти кинутой на кровать прямо в верхней одежде и потной футбольной форме под ней. — Классная традиция, — сказала Ви неожиданно, — трахать тебя прямо в университетской форме. Она обычно была совсем неразговорчива, и Киру это абсолютно устраивало. Хотела власти над собой, но унижений слышать не хотела, а знала, что Ви может. Она, блять, иногда так улыбалась, когда брала блондинку, — просто удивительно, как она раньше не высказывал все свои мысли вслух. — Маньячка, — прошептала в ответ. И получила шлепок. Она брал так, как хотела, — сегодня лицом вниз, а Кира была рада даже такому. Правда, она не смирилась с этим, нет. Просто была рада. Нравилось ничего не видеть и только слышать звук, как Ви стягивает одежду, а Кира уже давно была готовой. Мокрой до предела. Просто ужасно, насколько она жалкая. — Нет, я не маньячка. Я победительница, — прошептал Ви. Да, Кира знала. Победительница везде. И хозяйка ситуации. Немного — и Киры тоже. Пальцы на ногах поджались, когда Ви стал входить в нее сразу тремя пальцами. Не особо нежно и трепетно — она была импульсивная сегодня. Удивительно. — Давай, Кирь, — прорычала она. — Стони, я хочу слышать, как тебе хорошо, когда тебя нагибают. Такая игра Кире по вкусу, да и на соседей ей наплевать. Особенно сейчас. Как же сладостно допускать всё это, не задумываясь о последствиях. — Точнее, когда тебя имеют раком, — ее рука вновь сжала волосы за затылке, и на этот раз Ви отнеслась значительно грубее: она на секунду потянула голову на себя, показывая силу, заставив выгнуться еще больше, — сначала на поле, на глазах у всех болельщиков. Потом здесь, в этой постели. Каждый ебаный раз. А потом новым унижением каждое утро после того, как ты мне дала. Кира вдруг поняла, что это не игра. — Ты давалка, Медведева, — ее шепот перемешался со стонами, — подстилка на поле и здесь. Отвратительно липкая правота сковала грудь Киры. Она знал, что это всё правда, что, только будучи подстилкой, можно было предать своих друзей и лучшего человека в своей жизни — Кристину, ради этой грязи, в которой она готов искупаться с головой ещё миллион раз, несмотря на унижение. Тошнота от самой себя и резкая жалость, к которой до этого она не видел смысла прибегать, заставили слёзы выступить на глаза. А какой смысл из-за этого плакать? Сама виновата. В этом пресловутом предательстве, и в собственной слабости. В том, что человек, от которого Кира, ногтями по стене скребет, думает так о ней. Не слышала раньше от нее подобного и надеялась, что Ви и не задумывается о том, какие отношения между ними. Очевидно, все наоборот. Пользовалась ситуацией, и Кира, конечно не могла ее в этом винить. Всё правильно. Взрослая жизнь она такая. Никого не щадит. Никто не заставлял поддаваться и заключать этот договор, никто не заставлял проигрывать. Это было просто предложение и всё, она не настаивала и ничего никогда не обещала. Только секс и всё. Кира была рада, что ее не могут видеть. Когда она кончила, задыхаясь от подступившего рыдания, девушка ушла. Нужно было время, и Кира закрыла глаза, чувствуя, что слёзы от этого не прекратились. Честно говоря, она никогда не была такой слабачкой. Даже этот успех в футболе не был просто пришедшим из ниоткуда — это стоило таких усилий в своё время, борьбы с насмешками от других, многих суток изнуряющих тренировок, кровавых травм и игр через боль. Футбол — зверский спорт, особенно для людей, вроде Киры, которые не очень подходят под какие-то футбольные стандарты. Ведь она тоже плакал тогда, бывало, в раздевалке после тренировок. Бывало, забивалась в угол и думала всё бросить, опустить руки и плыть по течению. Бывало, что боль от травм и эмоций была так сильна, что как будто и было оправдание наконец остановиться, но Кира никогда этого не делала. Она научилась видеть в слезах не отчаяние, а просто небольшую передышку, после которой она встанет с пола и ринется в бой с новыми силами. Всегда получалось. Что же, чёрт возьми, сейчас случилось такого, из-за чего она считает, что не сможет? Виолетта вернулся в комнату в хорошем расположении духа, пока Кира всё ещё лежала к ней спиной и не двигался. — Ну что, для забившей пять голов полагается новый раунд? — игрива спросила она. Кира не придумала, как отшутиться, чтобы разрядить обстановку. Просто не получилось, поэтому она промолчала, не шевелясь. Ви присела на кровать, и вдруг ее ладонь коснулась плеча девушки, неподвижно лежавшей лицом к окну и прятавшего свой взгляд. — Эй, Кирь, — уже спокойно позвал она. Странно, но такую форму имени принимала только эта девушка, — что-то не так? Лучше бы она вернулся в комнату минут через десять, когда бы уже окончательно успокоилась и смогла хотя бы говорить. Превратить всё в шутку и просто сбежать, а раны зализывать уже где-нибудь подальше отсюда. Жалкая, Киря. Глупая. Беспользная. — Медведева, — звучало уже встревоженно, всё же прилагая некую силу и разворачивая к себе. Да, теперь она видела красные заплаканные глаза. Это же, наверное, очень привлекательно, когда твой любовница рыдает в постели. — Где я накосячила? — убедительно проговорила Ви, скользнув ладонью на ее щёку. — Да, блять, это я накосячила, — усмехнулся сквозь слёзы Кира, — ты всё сделала правильно. Нашла слабость команды — давалку на воротах, и сделала всё, чтобы для неё проигрыш был самым желанным. Я не осуждаю тебя. Себя только. За то, что позволила быть слабой пиздецки, подставлять команду ради всего этого. Чем дальше она говорил, тем меньше уверенности было в его словах. Всё из-за взгляда Ви, который с каждым словом становился всё более и более удивлённым, и в конце девушка просто положила ладонь на губы, затыкая. И на несколько секунд в комнате воцарилось молчание, в течение которого Кира бегал взглядом по растерянному лицу напротив и тоже переставала что-либо понимать. — Так… — спустя некоторое время, наконец отозвалась Ви, — давай-ка по порядку. Я наговорила тебе грязи в постели, потому что мы занимались отвратительно грязным сексом. Не имею ни малейшего понятия, почему ты вдруг подумала, что я таким образом решил затеять с тобой серьёзный разговор. Но тебя что ранила правда? Что ты сейчас чувствуешь? Блондинке перестало хватать воздуха от рвения сердце. — Что?.. — Добро пожаловать в мир, где люди выражают свои мысли словами через рот, блять. — Я не думала, что у нас такие отношения, чтобы, знаешь… говорить об этом, — ответила Кира, — я вообще-то думала, что мы на враждующих сторонах. — Отношения? Я ебу тебя, Медведева. Полный ахуй застывает в глазах Киры, когда девушка припадает к шеи, оставляя багровые пятна, закусанные и вылезонные. Не больно, лишь мерзко до сих пор. — Подумай над тем, кому ты принадлежала все это время, — бросает девушка и уходит. Сегодня Кира пропустила пять мячей в свои ворота. Ее сердце пропустила пять ударов, почти остоновившийсь. А её сердце пронзило пять клинов. Уговор будет действовать. Мы обреченны жить в лжи и предательстве. Так было и будет. Кира отдаст всю себя в лапы человека, у которого нету душы. Будет купать в грязи под названием — Виолетта, пока та ее не утопит. Это её потолок, её предел. Или она сможет разрушить все, что бы взлететь к небу?..