Первая любовь

Мама всегда говорила, что о любви не может быть и речи. Сначала учёба — потом все остальное. Я не была против этого, как-то не задумывалась. Сама для себя тогда решила, что мне это не нужно. По крайней мере, до выпуска. И хорошо держалась. Дом — школа — дополнительные занятия — дом. В принципе, этого мне было достаточно. Все равно не получалось у меня с мальчиками общаться. А подруга, одна единственная, которой могла рассказать о бо всем, никогда не осуждала. Тоже не сильно интересовалась. Зато соседка по парте, часто размышляла о любви. Каждый такой разговор сводил я к спорам и филосовским размышления о чувствах, волшебной химии и о том, как она (любовь) меняет человека. Никогда не считала себя скептиком, но в данной ситуации, всегда оставалась при своём мнении. А заключалось оно в том, что любовь, как токовая, может быть настоящей в более взрослом возрасте, а не в состояние подростков, зависимых от эмоций. Нет, не спорю, иногда взгляд падал на симпотичных мальчиков, но на то они и симпотичные. Но это же не симпатия, верно? Значит и не любовь… Да откуда же мне было знать, что «любовь» вещь заразная? В девятом классе, на кого не посмотри, но все такие мечтательные, влюбленные. Я видела довольно лицо соседки по парте, когда она на уроках, вместо записи лекции, переписывалась с любимым. Слушала эмоциональные рассказы сестры о её ковалере. В какой-то момент, это даже начало волновать родственников. «Парни толпами, наверно, бегают. Есть ли ухажер? Как нет? Ты же такая чудесная девочка!» Как же мне осточертело это слышать. В добавок… Кто верит, что дружба между мальчиком и девочкой возможна? Я — да. Но не моя мама. Боже, это было единожды — прогулялась с другом, что в этом такого? Нет же, надо всем сказать что у меня появился парень. Да нет у меня отношений! Нет и не будет! Мне это не нужно! По крайней мере… Я так думала раньше. В какой-то момент, я стала замечать, что рядом с влюблёнными подруги я стала как-то печалиться и раскидать. Как же эта слабость меня, дуру, бесила! «Что со мной не так?!» — Думала я в тот момент. Позже, я поняла, что… Тоже хотелось полюбить и быть любимой. Глупо, да? Ну, бывает, не страшно. Пройдёт… Не прошло. Как долго длилось это самокопание, не помню. Но потом, просто стала игнорировать неприятное скребущее чувство где-то под рёбрами. Сначала учёба — потом все остальное. Я повторяла эту фразу как мантру, каждый раз, когда эта ужасная эмоция начинала разбирать изнутри. Мы учились в параллели. Я даже не знала о его существование. Не очень интересовалась другими классами, предпочитала не знать. Но мы познакомились совсем случайно. Один пропуск по болезни — и я стояла у кабинета в конце четверти, ожидая очереди на написание работы с парой десятков учеников девятых классов. Там мы и познакомились. Да я бы в жизни не заговорила с незнакомым человеком. Вообще, я разговаривала с одноклассником, а он вклинился в разговор. Ну, внимание на него само обратилось. В основном, я не говорила, наблюдала за ними. Лишь иногда вставляла короткие фразы. Когда мой одноклассник отошёл, он обратился ко мне. Дуратское воспитание внутри велело ответить. Промолчать не вежливо. Вот и разговорились. Было приятно с ним общаться, что сказать. Не буду врать, он был симпотичным, но в тот момент меня больше волновал долг по предмету. Я зашла отдельно от них, написала и еле ввползла из кабинета. А потом вспомнила об ещё одном хвосте. Что ж, последний день четверти всегда такой. Последний поток пишущих начал завалиться в кабинет и я кинула однокласснику: «Я поставлю за тебя свечку». Ну да, смешно, и что? Надо же как-то человек поднять настроение. Одноклассник крикнул спасибо и зашел. Но Он, заходя за ним, крикнул мне, когда я спускалась по лестнице: «И за меня тоже, пожалуйста!». Что ж, я тогда удивилась, но мысленно поставила ещё одну свечку. Это и было моей ошибкой. Запомнить тогда эту смешную ситуацию. Мы стали общаться. Иногда пересекаться. Большей частью, я предпочитала слушать. Его точка зрения отличалась от многих других, которые я могла слышать. И его размышления были близки моим. И это только сильнее втягивало в разговор. И в какой-то момент самокопания я поняла… Мне нравиться… Не осмелюсь назвать это любовью. Максимум — симпатией. Но… Мне нравилось слушать его голос в разговорах. Он был приятен для ушей, не резал, как ехидные голоса сидящих сзади одноклассников. Он был прост в общении, но мысли, которые он мог высказать, были глубокий по смыслу. Волей — неволей задумаешся. Общаться с ним — приятно. Такие разговоры в моей жизни случаются только с отцом. Манерой своих разговоров они похожи. Как-то раз, даже задумалась, они случаем не родственники? Да ну, бред какой-то… А ещё мне нравятся его глаза. Мне в разговоре редко удаётся взглянуть собеседнику в глаза. Это сбивает, заставляет нервничать, чувствовать свою уязвимость. Но… Это произошло случайно. Я удивлена как мысли в слух только не озвучила. Его глаза… Такие красивые. В них я видела морской прибой в грядущую грозу. Они изучали тепло и свет. Надеюсь, что я не идеализирую… Как я не ненавижу свою слабость. Как же это бесит!!! Но… Мне нравиться то чувство, когда всего лишь увижу его. Речь о любви? Надеюсь нет… О любви я буду лишь мечтать. И знать никому об этом незачем. Пусть думают, что просто не выспалась. Пусть думают как хотят. Только бы не узнали о том, что чуствую я внутри. Я не могу позволить себе такую роскошь. Размышления о любви — Мой предел.