Пропасть

      В морозном воздухе на фоне синего неба рассеивался еле заметный дым. Это знак, что у него нет времени останавливаться, хоть рана и горит адским пламенем. Право умереть он потерял, когда Элли в том мрачном, холодном подвале вложила нож в его руки и скрылась спасая его. Прыгать в пропасть не так уж и страшно, если делать это не оглядываясь на свою жизнь, если делать это ради кого-то, кто кажется тебе дороже твоей жизни.       Пронзительный крик девочки Миллер услышал еще задолго до того как подошел к горящему зданию. Он смог ее разыскать. В голове эхом звучали рыдания Элли. Так отчетливо, так невыносимо больно, вызывая чувство дежавю. И мужчина как будто и сам оказался на обрыве перед пропастью. Пульс зашкаливал. «Она» была всем, ради чего ему стоило оставаться человеком. Мысли стремительно летели в бездну, оставляя в голове лишь четкую цель, спасти ее любой ценой. Сейчас же. Сегодня Джоэл не позволит ей пропасть… Даже если самому придется сделать шаг навстречу пропасти.       Мужчина ускоряет шаг, ему абсолютно до черта, что здание горит. Он нужен ей — это все, что сейчас хоть что-то значило в жизни мужчины. И внезапно Джоэл видит ее выходящую из белого дыма, бегущую прочь из этого ада. Элли спотыкается и обессиленно дышит. Лицо в алой крови. Волосы растрепаны и свободно колышутся на ветру. Девочка без куртки, несмотря на мороз. И это чертовски больно отзывается у Джоэла где-то в груди. Он сжимает кулаки до хруста в костяшках.       Доля секунды проходит пока он приближается к ней. Руки опускаются на плечи, чтобы развернуть это хрупкое тельце к себе. Чтобы дать ей знать, что он рядом. Чтобы не дать ей сделать еще один шаг навстречу пропасти.       «Нет», — кричит она, еще не видя лица мужчины. «Отстань от меня», — тысяча мелких иголок пронзают его сердце. Девочка пытается бороться, отмахиваться дрожащими от страха кулачками. Мужчина разворачивает ее лицом к себе не теряя ни секунды и Джоэлу требуется один лишь миг, чтобы понять, что произошло в том пылающем аду за ее спиной. Он увидел это в ее глазах в ту самую минуту, когда их взгляды встретились.       Не обращая внимания на ее истошные крики, мужчина обхватывает лицо Элли так нежно, как только может. Девочка прерывисто дышит и продолжает обессиленно бить его в грудь по инерции, но уже осознав, что перед ней стоит Джоэл.       «Он…», — срывается с ее уст и Элли замолкает, не в силах продолжить мысль. Джоэл точно не знает, что с ней случилось, но знает определенно, что это не нравится ему катастрофически.       «Это я. Все хорошо, малышка.», — шепчет он ей, пытаясь заставить понять, что она в безопасности.       Она обнимает мужчину, прячась, утыкаясь лицом в плечо и начинает бесчувственно опадать в его руках. Но Джоэл не дает ей упасть. Его хватка становится стальной и хрупкое дрожащее тельце Элии оказывается прижатым к нему вплотную.       Мириады мыслей пролетают у Джоэла в голове. Ему надо ощущать ее, быть рядом, не дать ей упасть. Чем глубже та пропасть, на краю которой оказалась Элли, тем сильнее она притягивает.       «Все в порядке, маленькая. ты со мной», — вторит он, хриплым тихим голосом, прикрывая уставшие веки. Мужчина покачивает ее в своих объятиях, теперь девочка в безопасности. Джоэл убьет любого, кто посмеет ее обидеть. Прижимает ее еще сильнее, до боли в своей ране, чтобы чувствовать себя живым. Силится согреть Элли. Такую хрупкую, надломленную.       И он совсем не чувствует течения времени. Часы на руке разбиты, стрелки давно остановились. Джоэлу больше незачем смотреть на них. Его глаза закрыты, но несмотря на это, он все еще видит перед собой свою девочку. Кадр за кадром вспыхивают воспоминания. Элли в день первой их встречи, похожая на маленького агрессивного зверька. Элли, уставшая и мирно уснувшая на траве в лучах солнца. Элли, улыбающаяся дурацким анекдотам Уилла Ливингстона. Элли, научившаяся держать в руках пистолет. Элли, испуганно поднимающая его окровавленную рубашку.       Отстраняясь он снимает куртку и укутывает в нее свою малышку по уши. Джоэл не хочет чтобы она рассказывала, что случилось. Не хочет заставлять переживать эту боль снова, ведь если трещину не устранить, то она превратится в пропасть. Он лишь видит, что брызги крови на ее лице вряд ли принадлежат ей. И сердце его разбито на мелкие кусочки. И он отчаянно винит себя за то, что его девочке пришлось убить.       Лицо Элли почему-то выглядит ужасающе спокойно. «Пусть лучше бы она плакала и продолжала покрывать меня ударами своих кулачков», — проносится в голове у Джоэла. Но эта глупая мысль вновь заставляет его сходить с ума от своей вины перед маленьким дрожащим созданием.       Мужчина прижимает ее крепче к себе и начинает двигаться в сторону леса. Он нашел неприметный дом за холмом и это сейчас самое нужное место для них обоих. Девочка медленно следует рядом, а он не осмеливается торопить. Ее дыхание все еще прерывистое. Кажется, что они идут уже целую вечность. И Джоэл ловит себя на мысли, что этой вечности ему мало, чтобы захотеть выпустить ее из своих объятий. Она слишком плотно прижалась к нему. Теперь им нельзя существовать порознь. Друг без друга они погибнут. Миллер слышит стук ее сердца и совсем не замечает своего. Все потому что его сердце разлетелось на маленькие кусочки и теперь ее сердце будет биться за них обоих.       Наконец-то они огибают холм в лесу и впереди виднеется небольшой домишка. Джоэл уже проверял его на наличие кого-либо в поисках Элли. Он на девяносто девять процентов уверен, что дом пуст. Но теперь мужчина не может подвергать ее риску даже на один чертов процент. Он прислоняет девочку спиной к деревянной стене дома, но руки не слушаются. Хватка не слабеет. И он не знает как сделать этот шаг в сторону, как отпустить ее. Шаг в сторону теперь приравнивается к шагу в пропасть, от которой они так бегут.       Элли поднимает на него свое уставшее лицо с пустым взглядом и тихонько проговаривает: «Все в порядке. Я могу подождать». Никогда Миллер не думал, что услышит подобную фразу от нее. Прежняя Элли пошла бы вперед в дом, не спросив его разрешения. Теперь он видит ее другую, уязвимую, нуждающуюся в нем. Рана в боку жжет огнем. Жизнь для Джоэла подобие боли в этой рваной ране. Чувствуешь ее — значит живешь.       Он прижимает девочку к себе крепче, порывисто мимоходом целует в макушку и делает шаг назад… «Пройдясь по кромке пропасти» Джоэл подходит к двери, и без лишних раздумий открывает ее. Внутри пусто. Быстро осмотрев пару комнат, он возвращается за своей Элли. Она послушно ждет его и с широко открытыми мокрыми глазами смотрит на снежинки, опускающиеся с неба. Слез нет. Но боль ее повисла в воздухе натянутой струной и вот еще движение и сорвется, лопнет…       «Элли», — произносит он ее имя, с неимоверной нежностью. С надрывом. В миг пересекает расстояние между ними и ведет ее в дом, не давая струне порваться. Дверь резко захлопывается и Джоэл запирает ее изнутри используя подручные средства. Все, что сейчас нужно — это обезопасить их и согреться. Согреть ее.       Быстрыми движениями он собирает различные легковоспламеняющиеся элементы интерьера, добавляет немного дров, лежащих у камина. И ему крупно везет найти зажигалку в ящике стола. Одна искра и вспыхивает пламя.       Миллер переводит взгляд от огня. Элли стоит посреди комнаты чуть дыша. Струна рвется…       Как только появляется хоть какое-то подобие безопасности, она дает волю слезам. Соленые капли начинают падать прямиком на деревянный грязный пол. Без раздумий Элли бросается к Джоэлу и обнимает его так отчаянно, как утопающий хватается за спасательный круг. И он чувствует то, в чем никогда ни себе, ни ей не сможет признаться. Любовь…       «Твою мать, Джоэл», — ругается она и срывается на рыдания. «Я думала они убили тебя… я думала, я потеряла тебя», — Элли прижимается настолько сильно, что рана опять дает о себе знать. И Джоэл снова живой. Лишь мертвые не чувствуют боли. А он жив.       Одной рукой он обхватывает ее за талию и прижимает к ране почти как дурацкий подорожник. Его куртка падает с хрупких девичьих плечей и он отбрасывает ее в сторону дивана. Другой рукой Джоэл гладит растрепанные спутанные волосы и шепчет в ответ: «Я с тобой, моя девочка…».       Элли тяжело и прерывисто дышит ему в шею. Силится обнять еще сильнее, стать одним целым и отдать всю свою боль. Мужчина чувствует насколько это для нее сейчас важно. Насколько сильно он нужен ей. Горячие губы прижимаются недалеко от его сонной артерии. И Джоэл позволяет ей… что бы это сейчас не значило.       Она в который раз шумно выдыхает и его сердце начинает биться в бешеном ритме. «Элли», — шепчет он и немного отстраняется чтобы увидеть ее лицо. Но девочка все еще прячется уткнувшись носом в шею. Тогда мужчина почти невесомо перемещает свою руку с волос на горящую щеку, очерчивая скулу едва заметным движением пальца. И когда его грубые шершавые пальцы достигают подбородка он заставляет ее поднять голову вверх: «Посмотри на меня», — голос его звучит хрипло и отчетливо. Девушка повинуется. Кровь на ее лице смазалась и почти что смылась. Слезы застыли в глазах и, казалось, на мгновение она стала абсолютно спокойной, безжизненной. Ему показалась, что он в ответе за то чтобы снова вдохнуть в нее эту жизнь…       В один из дней конца света они стояли вдвоем на краю пропасти, на грани безумия. Мысли о том, что пережила Элли как будто резали его по живому. Брызги крови на ее покрасневших щечках стали менее заметными. Тонкая струйка крови тянущаяся от кончика носа к губам тоже почти смылась. И это сводило Джоэла с ума. Кровь на ее лице была для него, как красная тряпка для быка. Мужчина с небольшим нажимом провел подушечкой большого пальца около ее искусанных разбитых губ пытаясь стереть хоть что-то. Засохшая кровь не поддавалась. И это окончательно разбудило бесов, спящих в его душе. Глаза вспыхнули огнем, на лице промелькнули еле уловимые страдания смешавшиеся с агрессией. Он тот час бы убил всех, кто причинил боль его девочке, если бы эти «последние из нас» вдруг возникли сейчас перед ним.       От Элли не скрылся тот факт, что мужчина в ярости. Но понять весь ход его мыслей было достаточно тяжело. Она не думая прижалась разбитыми губами к уголку его рта. Джоэла как будто прошибло молнией и все его бесы тотчас сделали шаг назад. Отшатнулись в недоумении и сорвались в пропасть.       Доля секунды и он чувствует соль от ее слез на своих губах. Мужчина борется с желанием похоронить все свои чувства глубоко в сердце. Девочка просто не в себе, это не может быть правдой. Глаза закрыты, секунды превращаются в вечность. Здравый смысл в его голове протестует против происходящего. Но главное, что никакой ярости больше нет. Лишь щемящая нежность заполняет его до краев. Нежность на грани забвения. Еще миг и его губы с отчаянной силой отвечают на поцелуй. Углубляют его, делают вязким и тягучим, как карамель. Следы крови у края ее губ повержены. Для Джоэла сейчас это самый ужасный и неправильный способ стереть с нее эту чертову кровь, но Элли не протестует. Ее холодные пальчики каким-то неимоверным образом оказываются у него под рубашкой. Сейчас, после всего, что с ней произошло, это кажется самым правильным поступком в ее жизни. Кому к черту какая разница, что правильно, а что нет? Не осталось тех, кто может осудить ее или его. А сама Элли ни капли не сомневается, что в мире потерявшем весь здравый смысл нужно руководствоваться только чувствами.       Все это время до теперешнего дня она ловила себя на мысли: «А что если бы он воспринимал меня не как девчонку, которую нужно спасать, не как подобие давно утраченной дочери.». Все было настолько запутано и сводило Элли с ума. Но сегодня, когда она оказалась взаперти один на один со своим насильником, девочка вдруг осознала, что в этом гадком мире у нее остался лишь один вариант не потерять себя. «Бей!», — звучало у нее в голове. И образ Джоэла защищающего ее от инфицированных и других «тварей» всплыл в ее памяти как наяву. В тот момент в отчаянье она слышала его голос. Элли кричала и вонзала нож в тело монстра, пытающегося сломать ее, разрушить ее и так полуразрушенный мир… Голова резко начала кружиться, и девушка обнаружила себя на грани падения. Бездыханное тело ее мучителя лежало у ног… Дальше все как в тумане. И единственное, что выдает память — это Джоэл, крепко держащий ее в своих объятиях. Не дает ей упасть.       Какой-то тонкой, незримой нитью между ними была натянута нежность. Нежность такого рода, которую Элли лелеяла и растила в своих мыслях все это время. Холодные пальцы девочки стали медиатором для чувств, которые ранее не имели шанса на существование. Которые были заклеймены тавром неправильности. Пальцы обжигали кожу Джоэла как раскаленный нож. И он позволял это с собой делать. У нежности не было ни конца, ни края. Она была беззвучна и невыразима словами, так как не имела названия. И мужчина с радостью бы держал эти чувства на привязи, не смея даже подумать, что они значат нечто большее. Страх быть застигнутым и наполненным нежностью до краев сковывал его движения. Руки покорно лежали на талии девушки, но в мыслях они легкими движениями рисовали неимоверные узоры на ее теле. Мужчина не смел делать больше, чем Элли требовала от него сейчас. А она целиком отдалась своим чувствам и продолжала исследовать его нежную кожу. Было так непривычно ощущать под своими руками плоть другого человека.       Черт, если бы она только могла сказать ему какие мысли вертелись у нее в голове. Она боялась их как огня, который сжигает до тла. Элли могла всего лишь представить, что он сделал бы если бы узнал о чем думает «его девочка». Нежность становилась неуклюжей, нелепой, неопытной. Элли хотела большего. Хотела заглушить невыносимую горечь бытия любовью, о которой не знала ровным счетом ничего. Поцелуй резко прервался.       «Ты нужен мне, Джоэл…», — голос девчонки дрожал от силы тех эмоций, которые она сейчас переживала. Коготки больно врезались в его спину. Мужчина, казалось, понимал чего она хочет, но запретил себе даже думать об этом. У него не было права так поступать с Элли. Вина за поцелуй смешивалась с чувством жажды…       «Элли, поверь, это не то, что тебе сейчас нужно. Нам так нельзя…», — проговорил Джоэл. И слезы заблестели на ее глазах. Девочка все еще прижималась к нему всем своим телом. Смотрела снизу вверх не отрываясь от его взгляда. Что-то внезапно больно надломилось в нем. Цепи, на которых он держал свою нежность, зазвенели… Еще миг и его горячие губы снова опустились к ее лицу. В этот раз он целовал ее лоб, виски, щеки… Глаза девушки сомкнулись и она почувствовала, как губы его мимолетом опустились на веки, сцеловывая соленые капли слез.       Невероятным образом Элли пропустила момент, как они добрались до дивана, стоящего у стены. Джоэл усадил девушку к себе не колени, продолжая свои незамысловатые движения. Губы порхали по ее лицу. Иногда перемещаясь на шею. На миг он приостановился, глядя как отблески пламени пляшут в ее глазах. Дотянувшись до своей куртки он достал оттуда фляжку и намочил жидкостью что-то наподобие салфетки. Запахло спиртом. Джоэл неспешно, аккуратно начал обрабатывать царапины на ее лице.       Каждое прикосновение к ранкам сопровождалось прикосновением его губ. Между ними повисло молчание. Она тихонечко, неуклюже опустила руки на его широкие плечи и обвила ими шею. Пальцы сомкнулись в замок где-то на его затылке. Вот тогда он и понял, что пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. В его жизни было достаточно женщин, но ни одна из них не смотрела на него так, как Элли. Может это была нежность, а может и нет… Джоэл просто боялся представить себе, что-то большее в ее глазах. Но девушка в свою очередь уже послала на три буквы этот страх быть неправильной, не такой, как он мог бы ее себе представить.       Девочка поерзала у него на руках, пододвигаясь ближе. Мужчина резко вдохнул, рука его потянулась к резинке на волосах, распуская давно испорченный хвост. «Тебе так больше идет, малышка…», — с каким-то жаром выдохнул он и провел пальцами, расчесывая ее волосы. Что-то все еще боролось в нем с желанием переступить черту. Он боялся сделать лишнее движение, которое не понравится Элли, которое отпугнет ее.       Она опускает глаза и хихикает, — «Черт, Миллер, не думала, что когда-нибудь ты будешь первый, кто сделает комплимент моей ужасной внешности». Серьезность и натянутость между ними теряется. Он тоже мимо воли улыбается и шепчет: «Надо же когда-то начинать это делать…» Фраза звучит ненамеренно двусмысленно.       Румянец на щеках Элли становится немного ярче и она отпускает свой взгляд. Мужчина совсем не хотел ее смущать, но такое ее застенчивое поведение почему-то заставляет его снова с неимоверной силой хотеть прикоснуться к ее мягким податливым губам. Джоэл вкрадчиво интересуется: «Элли, твоя разбитая губа сильно саднит?» И не надо быть большой умницей чтобы понять истинную цель его вопроса. Но больше всего у Элли болит не губа. Сейчас, когда паника спала, она чувствует как достаточно сильно тянет в районе живота. Боль тупая, скорее всего уже есть синяк. Неприятная картина всплывает в ее памяти: мужчина бьет ее ногой в живот. И тысячи мелких иголок пронзают ее тело. Девочка морщится. Это не остаётся незамеченным.       «Джоэл, я думаю это пустяк. Но мог бы ты осмотреть след от удара на животе?», — робко интересуется Элли и её руки тянутся к краю своей кофты. Она не знает стоит ли сразу поднимать одежду или выбрать более удобное положение и просто ждёт. Мужчина опять чувствует как в нем зарождается ярость к ее обидчикам, но сдерживаясь заботливо отвечает: «Да конечно, милая, какой же я дурак, что сразу не спросил об этом. Болит ли у тебя еще где-то кроме живота?»       «Нет, сильнее всего он ударил меня по животу», — как-то совсем тихо ответила девочка и всхлипнула без слез. Джоэл понял насколько больно морально ей вспоминать этот ад. Если бы тот чертов дом не сгорел, то он поджег бы его сам и оставил бы этого ублюдка гореть там заживо. Ярость в его сердце опять смешивалась с нежностью.       «Тише-тише… я рядом.», — беглый поцелуй в лоб и Джоэл уже укладывает девушку спиной к подлокотнику дивана, в полулежащее положение. Сам опускается на пол на колени. «Давай посмотрим, Элли. Поднимешь пожалуйста одежду?», — его теплая ладонь успокаивающе опускается на ее руку, нервно комкающую край кофты. Он никоим образом не хочет на нее давить. И уж точно не в праве оголять ее тело без согласия.       Она прикрывает глаза и тянет одежду вверх. Джоэл знает, что нельзя пугать ее своей злостью, но вид огромной гематомы на дюйм ниже от пупка заставляет его снова до хруста сжать руку в кулаке. Он выдыхает с целью успокоиться и остаётся всего лишь одна задача - осмотреть ее тело на предмет больших повреждений.       «Элли, мне нужно будет прикоснуться, ощупать место рядом с ударом. Может быть больно…», — его теплые пальцы невесомо проходятся над синяком. Затем мужчина двигается дальше и с небольшим нажимом ощупывает низ живота, аппендикс. У девушки сбивается дыхание. Мягкая волна жара разливается где-то внизу ее живота. Очевидно, что боли осмотр не вызывает. Но Джоэл на всякий случай уточняет: «Все хорошо, малышка?».       «Да, нигде больше не болит. Спасибо.», — на удивление вежливо и кратко отзывается она и опускает свою ладошку поверх его. Глупое желание почувствовать порхание бабочек в животе чуточку дольше заставляет ее вести себя снова как капризный ребенок. Эмоциональные качели настолько резкие, что Элли немного мутит от быстроты смены чувств. Но тем не менее, то, что она чувствует, когда Джоэл прикасается к ней заставляет опять думать о невероятно постыдных занятиях.       Мужчина же немного теряется. Дьявол сидящий на его левом плече плотоядно улыбается и шепчет такие немыслимые вещи, что во рту у Джоэла пересыхает. Зрачки расширены. Но он четко знает, что не может позволить себе большее. Только не в этот раз.       «Элли, милая…», — нежно ведет он рукой по ее пылающей коже. Шершавость пальцев заставляет бабочек плясать в бешенном ритме. «Тебе нужно сейчас отдыхать. Но я обещаю, что буду пристально следить за тем как идет заживление этой гематомы.» Его рука неспешно возвращает край кофты на место. Он склоняется, целуя ее губы. С чувством, но достаточно аккуратно и медленно, чтобы не причинить боль задев рану на губе. Элли трепещет как мотылек летящий на огонь. Но поцелуй длится не так долго как хотелось бы.       Джоэл нехотя отстраняется. Он проводит подушечкой пальца там, где только что были его губы, смотрит ей в глаза и проговаривает: «А еще мы с тобой обязательно вылечим эту ранку. Поверь, без нее ощущения будут намного приятнее.».       Мужчина садится на диван рядом у ее ног и жестом приглашает девочку лечь к нему на колени. Элли даже не думает о том чтобы устроиться по-другому. Как только ее голова касается его ноги, глаза моментально начинают закрываться. Джоэл укрывает хрупкое тельце курткой и его тяжелая рука ложится сверху. Элли еще какое-то время наслаждается теплом, потом мило бормочет что-то в духе: «Спокойной ночки, Миллер» и засыпает.       Джоэл тоже позволяет себе прикрыть веки и, ощущая тепло ее тела, проваливается в сон. Лететь в пропасть всегда хочется с тем, кто разделит твое чувство полета.