Кофе

      В помещении собралось много людей, стафф бегал из стороны в сторону: кто-то поправлял макияж одному участнику, кто-то укладывал волосы другому. Все были заняты своим делом, но у некоторых всё-таки было время на то, чтобы поговорить с "токером" или посидеть в телефоне, расслабляясь перед предстоящим выступлением.       Чонин сидел перед зеркалом на стуле и пил кофе из банки, что было для него непривычным (большой стакан из старбакса ничто не сможет заменить), вставив в нее трубочку, периодически, из-за скуки, двигая ею туда-сюда. Тяжко вздохнув, он оборачивается назад и взглядом ловит Чана, мирно сидящего на диване, посматривающего в телефон и держащего в одной руке какую-то газировку. Ян смотрит так, будто пытается просверлить дыру в нем, и старший это замечает. Он поднимает свой взгляд, убирая телефон в сторону, двумя руками берется за банку, пальцами трубочку прокручивая, и смотрит в ответ, улыбаясь. Чонин ловит нотку какой-то игривости в этом взгляде и в его голове возникает уже множество мыслей. Он ставит локоть на спинку стула, уже чуть ли не всем телом разворачиваясь, на лицо примеряет свою любимую хитрую ухмылку и, схватившись за трубочку всеми пальцами, начинает быстро двигать ею вверх-вниз. Глаза от Чана не отрывая, он усмехается и продолжает уже быстрее. Бан сначала теряется, глаза вниз опустив, но в итоге эта ситуация начинает его смешить, и он начинает повторять движения младшего со своим же напитком, но чуть медленнее. Яна это раззадоривает еще больше, и смех льется из его уст. Но Бан Чан начинает двигать трубочкой быстрее и Чонин, словно уловив в своем сознании совсем неподходящую для обстановки вокруг мысль, улыбку немного теряет и начинает следить за руками парня напротив более пристально. Все вокруг начинает терять прежний шум — уже не слышно пения Хана, не режет слух крик Минхо. Только руки их лидера перед глазами, будто сейчас все начинает погружаться в замедленную съёмку. Парень не может сказать, куда же улетучилась его игривость и почему его больше не веселит то, что затеял он сам. Его улыбка уже практически полностью сошла с его лица, а взгляд стал темнее — что-то внутри начинает закрывать его разум, убирая всякое веселье и сосредоточенность. Резкое копошение рядом с ним выводит того из транса, и шум вновь возвращается. Он поднимает глаза на лицо старшего, и тот все еще улыбается, но какая-то новая нотка появилась в его взгляде. Для остальных прошла всего минута, но для Чонина — вечность. Он дергается, опасаясь своих же мыслей, не желая, чтобы Чан подумал о чем-то странном касательно него, ведь непонятно было, как тот выглядел со стороны, пока, не стесняясь, пялился на изящные пальцы.       Ян отворачивается в сторону зеркала вновь, трубочку в рот вставляя и втягивая в себя бодрящий напиток. Его взгляд уже опущен в низ и следит за какими-то случайными фотографиями из инстаграма, что попадаются в ленте, но тот не фокусируется на них, ведь опять начинает чувствовать что-то странное. Какой-то жар позади. Он, не поднимая головы, устремляет свой взгляд в зеркало, исподлобья смотрит на отражающую поверхность, встречаясь с глазами. Глазами того, чьи руки буквально только что залезли глубоко в сознание Чонина. Лицо старшего уже не улыбается, будто смеясь, оно серьезное и выражает то, чего Ян пока прочитать не может. Но взгляд полный огня он точно всегда определит. Парень вновь сбегает, зажмуривая глаза и стараясь отогнать от себя ненужные сейчас мысли. Он старается восстановить дыхание и унять своё сердце, которое из-за стресса готово выскочить через горло. Чонин решает не терять ни минуты и ретируется в туалет в паре шагов от их гримёрки. Он не запомнил, как дошёл до выхода из их общего помещения, и вот он уже бежит по коридору к заветной двери, резко ее распахивает и кидается к раковине, смотря на себя в зеркало.       «Вот это я красный» — думает тот. Он знал, что давно неровно дышит к своему лидеру, но никогда не знал, что настолько. Он был не очень тактильным, всегда отстранялся и шутил над своими хёнами. Но, несмотря на свои привычки убегать от нежностей со стороны других участников, всегда был один единственный человек, от которого он бежать не хотел. Стеснение часто одолевало его, но способность быть непоколебимым внешне, выработанная со времен трейни, и вечные колкости с его стороны помогали выглядеть так, как он выглядит обычно. Но внутри всегда был ураган. Он хотел быть ближе, но сам же отталкивал, лишь бы не выглядеть странно и не показать все то, что хранится внутри него. Ведь это неправильно, старший может не понять и вовсе испытать неприязнь. Но этот взгляд со стороны Бана, что ловил на себе парень в последнее время слишком часто, всегда заставлял задаваться вопросом — почему на него смотрят именно так.       Умывшись холодной водой, благо на нем еще не было макияжа, и глубоко вдохнув и выдохнув пару раз, Чонин был уже готов возвращаться, как вдруг дверь распахивается, слегка его напугав.       Бан Чан входит медленно, мельком взглянув на Яна, приближается к раковине и включает воду. Он выдавливает на руки мыло, начиная растирать его между своими пальцами, из-за небольшого напряжения вены под кожей становятся еще виднее. Старший будто не обращает внимания на стоящего рядом парня все это время и, отряхнув от воды руки, неожиданно через зеркало смотрит на Чонина. И вновь ловит на своих конечностях пристальный взгляд, будто пытающийся стянуть с него кожу. Глаза, прожигающие дыру в ответ, не остаются незамеченными, и Ян будто испытывает на себе удар током, ведь дергается с невероятной силой, осознав вновь, что ненужные мысли заполонили его разум. Он будто срывается с цепи и начинает бежать в сторону выхода, как вдруг его хватают эти сильные, мускулистые руки. И парень вновь теряет способность дышать. Вид изящных пальцев будто залезает в его мозг, занимая там главенствующее место. Он пялится на свою же кожу, которую сжимают с силой — останутся небольшие красные пятна. — Почему ты убегаешь? — низкий голос раздается прямо около уха, вызывая новую волну мурашек.       У Чонина нет слов. Но выступающий бугорок в штанах, который начинает виднеться все больше и больше с каждой секундой, будто отвечает на все вопросы сразу. Младший осознает, до чего его довела одна фраза и сжимающая его кисть, и начинает медленно, практически незаметно, сгибаться, дабы скрыть свое возбуждение и уменьшить давление на него из-за обтягивающей одежды. Но Чан уже давно изучил его тело и взгляд фокусируется только на том, что так сильно хотел спрятать парень перед ним. Он вскидывает бровь и по его лицу ползет удивлённая, но не менее хитрая улыбка. — Вот как. — шепчет тот. — Хён, пожалуйста. — высоким голосом, слегка жалобным, выдает младший. — "Пожалуйста" что? — игривость начинает добивать. — Помочь тебе с этим? Отпустить к участникам и позволить им любоваться? — он смеётся.       У Чонина будто уходит земля из-под ног. Впервые с ним разговаривают именно так. Он никогда не думал, что услышит подобное от Чана, он избегал его, скрывал все ниже пояса в трудные минуты как мог, но сейчас все вскрылось. Ни жалости, ни неприязни, а только интерес и тяга к его персоне читалась в этом взгляде. И он поддается без слов. Его ладонь ложится поверх венистых кистей лидера, брови вздергиваются вверх в просящем жесте. — Помоги мне, хён. — Скажи "пожалуйста".— говорит тот на английском со своим невероятно соблазнительным акцентом. — Пожалуйста, помоги мне с этим.       И заметно, как у Чана срываются тормоза. Чонин не успевает моргнуть, и он уже прижат к холодной стене в кабинке туалета, дверь захлопывается быстро и агрессивно, а Бан уже касается своими губами его шеи. Влага от слюны ощущается приятно, контрастируя с разгорячённым телом. Он выдыхает тихо, стараясь сдерживать стон, что уже хочет выйти наружу. Так же, как и его возбуждение. Но не успевает Ян даже подумать об этом, как слышится звук ширинки. Холодный воздух проникает за плотную ткань, что скрывала его стояк от лишних глаз, и теперь бугорок виден уже сильнее. — Посмотри вниз. — будто рычит Чан, приказывая.       Парню открывается картина, от которой сжимаются все внутренности. Эти пальцы, которые заставляли его мучиться от собственных мыслей ежедневно, рисуют неведомые узоры по его боксерам, слегка надавливая. Чонин двигает бедрами вперед, ища еще большего трения от парня напротив, но не завершает задуманное, ведь другой рукой его бедра оказались прижатыми вплотную к стене. Его будто пытались вдавить в кафель за его спиной, но такая жесткость была только по душе. — Чани-хён, прошу тебя, я больше не могу терпеть.       Как тут можно отказать своему любимому макнэ. Штаны словно по щелчку пальцев слетают вниз, и теперь холод помещения обдает с новой силой, но горячее дыхание над ухом согревает. Член дергается из-за новой волны возбуждения, будто умоляет поскорее прикоснуться к нему и подарить долгожданную разрядку. Но старший не торопится исполнять желания. Он рукой поднимает лицо Чонина, смотря тому прямо в глаза, видя жар в этом невероятно манящем взгляде, и подставляет пальцы к мягким губам, что уже были чуть приоткрыты. Надавливая на зубы, он заставляет раздвинуть челюсти и впустить свои длинные пальцы. Он кладет их на язык, чувствуя огромное скопление слюны, и водит, тянет, исследует все пространство за этими губами. Привлекательными губами. А парень своим языком помогает исполнить задуманное, облизывая и очерчивая каждую фалангу, закатывая глаза от разрывающего удовольствия. Он не может прикоснуться к себе, он терпеливо ждет эти руки на его возбуждении. Издав едва ли слышимый стон и сглотнув скопившуюся слюну, парень вновь чувствует пустоту во рту. Не успевает он огорчиться, как на его затылок ложится рука, надавливая, с просьбой вновь опустить свой взгляд вниз. Мокрые пальцы проходятся по всей длине и задерживаются на головке, мягко постукивая. Младший всхлипывает и, для дополнительной опоры его ослабшему телу, кладёт свой лоб на широкое плечо, все еще не отрывая взгляда. Чан будто заводится еще больше от таких звуков рядом со своим ухом и резко обхватывает член всей ладонью, начиная водить вверх-вниз. Чонин хнычет и начинает подёргиваться сильнее от накативших на него чувств, хватаясь руками за предплечья лидера, неистово сжимая их. Внутри что-то разгорается, узел в животе заворачивается с новой силой. Бан становится быстрее, и это слабо сказано. Его рука с бешеной скоростью вырывает из Яна все новые, уже более громкие звуки, вылетающие из самой глотки. Тело не может стоять на месте и содрогается в предстоящем оргазме. Чонин мечтает кончить, он готов умолять избавиться от этого напряжения, особенно если это делают такие руки. Но больше всего сейчас он хочет ощутить тепло на своих губах. Чувствует, словно нарушает приказ, но все равно действует, резко подняв голову, из последних сил впечатывается, слегка ударяясь зубами, в лицо Чана. Пухлые красные губы, которые каждый день заставляли его сжиматься от желания, действительно безумно мягкие и вкусные. Он облизывает их, не желая отпускать, и по его щекам стекают слезы удовольствия. Он никогда такого не испытывал, такого безумного возбуждения, которое ему приносит любимый человек, такой близости. И Ян кончает с громким стоном, будто уже не боится лишних ушей, в ладонь старшего, сдерживая яростную дрожь ног. Он отрывается от губ, в последний раз их облизывая, и смотрит прямо в глаза, будто ожидая чего-то. Но на лице Чана невероятное удивление. Нежный взгляд, но наполненный недоумением. — Тебе не противно? — спрашивает тот, заставляя Чонина раскрыть свои глаза шире.       Он не понимает: как такой вопрос можно задать ему. Как Бан Чан может такое спрашивать? — Хён, почему мне должно быть противно, это ведь я тебя поцеловал. — недоумевает парень, уже начиная злиться. — Я думал, что это для тебя неправильно. Я просто хотел помочь тебе, но не думал, — он отводит взгляд в сторону. — Что ты так отреагируешь.       Ян не на шутку начинает раздражаться. — А как я должен был отреагировать? — Я думал, ты снимешь напряжение, и уйдешь. — Как я мог так поступить, если ты мне нравишься, глупый хён! — раздается крик.       Они оба замирают, смотря друг другу в глаза. Чонин пугается, осознавая, что признался в чувствах, которые вынашивал столько времени, а в глазах Чана что-то загорается. Он подаётся вперед, вновь оставляя поцелуй на губах, но уже более нежный, нежели тот, который был ранее — быстрый и резкий. И отходит немного назад, опять заглядывая в эти прелестные глаза, будто ища какой-то ответ в них. — А я думал, я тебе не нравлюсь. — Тебе пора прекращать думать, ты, видимо, делать это еще не научился. — язвит Чонин, возвращаясь в свое стабильное состояние, становясь привычным собой.       Неловкость наступает только через пару мгновений, когда они понимают, что один все ещё стоит без штанов, а рука второго всё ещё испачкана. Краснота и смущение одолевают их, заставляя отвернуться друг от друга и быстро начать заметать следы "преступления".

***

— Вы где так долго были, мы вас обыскались! — кричит Хан, сидя рядом с Минхо на диване. — Мы это, — заикается Бан Чан. — Чонин из-за меня испачкал штаны кофе, и я ему помог убрать пятно.       Минхо лишь кивает, улыбаясь, кидая взгляд на Джисона, что сразу же принялся рассматривать свои ботинки, будто там что-то невероятно интересное. — Ты тоже тут пятно посадил, Хани.