Quack

      — С днём рождения!       Шестой ткнул Сорок Седьмого в щёку своим подарком. Тот не заметил, как подошёл Шестой: это было заметно по тому, как мышцы напряглись под кожей, как рука потянулась к ножу, закрепленному на щиколотке, как челюсть сомкнулась и напряженная скула врезалась в коробку с подарком. Шестой всегда сначала говорил о своём присутствии, а потом уже подходил к собратьям, но в последнее время Сорок Седьмой всё чаще расслаблялся в их убежищах, а оттого терял бдительность. Хорошо, что тот себе позволял такое только, когда Шестой тоже был рядом и не спал, иначе они бы не обрались проблем на заданиях.       — Что это? — Сорок Седьмой взял коробку и осторожно прокрутил, не решаясь переворачивать или трясти.       — А ты открой, — Шестой сел напротив. Теперь их разделял кофейный столик, на котором Сорок Седьмой разложил пистолеты для чистки. По плану завтра они отправятся на задание, а сейчас было достаточно времени на подготовку снаряжения. Шестой уже закончил прорабатывать легенду и пути отхода, а оружием всегда занимался Сорок Седьмой. Тем более, чаще всего именно он им и пользовался.       Шестой не сдержал улыбки, когда Сорок Седьмой с ювелирной осторожностью поставил коробку на стол и достал нож, чтобы её открыть.       — Это бант, его развязывают, дурак, — Шестой сначала хихикнул в ладонь, а когда Сорок Седьмой не смог с первого раза справиться с мудреным бантом, откинулся назад и упал на пол смеясь. — Совершенный убийца был побежден дьявольским бантом из цветочного магазина, у-у-у! — Шестой приподнялся на локтях. Пока он веселился, Сорок Седьмой всё-таки разрезал бант и теперь сидел, сосредоточенно глядя внутрь небольшой коробочки.       — Зачем?       — Ну у тебя же день рождения, — Шестой посмотрел на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. — Через полчаса, конечно, но всё равно день рождения.       — Создания, — наконец, поправил его Сорок Седьмой.       — Рождения, — Шестой легко пнул его ногой под столом, — Привыкай. Как только мы выберемся из Института, будем жить как настоящие люди. А значит у тебя будет день рождения, как у всех.       — Если мы выберемся.       — Ты так в нас не уверен?       — Я не уверен, что мы выберемся живыми.       Сорок Седьмой, наконец, оторвал взгляд от коробки и посмотрел на Шестого. Как обычно, пустым непроницаемым взглядом, который так редко сменялся чем-то иным. Но Шестому всё равно казалось, что он научился считывать те небольшие эмоции, что всё же выдаёт Сорок Седьмой: по небольшой морщинке на лбу, когда тот начинает хмуриться чуть больше обычного, по сжимающимся губам, по легкому подергиваю носа. Из мелочей он научился понимать его, или по крайней мере его догадки до этого момента попадали в точку.       — Тем более если не выживем, — Шестой снова сел и склонился над столом, — Надо хоть немного побыть настоящими людьми пока есть шанс. Дарить и принимать подарки часть этого.       — И поэтому ты решил мне подарить детскую игрушку для купаний? — Сорок Седьмой вытащил из коробки небольшую резиновую уточку. — Вроде у «настоящих людей в моём возрасте» детство уже закончилось.       — Значит, ты знаешь, что это и зачем! — Шестой довольно щёлкнул пальцами.       — Мы вместе были на задании, где мы видели её в ванной… — Сорок Седьмой немного промолчал. Его не мучала совесть за убитых. Они с Шестым не созданы для эмоций, но зачистка свидетелей, даже если те не были свидетелям, а просто могли заметить тела раньше времени, не приносила ему удовольствия. — И ванной у нас тоже нет.       — Она не для ванной, — отмахнулся Шестой. — Тебе же всё не дают нормально завести кого-нибудь, то убьют, то отберут... — он перекатил по столу глушитель своего пистолета, — Пусть будет одна безделушка, которую они не заберут.       — М-м-м, — Сорок Седьмой задумчиво посмотрел на «безделушку». — Тогда, «спасибо». Так?       — Правильно, — Шестой показал палец вверх и улыбнулся. Он выжидающе смотрел на Сорок Седьмого, ведь это был не весь подарок, но с такой опасливостью можно было просто просидеть вечность, поэтому Шестой не выдержал: — Она с сюрпризом…       Сорок Седьмой промычал что-то вроде согласия с интонацией вопроса, но передумал спрашивать вслух, потому что и так задавал слишком много вопросов, на которые в итоге потом самому приходилось отвечать. А всё потому что Шестой всегда увиливал от прямых ответов. Изучение «безделушки» теперь шло активнее и с меньшей опаской. Наконец, на очередном повороте, пальцы Сорок Седьмого наткнулись на переключатель.       — И…       Шестой не успел продолжить, потому что за кликающим звуком из игрушки раздалось шипение, которое заставило глаза Сорок Седьмого округлиться. Тот тут же бросил игрушку через всю комнату и, не обращая внимания на разложенные детали, перевернул стол. Шестого он за шиворот втащил в новое укрытие и коленом придавил к полу. Тот зашипел от впившихся в спину частей оружия. Шипение сменилось электронным голосом и Сорок Седьмой вытащил пистолет из-за спины. Это заученное движение тут же отрезвило Шестого, отвлекая от боли.       — Стой!       Он не успел остановить Сорок Седьмого, тот уже сделал пару выстрелов в беззащитную уточку. Раздался хлопок и Сорок Седьмой упал на него закрывая. Электронное шипение затихло почти сразу за хлопком, а следом комнату начал наполнять дым.       — Чёрт! Погоди, — Шестой столкнул с себя Сорок Седьмого и, поскальзываясь, бросился к раскуроченным остаткам утки. Схватив начавший искриться подарок, он в одно движение открыл окно и, прицелившись, бросил утку в бассейн мотеля. Та ещё сверкала в полете пламенным шлейфом, а потом камнем ушла под воду. Шестой закрыл окно, пока никто не обратил внимания и задернул шторы. Хотя они всегда выбирали самые дешевые мотели, поэтому тут никому не было дела даже до выстрелов, которые несмотря на глушитель, наверняка кто-то да мог услышать где-то между наркотическими трипами. Шестой притоптал дымящийся ковер ногой и, убедившись, что опасность миновала, посмотрел на Сорок Седьмого.       — Ты стрелял в мой подарок!       — А зачем ты подарил мне бомбу?       — Это не было бомбой! — Шестой накрыл лицо руками. — Это была обычная игрушка… Конечно, она загорится, если ты будешь стрелять по батарейкам!       — Оно звучало как бомба, — спокойно уточнил Сорок Седьмой, возвращая стол на место. Он поставил пистолет на предохранитель и подошёл к Шестому.       — Уж прости, но не я записывал тот звук, они все начинаются со странного шипения, и вообще, с чего мне дарить тебе бомбу, так ещё и не предупреждать тебя об этом? Я не для того час провозился, запихивая в неё всё из того чертового медведя…       — Ты мог просто подарить медведя.       — И как бы ты пронёс медведя в Институт? Уточка хотя бы меньше, даже в карман поместится… Поместилась бы. И к твоему сведенью, идеально сжималась, потому что была резиновой… — Шестой провёл пальцем в воздухе, словно эту невероятную способность подарка никто не оценил.       — Почему что бы ты ни собирал, у тебя получается бомба? — Сорок Седьмой схватил Шестого за руку, пока тот продолжал ими размахивать, и присмотрелся. — У тебя ожог.       — Не сильный… И зато теперь тебе не надо беспокоиться, что для уточки нет ванной, вон какая большая теперь, — Шестой махнул свободной рукой. Он бы даже не почувствовал боли, если бы Сорок Седьмой ему не сказал. — И ничего не всегда у меня выходят бомбы, — Шестой не выдержал пронзительного взгляда, — Не всегда, — подчеркнул он, — Просто чаще сборкой бомб занимаюсь я, это статистическая погрешность, вот и всё…       — Так может ты ими занимаешься, потому что у тебя талант?       — Что это, чувство юмора? — Шестой оттянул щеку Сорок Седьмого и чуть скривился. Вот так боль в ладони ощущалась.       — Надо обработать, иначе придётся свернуть операцию завтра.       Шестой согласился и ушёл в туалет, где смог промыть и обработать раны. Он провёл по шраму, который остался с того дня, когда они с Сорок Седьмым дали друг другу обещание, и улыбнулся, что тот всё ещё был на месте. От этого в груди разливалось тепло. Ещё немного, и они приступят к своему плану, надо было только накопить ещё чуть-чуть денег.       Когда он вернулся в комнату, Сорок Седьмой уже закончил собирать детали с пола и отложил их в контейнер замачиваться — теперь, из-за подарка Шестого, они отправятся на повторную чистку. А значит он лишил своего напарника сна. Этот укол совести он почувствовал сильнее, чем Сорок Седьмой придал всему этому значение.       — Хорошая новость, бинты не нужны, — Шестой показал палец вверх и сел рядом с Сорок Седьмым на диван. Тот как раз сидел с аптечкой на коленях.       — Уверен?       — Можешь сам проверить, — он вручил свои ладони Сорок Седьмому для внимательной инспекции.       — Пара пластырей не помешает… — Сорок Седьмой всё-таки открыл аптечку и достал вату, чтобы закрыть несколько волдырей на пальцах. Шестой послушно ждал своей участи, спорить сегодня он больше не собирался. — Мне интересно…       — М-м-м?       — За какие слова медведь оказался выпотрошенным?       — Хах, — Шестой усмехнулся и попытался сымитировать голос с записи, включая шипение в начале: — «Я люблю тебя».       — Было бы странно слышать такое от утки для ванной…       — Эй, — Шестой повернул лицо Сорок Седьмого к себе и легко поцеловал. — Я люблю тебя. Теперь не так странно? — тот отрицательно мотнул головой, — Тогда с днём рождения, прости, что так вышло с подарком. И спасибо, что был готов защитить меня от этого взрыва…       — Это же твой талант. И «пожалуйста», так?       — Правильно, — Шестой улыбнулся и склонился для ещё одного поцелуя, второго в жизни для них обоих, — И если уж это талант, в следующий раз я подарю тебе настоящую бомбу, а не утку, — шепнул он перед тем, как поцеловать Сорок Седьмого.