Прощальный поцелуй

Маша Краснова сидела на кухонном стуле, поджав колени под себя, и с тоской смотрела в окно. Оставалась пара дней до последнего звонка, на котором выпускники танцуют школьный вальс. Ее, десятиклассницу, поставили в пару с Олегом Соколовым, или, как его называли свои, Соколом. В этом году большинство выпускниц танцевали со своими парнями, из-за чего их одноклассникам было труднее найти партнершу, поэтому директор распорядилась привлечь девчонок чуть младше. Две недели назад Маша обедала в столовке со своей близкой подругой Лерой Нерской. Нерская была высокая, смуглая, с черными кучерявыми волосами. Узкий разрез глаз придавал ее лицу хитрое выражение. Они с Лерой подружились в девятом классе, когда их классы объединили. Нерская случайно пролила на белоснежную рубашку Марии чай, а потом насильно заставила ее пойти к себе домой и выбрать любую вещь в качестве извинения. Пока Маша сосредоточено жевала куриную котлету и переживала об итоговых отметках, Лера залипала в телефон и иногда хихикала. — Маш, хочешь анекдот? Заходит как–то улитка в бар… — Ой, не надо, — улыбнулась подруга. –Я его уже тысячу раз слышала. — Ладно–о, — разочарованно протянула Нерская, откинувшись на спинку зеленого стула. — А хочешь еще анекдот? — добавила она через минуту, порывшись в телефоне. — Удиви меня. — Ты танцуешь вальс с Соколом. — Че? — выкрикнула Маша, чем непроизвольно обратила на себя внимание жующих школьников. — Почитай, что классуха в группу написала. Краснова с бешено колотящимся сердцем разблокировала телефон и зашла в мессенджер. Действительно, их классная руководительница скинула сообщение со списком танцующих. «Дорогие дети! Прошу внимательно прочитать и ознакомиться с данной информацией. Как вы знаете, у нас острая нехватка девочек из 11–х классов, так что нам пришлось прибегнуть к помощи наших почти выпускниц. Ниже я напишу фамилии, кто из нашего класса будет выручать старших мальчишек…» — Нет, нет, и еще раз нет, — пролепетала Маша, побелев. — Подруга, ты чего? По–моему, это обалдеть как круто! Мне вот Смирнов достался, — цокнула Лерка. –Знать бы еще, кто это. — Она повернула голову и придирчиво осмотрела одиннадцатиклассников, сидевших за дальними столами. — Лучше бы я с ним танцевала, — взмолилась Краснова. –Мало мне спорной оценки по информатике, так еще и Соколов на мою голову! — Почему ты так переживаешь? Боишься не выдержать массу завистливых взглядов? Да ты после этого звездой будешь! — Лера, — понизила голос Маша, — помнишь, я тебе рассказывала позорную историю из седьмого класса, когда я нюхала в раздевалке куртку одного мальчика, а он меня застал за этим весьма интересным занятием? — Ну да. Подожди, — напряглась Нерская. –Так это был Сокол? — Да. — Боже, ну ты даешь! — в голос заржала Лера. — Он меня дразнил потом два года! Два! Почему я все время попадаю в такие истории? — захныкала Маша, закрыв лицо руками. — Да он уже забыл тебя. Не парься, все будет пучком. Тут на плечо Маши легла чья–то теплая, но тяжелая ладонь. Она резко обернулась. Сердце пропустило удар. Перед ней стоял довольный Олег Соколов, ехидно улыбающийся. В карих глазах плясали чертята. Темные волосы коротко острижены, рубашка небрежно выправлена, а на свободной руке красовались часы и черный плетеный браслет. — Ну привет, Краснова.

***

— Ты такая копуша, это просто невероятно! — возмутился Сокол. Он стоял, опираясь на стену возле кабинета математики. — Мне нужно было переписать контрольную, — надулась Маша. — Это важнее твоих потанцулек. — Ух–ты, у котенка появились зубки? — усмехнулся Олег. — Краснова, даже не пытайся выглядеть серьёзной. Для меня ты навсегда останешься маленькой девочкой с нелепыми косичками, нюхавшей мою куртку и воровато оглядывающейся. Маша резко замерла, почувствовав, как что-то больно укололо ее внутри. Она гордо вздернула голову и, смирив дерзкого одиннадцатиклассника уничтожающим взглядом, прошипела: — Я домой. Ищи себе другую партнершу. — Эге, нет. — Он схватил ее за руку. –Ты успокаиваешься и мы идем на репетицию. Договорились? — Только в том случае, если ты перестанешь постоянно вспоминать мой позор. — Не могу удержаться. Запястье странно жгло от его прикосновения. Маша яростно сверлила взглядом наглого партнера по вальсу, не понимая, чего ей хочется больше: треснуть его или поцеловать. От этой мысли она дернулась, словно ее ударили. Олег разжал пальцы и отвернулся.

***

— Почему ты не предложил своей девушке? — У меня ее нет, — пожал плечами парень. — Гонишь? — Маша недоверчиво изогнула бровь. Они сидели на лавочке на заднем дворе школы. Лучи весеннего солнца скользили по земле, иногда скромно касаясь лиц школьников. — А что здесь такого? Краснова тряхнула светлыми волосами, пряча глупую улыбку. С утра она потратила час в ванной, пытаясь добиться идеально прямой укладки. На ее губах тонким слоем лежал бледно-розовый блеск, а голубые глаза обрамляли пушистые черные ресницы. Она скинула селфи Лере, на что та незамедлительно прислала короткое сообщение: — Для Сокола стараешься?)) Маша хотела позвонить и выдать Нерской гневную тираду, что красится она вовсе не для одиннадцатиклассника, но застыла, как только разблокировала телефон. То самое чувство с седьмого класса недавно снова поселилось в ее сердце, заставляя девушку по ночам думать о пухлых губах Олега и краснеть. Интересно, какие они на вкус? — Ало, Краснова, ты в астрал ушла? — Сокол помахал перед ее лицом рукой. — А, да. Что? — Я спрашиваю, что такого в том, что я ни с кем не встречаюсь. — Олег цокнул и откинулся на деревенную спинку лавочки, вытягивая ноги. — Ну, — Маша закусила губу, чувствуя, как краснеет. –Ты же…такой…ну… — Какой? — Ну… Красивый, популярный, — пролепетала десятиклассница. –Девочки толпами за тобой бегают. — Что правда, то правда. Но я ищу ту самую, понимаешь? Маша кивнула, опустив голову. Боже, как хотелось провалиться сквозь землю! — Эй, ты чего? Сокол придвинулся к девушке и положил руку ей на плечо, чуть сжав. — Посмотри на меня, Краснова. Маша повернулась, отчаянно пытаясь сохранить непринужденное выражение лица. Олег сверлил ее подозрительным взглядом в попытках понять девичьи мысли. «И чего она намалевалась? Она же вроде раньше не красилась в школу», — проносилось в голове Соколова. — Что-то…не так? — осипшим голосом прошептала в конец разволновавшаяся десятиклассница. — У тебя комочки туши на ресницах.

***

Маша лежала на кровати, заправленной розовым одеялом из плюша. Лера сидела на стуле, выковыривая ложкой ванильное мороженое из разноцветной пластиковой банки. Окно было открыто настежь, поэтому царившую в комнате тишину нарушало только звонкое пение счастливых птиц. — Ну все, хватит убиваться. — Это провал, — завыла подруга, закрывая руками лицо. –Я дура! — Никакая ты не дура, — возмутилась Нерская, ставя лакомство на стол и устраиваясь рядом с Машей. — Соколу явно нравится играть на тонких струнах твоей души. Слушай, я бы тоже так сделала. После репетиции Олег провожал Краснову на автобусную остановку. Несмотря на то, что одиннадцатикласснику было совершенно в противоположную сторону, он пошел вместе с Машей. Они разговаривали о планах на будущее, любимых фильмах и музыкальных группах. После каждого слова Сокола девушка мысленно ставила пунктик посмотреть или послушать что он любит. Перед прощанием он обнял Машу, и, не выпуская ее из объятий, придвинулся лицом к ее лицу, на котором выступил смущенный румянец. Краснова, не до конца осознавая, что она делает, быстро чмокнула его в губы. Ошарешенный Сокол отшатнулся от нее. — Это ничего не значит, — выпалила Маша быстрее, чем успела сообразить, какого черта она делает. Олег продолжал молча смотреть на нее, глупо моргая. К остановке с ревом подкатил потрепанный синий автобус, и Краснова, не глядя на номер, запрыгнула в него. — Ну зачем я сказала, что это ничего не значит! — опять захныкала Маша, прокручивая в голове сегодняшнее утро тысячный раз. — Чтоб не зазнавался. — Не смешно. — Нет, а че? То он вроде как проявляет знаки внимания, то становится ведущим визажистом страны и критикует твой макияж. Как нам, так и вам. Маша с укором посмотрела на подругу, воспринимающую ее переживания как что-то пустяковое. — А мне с ним еще танцевать!

***

Последние недели были яркими, но быстрыми, и воспоминания о них оставались смазанными. После поцелуя Олег вел себя, будто ничего не произошло, но держался отстраненно, заводя только холодные светские беседы. Маша смотрела в окно и вспоминала, как он задорно смеялся со своими одноклассницами, улыбался им так, как раньше улыбался и ей. А она все разрушила. Краснова неосознанно потянулась к губам, едва коснувшись их тонкими пальцами. Они все еще хранили глупое прикосновение, которое все испортило. «Не поцелуй-то все разрушил», — горько усмехнулась про себя десятиклассница. В этот день репетицию отменили, поэтому она сидела на стуле, поджав колени под себя и уже не боясь помять ярко-желтую юбку. Край черной майки на бретельках выбрался из-под пояса юбки, под который Маша так упорно его заправляла. Светлые волосы волнами ниспадали на ее худые, осунувшиеся плечи. Через пару дней все закончится. Олег уедет в Москву и забудет про несчастную Краснову, которая, кажется, так и не разлюбила его с седьмого класса. Найдет себе девушку, женится… В глазах предательски защипало, но Маша закусила губу и продолжила добивать себя, находя в своей боли странное удовольствие. Одинокая слеза скатилась по щеке, упала с подбородка и разбилась о ледяную плитку пола. Вдруг телефон завибрировал. Десятиклассница знала, что ее забрасывает сообщениями беспокоящаяся подруга, но не могла найти в себе силы ответить. Дзынь. Дзынь. Дзынь. — Да что такое, даже пострадать нормально не дают! — зашипела Маша и взяла сотовый в руки. — Привет. — Выйдешь на минутку? — Я у твоего подъезда. Олег. Краснова нахмурилась и перечитала сообщения. И еще. И еще раз, не веря, что это действительно адресовано ей. — Ты номером ошибся? — дрожащими от волнения пальцами набрала она. — Нет. Маша выключила телефон и снова уставилась в окно. — И какой в этом всем смысл? — вздохнула школьница, сползая со стула. Маленькие ступни обожгла холодом напольная плитка. Маша вытерла чуть размазанную тушь под глазами, поправила майку и, взяв ключи с коридорной тумбочки, выскользнула из квартиры. Сокол сидел на лавочке у подъезда и смотрел перед собой, не моргая. Когда раздался писк металлической двери, он вздрогнул. Десятиклассница выглядела бледной и расстроенной. Она подошла и молча села рядом. — Сочетание черного и желтого выглядит действительно круто, — начал Олег. — Спасибо. — Ты не заболела? — Нет. — Маша слегка качнула головой. Лучи утреннего майского солнца мягко и ненавязчиво касались земли. Юный ветерок, не желавший взрослеть и становиться серьезным, сильным порывом, играл в ярко-зеленых листьях деревьев. Люди сновали туда-сюда, выходя из подъездов, или наоборот, возвращаясь в них. — Я уезжаю, — на одном дыхании выпалил Олег. Сегодня на нем была свободная белая футболка и чуть потертые синие джинсы. Плетеный браслет все так же обрамлял запястье. — То есть, тебя не будет на последнем звонке? — глухо отозвалась Маша. — Нет. Жаль, мы ведь столько готовились. — Да. Действительно жаль. Сокол смотрел на безучастную десятиклассницу и никак не мог подобрать нужных слов. Она выглядела такой хрупкой и нежной, что ему показалось, будто любая фраза сейчас способна причинить ей невыносимую боль. — Мои вступительные экзамены перенесли, — стал пояснять Олег. — Понятно. — Маша кивнула, сильнее впившись ногтями в ладони, так, что там наверняка останутся кровавые полумесяцы. — А куда ты поступаешь? — На дизайн. — Ты рисуешь? — оживилась Краснова. Она подняла голову и впервые посмотрела на парня. — Да. Странно, что я не говорил тебе об этом. — Ну, учитывая, что последние несколько дней мы общались только на тему погоды, не странно, — хмыкнула Маша. Рыжий кот выполз из-под белой машины и стал потягиваться, разминая затекшие ото сна лапы. — Тогда, в тот день…ты… — Ага, поцеловала тебя. Хотя, это сложно назвать полноценным поцелуем. Просто чмокнула. — Зачем? Краснова улыбнулась и отвела взгляд. Затем выдохнула пару раз и тихо заговорила. — Моя влюбленность в тебя была настолько сильной три года назад, что оставила большой след в моей душе. Знаешь, это как догорающий костер: стоит ветру коснуться тлеющих искр, они снова разгораются. Так и вышло. Школьница натянуто улыбнулась. Ее сердце бешено билось в ожидании ответа Олега. Хотя, что он может ей сказать? Ничего из того, что она хочет услышать. — Я так и понял, — кивнул Соколов. Слова Маши звенели в голове. –Извини, что не могу ответить тебе взаимностью. — А ты бы хотел? — с мольбой в голосе спросила Краснова. — Если бы это зависело от меня, — вздохнул Соколов. — Прости, что все вышло…вот так. — Ничего. Ничего… — эхом повторила десятиклассница. — Удачи тебе в универе. Они поднялись с лавочки одновременно и застыли друг напротив друга. Олег потянулся к худой фигурке девушки и обнял ее. Маленькая слеза предательски упала на белоснежную ткань его футболки. Сокол сильнее прижал к себе Машу, а затем выпустил ее из объятий. — Возьми на память. Олег протянул руку, на которой лежал тонкий плетеный браслет. — Спасибо, — прошептала Маша. Соколу казалось, что надо сделать что–то еще, сказать, улыбнуться, снова обнять. Он не понимал, что именно. Сердце больно сжималось при виде поникшей партнерши по несостоявшемуся вальсу. Олег аккуратно обхватил подбородок Маши, вынуждая ее поднять голову. «Глаза цвета василька», — вспыхнуло у него в мыслях, прежде чем он в последний раз поцеловал ее.