Drabble-Chroniken

      Перебирая бумаги на своëм столе, Харитон невозмутимо тянется к кружке, отпивая из неё очередной заваренный Димой кофе. Тот всë говорит и говорит, о работе, успехах предприятия и Захаров даже слушает, вполуха, частями, несвязными предложениями, но слушает. Сеченов складывает руки в замок на столе между ними, упираясь в них подбородком. - Михаэль так-то весьма неплох как сотрудник - Харитон сидит боком к нему, но ловя фразу, щурится, слыша эту глупую улыбку в его голосе и точно уверен, что друг опускает глаза, буравя покрытие стола - даже мил... Возможно, мне стоит предложить ему выпить вина этим вечером? - уже тише, задумываясь приговаривает он.       Фраза прокатилась в тишине кабинета чуть ли не громом, настолько резко Захаров развернулся к академику метнув удивлëнный взгляд.. А был ли он удивлëнным? Был ли в нëм ужас, страх, обида, ярость.. Ревность? Дима может того и не заметил. Однако учëный рядом с ним, нахмурился, только вернув себе самообладание, зло цыкнул. В груди кольнуло что-то неприятное. - О чëм ты? - голос с хрипотцой сквозит возмущением, он поправляет очки - Собственный сотрудник приглянулся?       Кажется Харитон вот-вот заскрипит зубами от невесть откуда взявшегося недовольства. Да, Сеченов говорил о том парне часто и не раз он и сам с тем пересекался. Однако. - Думаю я.. - Дима взволновано и даже радостно поднимает взгляд, но натыкаясь на хмурость и неприкрытую злость в чужих глазах, замирает в непонимании - Тош? Что-то не так?       Много "не так". Он как учëный должен знать, что не так как никто другой. Но он не знает. А сердце сдавливает обида и злость, от чего он уже и не знает куда деться. Встаëт, чуть не рывком. Он должен обдумывать свои поступки, каждый шаг, но в этот раз не успевает среагировать. Слишком непонятна ему своя реакция. Тяжёлыми шагами преодолевает расстояние до сидения Димы. Колëски жалостливо заскользили от слишком резких движений.       Сеченов взволнован, даже напуган чужой реакцией. А Харитон зол, поэтому упирается в подлокотники сидения руками, словно перекрывая все пути к побегу. Академик и не собирается. Смотрит внимательно в чужие затуманенные глаза, на сжатые до побледневших костяшек руки и отчего-то улыбается, мягко, нежно, успокаиваясь и успокаивая друга, касанием к предплечью. - Тош? - Раздражаешь меня. Неимоверно. - Я думал, ты слишком рационален для таких всплесков. - Раздражаешь.       Сеченов приподнимает брови с немым вопросом и тихо смеëтся. Как по детски. Ревность у хваленного мизантропа без грамма присущих людям эмоций. Возможно люди плохо знают тебя, дорогой мой.       И он целует. Сам тянется вперëд, приподнимаясь с сидения, аккуратно и невесомо, оставляя поцелуй в уголке губ.       И тут же его впечатывают обратно, в спинку жалостливо скрипнувшего кресла. Словно срывая всю свою злость, Харитон целует грубо, жадно, не в состоянии насытиться моментом.       А Диме остаëтся лишь периодически дышать, мычать на больнючие укусы на губах и бережно поглаживать его пальцы, почти успокаивая. Изголодался бедный по желанному и сам себе признаться в этом не мог. Академик невольно улыбается в поцелуй.       Думается, есть вариант лучшего времяпровождения с бокалом вина в компании дорогого друга.