Drabble-Chroniken

      Стук в дверь кабинета вырывает из полудремы. Глянув на часы и порядком удивившись, Сеченов не ждал никого в такой поздний час, тот поднялся, проходя мимо близняшек, чтобы открыть дверь самостоятельно и по возможности прогнать позднего гостя. Однако за ней оказался никто иной как его агент, облокотившись о дверной косяк Сергей выглядел более чем потрëпанно. Взгляд академика непроизвольно выполняет малый анализ. Пьян. Еле держится на ногах, взгляд затуманен, волосы в беспорядке, гражданская одежда, расстегнутые до груди пуговицы. - Что случилось? - в непонимании и уже готовясь отчитывать нерадивого агента, он хмурится. Сергей знал меру в алкоголе, значит, что-то заставило его забыть об этой мере. - Слишком много.. - голос хрипит, Нечаев поднимает глаза, стараясь выпрямиться и чуть ли не падает, подхваченный под плечо вовремя шагнувшим к нему Дмитрием. - Выпил... - Это я вижу сынок, это я вижу... - его голос смягчается, однако его сил явно не хватало, чтобы удержать превосходящего в массе тела Сергея. - Левая! В комнату отдыха.       Только заслышав отклик, одна из близняшек мигом оказалась рядом, подхватывая агента на металлические руки, игнорируя чужое слабое сопротивление.       Опуская агента на диван, близняшка покидает помещение, занимая пост снаружи, у двери. Только собравшийся с силами Нечаев, рывком подымается на локтях, встречая руку Дмитрия Сергеевича, что что-то тихо говорит ему, но разобрать он почти не в состоянии. Повинуясь опускается на лопатки, наблюдая, как академик, обычно отрешенный за маской холода и спокойствия мельтешит рядом с диваном, то и дело шевеля губами, меняясь в лице и обмакивает в таз с холодной водой полотенце. То тут же оказывается на лбу Сергея, боль притупившись заставляет расслабиться, прикрывая глаза. Сеченов садится рядом, убирая чёлку с чужого лица, устало склоняет голову. - Угораздило же, обычно больше положенного не пьëшь... И почему ко мне пришёл, а не домой отсыпаться? - академик измученно улыбается, сложив руки на коленях в ожидании. - Хотелось. - игнорируя первое высказывание или может не услышав, заявляет Нечаев, голос его уже выровнялся, однако составить достойное объяснение не получалось из-за бушующего в голове бардака. - Вас.. Увидеть.       Усмехнувшись, Дмитрий кивает, тянется рукой, убирая полотенце. Он вздрагивает, когда агент перехватывает его руку, аккуратно, но без того не менее сильно сжав запястье. Академик приподнимает бровь, вопрошая, но быстро осознаёт происходящее, когда Сергей приподнимается, приближаясь своим лицом к чужому. - Ты пьян, Серёж... - шёпотом, словно боясь спугнуть, утверждает Сеченов. Однако сам смотрит в его глаза, ясные и прояснившиеся.       Не мог Дмитрий Сергеевич не заметить лилейные взгляды, нежные обращения, учтивость, которую изначально считал высшей степенью уважения и восхищения. Но эта глупая, детская влюбленность длилась достаточно долго, чтобы перейти на что-то и похуже, а после укорениться в сердце агента бесконечным ожиданием. Сеченов знал. Грех не знать. Но игнорировал, отталкивал. - Серёжа, ты сам потом пожалеешь об этом. - стараясь вразумить буквально мальчишку перед собой, академик сам невольно сдавался под таким напором. - Не пожалею. - отрезая, Нечаев тянет чужую руку к себе, поворачивает голову, целуя Димино запястье, костяшки пальцев, чувствуя дрожь по телу разворачивается обратно. - Дмитрий Сергеевич...       Словно верная собака с щенячьими глазками, упрашивая хозяина на прогулку или на позволение спать рядом. А Сеченов кусает губу, встаëт с места, оказываясь коленом на краю дивана, склоняется над Нечаевым, оказалось неловко, но так же элегантно как и всегда.       Будто заслышав желаемое "фас" агент дернул за чужую руку, чуть ли не завалив академика на себя, другой рукой давя на плечо. Дима словно и не протестуя, оказываясь вплотную рядом, позволяет целовать, целовать и целовать. Казалось запал агента никак не заканчивался. Однако Сергей наслаждался, забирая всë, не оставляя ничего. "Моë, моë, моë.." Так и бушевало вспышками в голове. Он был аккуратен, увлечен, но до одури нежен, от чего и академика начиналась кружиться голова. - Что же ты творишь, Сережа... - хрипит, он щурясь. Осознание, как он оказался буквально примят под Нечаевым на злосчастном диване никак не посещало его, а тем более когда он позволил тому шариться под своей рубашкой.       Однако агент, более чем довольный таким исходом, буквально с огнëм в глазах рассматривая такого Дмитрия Сергеевича... Помятого, растрëпанного, буквально красного от происходящего. Боже, боже, боже, слишком прекрасно, слишком много для него. Он хочет это, хочет всë. Услышать, почувствовать. Едва слышно рыкнув, прижавшись в объятиях максимально близко для них, он просто уткнулся носом в чужую ключицу, ощущая призрачный запах духов и исходящее, родное тепло. Димина рука в его волосах, заставила довольно зажмуриться, ластиться и расслабляться.. К черту всë. Ещё успеется.