Ради Столицы

- Смоленск пал. Через пять часов французы во главе с Парижем зайдут в город, - Миша в этот момент словно умер внутри. Он не верил. Они проиграли. Это был конец Империи. Конец всему. - Запросите войска у столицы, - голос не слушался Московского, и тот не мог контролировать ноты отчаяния в своей речи. Если Романов не протянет руку помощи, то всему придет конец. Все сражения, битвы, все мучения, что перенес Михаил.. Все зря. Москва не может пасть. Был один план, но прибегнуть к нему, значило пожертвовать собой. - Запрос был отправлен двумя часами ранее, когда было уже понятно, что французы превосходят Смоленские войска в силе. - Ответ Столицы пришел? - Миша уже знал, что Александр не мог не ответить. - Да, пришел, - последовала затяжная пауза, - государь Санкт-Петербург отказал в оказании поддержки, на основании нехватки военных ресурсов. Прискорбно, но Московский поступил бы также, будь он столицей. Рассредотачивать ресурсы на «живых мертвецов» не стоило бы в данной ситуации. Москва был уже почти завоеван. Солдаты просто не успели бы придти к бывшей столице. Александр всегда был хорошим учеником, им можно было бы гордиться. 400 лет московские земли никто не мог взять. Никто из множества врагов не брал Москву. Москва падет. Всему когда-нибудь придет конец, Михаил это знал. И он предполагал, что когда-нибудь придет и его черед лечь за Родину. - Прикажите солдатам вывести из города весь пожарный инвентарь. Также необходимо забрать весь провиант. Сообщите людям о необходимости покинуть город, - Миша тяжело вздохнул. Следующая фраза была для него подписанием смертельного приговора, - Москва будет гореть. *** Спустя три часа Москва значительно опустела. Людей было намного меньше, что не могло не бросаться глаза. Его оживленный и прекрасный город будет уничтожен. Как и сам Михаил. Он сделает это, ведь ради того он и служит столице. Он был готов на все ради своей Родины. Ситуация с Ордой не должна повториться. Они не сдадутся захватчикам, а Саша не испытает того, что пережил Михаил. Никогда. Россия будет процветать, хоть Миша в этом и не будет учавствовать. Москва вымрет. Станет пустошью. Ничем. Московский верил в Александра. Романов сможет победить и отомстить за Москву. Через два часа к городу подойдут войска во главе с Парижем. Остается только ждать. *** - Поджигай! - крик офицера звучал в голове Миши еще какое-то время. Он стоял в дверях собора Пресвятой Богородицы, слушая шум крови в ушах. Он умрет. Его земли сгорят. Он сгорит. И Миша сам принял это решение. Было страшно. До ужаса. Но победа стоила любых жертв. Московский зашел тяжелыми шагами в храм. Скоро и этого места не будет. Все сгорит. Медленно перерастающее в жар тепло, начало распространятся по телу Московского. Город перехватил огонь у людей. Дома начали загораться. Он горел не впервые. Поэтому, Миша знал, что тепло ощущается только в начале бедствия. Дальше его ждала адская боль. Руки Миши тряслись и, пытаясь перекреститься пред иконой, он понял, что пальцы рук начали буквально нагреваться. Его температура поднималась. В голове был шум, а мысли разбегались. Это уже не остановить. Михаил взял свечку, поджигая ее одной из двух спичек, взятых им с собой. Он молился за удачу в его плане, о том, чтобы Александр справился с задачей столицы и о счастье его народа. Он впервые не молился о благополучии Москвы. Не успел он закончить молитву, как двери храма отворились, и во внутрь вошел мужчина, напомнивший Москве о Санкт-Петербурге. Те же коричневые волосы, светлая кожа и голубые глаза. Видно, на кого равнялся Петр при строительстве града на болоте. Одно отличие - жесткий взгляд и французский мундир. Все говорило о раздражении мужчины. Его дерганые движения, его дрожащие руки и бегающие глаза. - Ты рехнулся? Что ты творишь, Московский?! Ты убьешь и себя, и все, что тут есть. - Париж был в ярости, но Михаил уже не мог адекватно анализировать поведение столицы Франции. Боль пронзала тело. Михаил чувствовал, как кровь кипит в жилах, а сердцебиение учащается. Больно. - Пьер Сенье, какая встреча. Не ожидал тебя увидеть в нашем прекрасном городе. Мы горячо тебя приветствуем! - на смех сил уже не хватало, но в душе Московский злорадствовал над выражением лица француза. - Какого черта ты творишь? - на лице Парижа отражалось непонимание происходящего. Промелькнула даже тень беспокойства, - Ты тронулся умом? - Я делаю то, что должен, Париж. В этот момент Московский потянулся к последней спичке в кармане, достав ее, он поджег ее о недавно поставленную молельную свечу, - Тебе не достанется Москва, как не достанется и русская земля, - Спичка упала на бревенчатый пол. Михаил издал жуткий крик боли. Он чувствовал, как горят сотни зданий. Горели церкви, театры, дома, горела Москва. Михаил теперь горел со своим городом. Он являлся сердцем его прекрасного града. Миша чувствовал свою землю лучше, чем свое физическое тело. Это и сыграло злейшую шутку. Он ощущал на своем собственном теле все. Абсолютно все. Горящий дом чувствовался, словно ожог на его собственном теле. Постоянно ноющий и саднящий ожог. Михаил жалел, что он не может умереть. Ужасная боль не давала думать о том, что происходит в действительности. Сколько времени прошло? Сколько времени пройдёт, прежде, чем Москва потухнет? - Мы отступаем, этот город мертв. - Париж уходил. Это была победа Москвы. Победа России. Лик Москвы озарялся пламенем, а подол его одежд начал воспламеняться. Город горел. Горел город, выдержавший времена Золотой орды, горел город, сумевший победить в стольких битвах. Он медленно и мучительно погибал в пламени. Московский был готов на все, ради его страны. Ради его Столицы. Но адская боль не могла остаться в стороне. Он не чувствовал свое тело. Миша ощущал только боль. Его била крупная дрожь, а глаза ужасно болели от будто бесконечных слез. Он знал, что будет больно, но не думал, что настолько. Перед тем, как закрыть глаза и провалиться в коматозное состояние, он вспомнил улыбку его Саши. Жаль, что все сложилось так. *** Московский лежал в тлеющем соборе. Он не знал, сколько времени прошло после начала пожара. Он чувствовал, что город стал пеплом. А еще он чувствовал прохладную и нежную руку на своих волосах. Открыв глаза, он встретился с печальным взглядом ледяных глаз. - Прости, что не смог помочь, - одинокая слеза потекла по щеке Саши. Миша лежал головой на коленях Александра. Столица нежно поглаживал обгоревшие, но все еще прекрасные золотые волосы Москвы. Взгляд Романова был полон боли и печали. - Я знал, что ты придешь, - произнес Миша, хриплым от криков голосом. Московскому было трудно держать глаза открытыми. Регенерация бессмертного города не могла исцелить все раны. Пока Москва не будет отстроена, ему придется походить обожженным. - Мне жаль. Очень жаль, - Саша склонился над телом Москвы, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Миша поднял тяжелую руку от пола и смог коснуться бледной щеки. Саша перехватил ладонь Михаила и нежно прижал ее к губам. Это был невесомый поцелуй. В нем было ничего, но одновременно все. Раскаяние, боль, понимание и смирение. Одним лишь прикосновением губ, Романов забрал боль Москвы. - Все в порядке, - Московский тихо выдохнул и прикрыл глаза. Теперь точно все в порядке. Москву отстроят, все поправимо. Главное, что Россия не будет под контролем других империй. Главное, что они живы и свободны.