Заточëнные

Когда Селена встречает Лиама в очередном, совсем не дивном новом мире, она окончательно убеждается: чëртов Таролог издевается над ней. Быть заточëнным в картине за отказ повторять судьбу своей Тотспеловской версии — какая горькая ирония. Видеть Лиама живым, слышать его голос, когда перед глазами ещё стоят его посиневшие губы и окровавленные одежды — небывалое облегчение. Но вновь пробиваться сквозь толщу его беспамятства, не имея возможности даже коснуться — невыносимо больно. Селена откладывает эти мысли в долгий ящик, привычно концентрируясь на цели. Сейчас её цель — найти Таролога и выяснить, чем она заслужила все эти изощрённые пытки. Она искала подсказки и тайные знаки, старалась делать именно то, чего загадочный мучитель хотел от неё — но, вероятно, этого недостаточно. Жизнь в сказочном королевстве оказывается далеко не радужной — вовсе не удивительно, ведь растиражированы сильно облагороженные версии сказок, имеющие мало общего со своими мрачными прототипами. Здесь добрых фей и чудесных артефактов днём с огнём не сыщешь. Убегая от Сета и его адских шавок, Селена больше всего боится выронить сумку с картиной — а прижимая её к себе крепче, ловит себя на нелепой мысли, что вот-вот сама порвëт холст. Конечно, это глупость — он крепкий. Лиам не нуждается ни в пище, ни в отдыхе, ни в тепле (Роб не сдерживает комментария о том, как это выгодно для их компании), но Селене тяжело даже представить себе, каково это — быть всё время неподвижным и видеть так мало. Кажется, даже в злополучной клетке ей было свободнее, чем Лиаму в раме! «Если бы на моей картине был бы изображëн какой-нибудь пейзаж или хотя бы интерьер комнаты — я мог бы хоть немного прогуляться», — делится он с Селеной. Она вырабатывает привычку доставать картину из сумки, когда это представляется безопасным. Живописные виды Ювениса впечатляют Лиама больше всего — хоть городок и полон грязи, сложно отрицать его внешнюю красоту. Порой Лиам рассказывает о смутных воспоминаниях, принадлежащих будто бы не ему — и Селена не может ответить себе на вопрос, хотела ли она бы возвращения его памяти. Ведь если он узнает, что уже умирал… Нет, в его жизни и так достаточно печалей. Селена носит сумку с Лиамом, куда бы они ни направлялись. Картина кажется лёгкой, но плечи затекают от длительного ношения, а жëсткая рама неприятно врезается в подмышку. У Селены даже появляется компульсия — постоянно проверять, на месте ли этот драгоценный предмет. Забавно: она никогда не грезила о том, чтобы мужчины носили её на руках — а тут сама носит на руках своего… возлюбленного? Как же не хочется давить на него и форсировать события, но осознание, что Лиам не может в полной мере разделить её чувства и воспоминания, иногда удручает. В новых обстоятельствах Селена всё чаще вспоминает своë старое убеждение: любовь делает уязвимым, а значит — слабым. Но отказаться от чувств, спрятаться обратно в свою скорлупу, снова надеть постылую маску холодности и безразличия… Нет, только не теперь. Самый сильный страх Селена испытывает, отправляясь за Вечным цветком к сестре Жозефины. Даже не страх — животный ужас овладевает ею, стоит представить, как полоумная старуха замечает картину, хватает её и с мерзким хохотом полосует ножом… Однако, к счастью, их опасное путешествие завершается относительно благополучно. Прямо-таки настоящее чудо. Лиам не способен ничем помочь Селене — за что регулярно себя укоряет, — но всегда беспокоится о её состоянии и поддерживает. Так, как умеет один лишь он — в любом из миров. Когда Селена гостит в доме своих родителей, не узнаваемая ими — наслаждаясь моментами тепла и участия, несмотря на горечь и боль, — в голову ей приходит шальная идея. Если это сказочное королевство — вдруг снять заклятие поможет навязший в зубах штамп? Как минимум, попытаться точно стоит. Глаза Лиама удивлëнно расширяются, когда Селена вплотную приближается к картине. Она не знает, почувствует ли он хоть что-нибудь, но вкладывает в этот поцелуй всë своё желание стать ближе и иррациональную надежду на чудо. Ощущается шершавость холста и привкус масляных красок. Селена не знает, сколько секунд или даже минут длится этот странный поцелуй, но… ничего не происходит. Похоже, лимит чудес исчерпан. Они оба остаются заточëнными: Лиам — в картине, Селена — в очередном мире.