Предложение руки и контракта

Декабрь — месяц странный. Суетливый до невозможности. Подарки и отпуска, утренники и естественно, что про итоги года и квартальные отчёты никто не забывал. Катя по-особенному ждала декабрь, ведь в этом месяце не только сбываются мечты, но и её день рождения! Она с самого детства ждала эту дату с нетерпением, составляя списки приглашенных, меню блюд и всё остальное ещё за месяц до заветной даты. Но этот декабрь её совсем не радовал. Ей пришлось втягивать в проблемы «Zimaletto» своих родных, а это, все меньше приносило удовольствия Пушкарёвой. Хотя она видела горящие глаза отца и азарт Кольки, ведь теперь оба не будут сидеть без дела, тем более, у них, как и у всех, будет зарплата. Всё-таки, скорее всего, окладу радовался папа, Зоркину, просто нравилось красоваться перед Клочковой со статусом «финансового директора компании НикаМода». Только рассказывать правду, почему действительно нужна эта фирма, решилась только Коле, и то, не с первого раза. Оттягивая этот разговор до предела. — Вы там с ума посходили?! Да вас посадят! — парень был в ярости и шагал по комнате туда-сюда. — Ну пойми ты! Другого выхода нет! Это последний шанс вытащить «Zimaletto» из этой долговой ямы, — она посмотрела на друга щенячьими глазами и безмолвно умаляя не говорить так совестно. — Ты совсем уже на Жданове помешалась! — парень шумно завалился на диван рядом с подругой, складывая руки на груди и закидывая голову вверх. — Нет! — щеки у Кати покраснели как только упоминалась фамилия начальника. Она тут же, сама подорвалась с кровати чем немного позабавила Николая. В это момент в комнату без стука ворвался отец. — Вы чего разорались! Уже ночь на дворе! Соседи спят! Коля, дуй домой! — мужчина даже отошёл от двери пропуская Зоркина к выходу, тот даже попытался встать, но девушка быстро засуетилась, придерживая друга за плечо. — Извини, просто это срочно надо обсудить и это очень важно. Ещё пять минут и мы закончим. Извини ещё раз, мы будем потише, — Катя посмотрела на папу самым, что не на есть милым, жалким взглядом, которому за все двадцать четыре, практически года, Валерий Сергеевич так и не научился отказывать. — Ладно, но чтобы впредь тихо говорили, а то выгоню обоих на улицу, там орите сколько хотите, — Валерий Сергеевич развернулся и ушел, закрыв немного громко и авторитетно за собой дверь. — Коль, если ты мне поможешь, то сможешь приходить в офис хоть каждый день, где будешь любоваться своей Клочковой! Кроме того, сможешь ей говорить, что ты финансовый директор! — она знала все слабости своего друга, который оживился на словах о Виктории. — Ладно! Но запомни, Пушкарёва! Я не собираюсь тебе передачки носить! — Зоркин посмотрел на нее со всей серьёзностью которою только мог выдавить из себя, на что девушка только шире улыбнулась. — Естественно! — Катя раскинула руки в сдающемся жесте и прищурила глаза с выражением: «Да кому ты заливать будешь!» После разговора и прощаний с другом, девушку сжирала совесть не меньше чем осуждение Кольки. Она была достаточно умна, чтобы понять все имеющейся риски этой затеи; но также была настолько же глупа, чтобы помочь ее невзаимной любви в лице Андрея. Это был единственный способ, хоть как-то, добиться его расположения. Катя прекрасно понимала, что тот, не посмотрит на нее даже если они останутся одни на этом белом свете. У него есть Кира, которая его невеста и летом они должны поженится. У него есть еще целый телефонный справочник всех красоток постсоветского пространства, которые готовы прилететь к нему на самолете (или на крыльях любви) по одной его прихоти. В женском внимании и без Пушкарёвой он не был обделен. Ее грело ощущение, что только она может ему помочь; что только она одна, является тем человеком, которому Жданов может доверить все сокровенные тайны. Которые он прячет, даже, от без пяти минут жены!

***

Виски это хорошо, но уже поднадоел поэтому в расход пошел коньяк. Андрей сидел в непривычной для себя тишине с бокалом армянского напитка и смотрел в одну точку где-то далеко в окне.

«До чего я докатился?»

От этого он лишь горько скривил губы в ухмылке. В действительности! Компания на гране банкротства. Каждый день его сжирает страх о том, что обо всем узнают Воропаевы или родители. Хотя что хуже он не знал. Саша просто будет орать, что он так и знал. Кристине, все так же будет по-барабану. Кира, будет его ненавидеть еще больше и говорить, что если, он бы был примерным мужем, или если бы, он сразу все ей рассказал, то этого бы не случилось! Мама замотает головой и будет соглашаться с невесткой. А папа… А он собственно будет не удивлён. Для него, Андрей, всегда останется разочарованием семьи. Глупым сыном, не достойным, не таким послушным, не, таким как Сашка Воропаев. Это задевало, наверное, больше всего. Стакан быстро полетел в соседнюю стену, разбиваясь на мелкие осколки, напоминая в некотором роде самого Жданова-младшего. Голова тяжело упала на подлокотник. Теперь мужчина смотрел на потолок. Скорее всего это была последня капля терпения, ведь легкие сильно начало сдавливать, дышать практически нечем, а по щеке прокатилась горячая, одинокая слеза. Он сидел так в оцепенении едва ли грудь иногда подрагивала. Наверно он бы так и уснул на полу, но раздался телефонный звонок который немного помог прийти в себя. Сделав глубокий вдох выдох и смахнув влажные дорожки с лица он ответил. — Слушаю. — Палыч, ты дома? — на том конце раздался задорный голос Малиновского. — Да, а что? — Жданов начал подниматься с уже нагретого места. — Тут у меня очень интересные сведенья о нашей с тобой горячо любимой Катеньке! — Прям обязательно это обсуждать сейчас? — он подошел к ванной комнате и включил свет. — К сожалению, друг мой! Я сам хочу отдохнуть от твоей рожи, но увы и ах, это может закончиться слишком плачевно! — В каком смысле? — включив слабый напор холодной воды, мужчина окунул руки, а затем протерев ими лицо, чтобы убрать красноту. — Приеду и все детальнее расскажу! Кстати, что-то взять в магазине? — Не нужно, у меня все есть, — вода перестала литься. — Вот за это я тебя и люблю, Палыч! — двери в машину щелкнули и дальше раздались короткие гудки. Спустя минут пятнадцать маленький погром был убран, а Рома позвонил в домофон. Нажав кнопку для открытия дверей, Андрей прошел на кухню ставя на стол новые бокалы под алкоголь и сам градусный напиток. Малиновский без стука вошел в квартиру, сняв обувь и плащ в прихожей, прошел на кухню, так как только там и горел свет. Они пожали друг другу руки. — Присаживайся и рассказывай чего хотел и что такое случилось, что нельзя по телефону? — разлив коньяк, Андрей поставил его на стол беря вместо него стакан. — Ты знал, что у нашего кладовочного монстрика есть приятель по жизни? — в высказываниях о Кате в разговоре с лучшим другом Малиновский не стеснялся в кличках, на что, собственно другой, уже внимание не обращал. Конечно, он пытался как-то раз осадить друга за этого, но тот лишь отмахнулся. Но сейчас по уху резануло кое-что другое. — А точнее, Малина? Я не готов сейчас твои ребусы разгадывать, — блондин лишь закатил глаза и выпил содержимое своего бокала. — А точнее у нее жених есть. Сам не верю что говорю, но информация практически сто процентная. Женсовет обсуждал это когда, расходился. А я взял Машу, рецепционистку, в обороты и все выведал! — поновленная порция улетела так же быстро, как и первая. Глаза горели задором и издёвкой. — И кто он? Пожалуй такой, как и она? Затюканный ботан? — Э нет, Палыч. По словам Тропинкиной, чуть ли не ПРЫНЦ на белом коне. Красив, богат и все остальное. Зовут Николай Зоркин. — Малиновский потянулся за мандарином. — Ты хоть сам веришь в это? — настал черёд закатывать глаза Андрею, откинувшись на спинку стула. — Если бы не верил, то не приезжал бы сюда за полночь. Тем более, теперь я еще больше сомневаюсь в Екатерине. Почему она это скрыла от нас? А если не сказала о своем суженом-ряженом, то что еще скрывает? — третий раз коньяк залетел как по маслу. Почему-то Жданову хотелось ее оправдать. — Мало ли, вдруг у них так… легкая интрижка, — он пожал плечами и развернулся к другу в пол оборота спиной к стене. Рома естественно зашелся в смехе, чуть не давясь цитрусом. — Жданов, я не отрицал бы это, если бы на ее месте была любая другая девушка. Слава Богу у тебя есть очки, а у меня и так хорошее зрение, чтобы понять, что у нашего монстрика интрижек быть не может. Я искренне буду удивлен, если кто-то, даже, сорвал цветочек нашего дореволюционного шкафа, — обсуждать романтические отношения помощницы Андрею не хотелось, поэтому одновременно с другом опрокинул еще один бокал. На душе у Жданова из-за последней фразы стало противно. Даже не от самого тона с каким это сказал напротив сидящий, скорее от чего-то другого. — Хватит пить, а то еще сопьемся, — Малиновский отодвинул графин в сторону, на что второй лишь хмыкнул. — Думать надо, что делать теперь. — Почему ты так уверен в том, что Пушкарёва что-то сделает? Да и мало ли почему люди не хотят афишировать отношения, — репутация девушки не позволяла так сразу обвинять ее во всех, еще не случившихся грехах. — Ты, я так погляжу, мозги уже пропил. Если бы не хотели рассказывать об этом, то женсовет не обсуждал бы, какая у них там любовь до гроба и не обсуждал, чуть ли, не будущее их с Зоркиным детей. Сам подумай, Катя сейчас владеет огромной властью и ей не составит труда от этой "большой любви" переписать компанию на этого Николя! А мы! В свою очередь и предъявить ничего не сможем. Сами отдали все в ее руки, — Друг был прав. В случае чего, он ничего не сможет сделать. Зерно сомнения теперь поселилось и в Андрее, но все же это Катя. Ведь сколько раз она их спасала за эти пол года и не счесть. Работая до изнеможения она заработала доверие, но на кону стояло слишком много. Распрощавшись, Жданов приземлился на все тот же диван в гостиной. В переди остатки ночи и коньяка в графине.