15 признаков суицидального поведения

Вытирая слёзы рукой, Изуку вновь потянулся к пачке сигарет. Последние пару штук валялись в пачке, но вскоре ещё одна была вытянута. Мидория больше не волновался, что курит на голодный желудок, плевать, что прямо в комнате, сейчас это мелочь. Движения становились более плавными, а тремор в руках усиливался. Боль в животе от волнений перемешивалась с головокружением, парня тошнило теперь даже от запаха табачного изделия, но он продолжил курить. Деку плавно отодвинул стул, усаживаясь на него и вновь потянув руки к ящичкам. Канцелярский нож в его руках блистал под лучами закатного солнца, но вскоре оказался на столе. Юноша закатал рукав ещё чистой руки, он не резал правую руку, ведь часто пользовался ей, но сейчас — другой случай. И снова эти ощущения под запах выкуренной сигареты. Мидория выкинул её, ощущая как слёзы новым потоком лились по красным щекам. Голова вновь заполнена мыслями, но сейчас это не упрёки себя, не напоминания об ужасных вещах, что он говорил, делал и слышал, сейчас это комок сожалений и страха. Ему было жаль, что он не спас мать и девочку, ему было жаль, что он когда-то он впервые наказал себя болью, ему было жаль, что он посмел так говорить со всемогущим, ему было жаль, что он так поступает со всеми, но это конец. Беря в руки нож, Деку подносит его к руке. Руки уже давно были ледяными, как у Шото. Ох, Изуку было так жаль, что он многое не успел ему сказать, но похоже такова судьба. Отвлекаться Изуку больше не стал, он надавил на лезвие ножа посильнее и провёл им вдоль вен. Кровь хлынула довольно быстро, стекая по руке. Всхлипы стали громче, а дрожь и холод стали сильнее. Вновь эта подступающая тошнота, застрявшая комом в горле, и страх. От него в ушах звенело, но даже так Изуку услышал, как в его комнате что-то разбилось. Стоило парню перевести удивленный, полный страха и боли, взгляд, как он увидел Тодороки. Его друг, а так же любимый человек, стоял в проходе. Он видел всё, а разбитым «что-то» была тарелка с ужином. - Мидория!- приходя в себя, Шото впервые повысил голос, но всё равно подбежал ближе. Эти прекрасные глаза были наполнены страхом куда большим, чем страх Изуку, они бегали по всем предметам рядом, но ничего не нашли. - Мидория, ты что..зачем?! Тодороки невероятно боялся, он закрывал руну рукой, отрицал всё происходящее, пока губы Деку задрожали. Он не хотел этого вправду, он не хотел видеть, как сейчас плакал любимый Шото. - Прости, мне жаль, Тодороки!- срываясь, парень выронил окровавленный нож на пол, вытирая слёзы.- я не хочу, не хочу этого. Мне страшно.. - Всё хорошо. Всё будет хорошо!- убеждая то ли себя, то ли Изуку, Шото взглянул на друга.- сейчас что-то придумаем! Всё хорошо! Только не закрывай глаза, ладно? Наконец Тодороки понял, что делать. Раз порез был недостаточно глубоким, что бы так быстро потерять много крови, можно было обойтись и аптечкой в общежитии. Оба парня знали, что обратившись в медпункт, они навряд ли получат той помощи, что нужна. Исцеляющая Девочка — не маг, потерянную кровь не вернет, но Изуку может пострадать от этого очень сильно. Хватая Деку на руки, несмотря на слабость из-за страха, Шото направился вниз. Он вновь и вновь умолял Изуку жить, извинялся, что не помог раньше и полностью игнорировал одноклассников за ужином. Плевать, что подумают, лишь бы молчали. Мидория не смог. Он потерял сознание, то ли от голода, то ли от нервов, то ли от всего. Нельзя было исключать даже усталость и потерю не малого количества крови. Проснулся тот в окружении знакомых лиц, он чувствовал это, звон в ушах проходил, позволяя услышать плачь Урараки и всхлипывания Шото. Всё же, Изуку вскоре вновь ощущал своё тело и чужую руку в своей. Он сжал её, слабо, но как мог, а после открыл глаза. Волнение у одноклассников не прошло, но они всё равно были рады тому, что Мидория открыл глаза. Особенно рад был почему-то Тодороки, он впервые так широко улыбнулся и с новой силой стал плакать, одновременно смущаясь, стыдясь и пряча лицо. - Деку ты дебил!- прокричал Кацуки где-то в стороне. Он растолкал одноклассников, проходя ближе к другу детства.- Какого хрена?! - Извини..-всё, что сейчас мог сказать Изуку. Ему было невероятно жаль и так же очень стыдно. Даже перед Каччаном. - Тупой Деку..- сказал тот и просто сел рядом, так же как и Шото. Да уж, даже лицо Бакуго изменилось, кажется он так же был не на шутку напуган поступком Изуку.- знал бы ты, как мы волновались за тебя.. Со стороны Изуку вновь послышался смешок, будто он не верил, но Бакуго быстро исправил его мысли лёгким ударом в лоб. - Заслужил, идиот тупой.- вновь Кацуки заткнулся, а Изуку почувствовал себя даже лучше. Он снова посмеялся. - Я знаю, мне так жаль.- с тяжёлым вздохом сказал Деку. *** Время близилось к ночи, Шото, как ответственный за Изуку, остался сидеть с парнем в гостиной. Лучше было подождать какое-то время, пока состояние не станет лучше, а после нести того обратно в комнату. Только вот тишина сейчас напрягала обоих. Мидория вспомнил, о чём думал, когда пытался покончить с собой, он думал, что признается Шото, если не сможет умереть, и плевать, как тот ответит. Смеяться над зеленоволосым никто не будет, а значит даже отказ не так страшен. - Знаешь..- первым тишину нарушил Шото, опередив Деку буквально на секунду.- до того момента, когда я увидел тебя и кровь на руке..я во многом сомневался. Но теперь, когда я правда мог потерять тебя, Мидория, я всё понял. - Ты о чём?- живот юноши вновь заболел, приятное ощущения волнения, будто Изуку уже знал, что скажет Тодороки. - Ты мне нравишься. И я знаю, что это взаимно.- сказал Шото достаточно твёрдо и уверенно, он повернулся к Мидории, давая увидеть то холодное выражение лица, но даже так зеленоволосый отлично видел смущение. - Подожди, что?!- Изуку думал приподняться от удивления, но быстро упал назад, поняв, что не сможет. Правда от смущения не спасало ничто. Парень раскраснелся, словно помидор. - и откуда ты знаешь, что я..? - Это очевидно было. Да и я думал ты так же знаешь о моих чувствах..- сказал Шото, строя глупое личико, будто он не понял, чему тут удивляться. Минута молчания и Изуку вновь засмеялся. Так звонко и весело, казалось, что он снова оживал внутри. Так оно и было.