в тихом омуте

сидя в комнате и обдумывая смысл и слова новой песни, Ануфриев совсем не замечает, как его друг смотрит на него. Никита же, сидя в непосредственной близости от Артема, нагло пялился на него, надеясь, что тот настолько погружен в мысли, что не замечает этого. в блондине ему нравилось все — его прекрасные волосы, голубые глаза, бледная кожа. особенно ему нравились руки Ануфриева. брюнет считал их чем то через чур красивым — бледные, венистые. из за тонкой кожи сильно просвечивают костяшки. Лыткин совсем не замечал, как откровенно рассматривает губы друга, представляя, как он целует его, прижимая к стене. стряхнув с себя эти "неправильные" мысли, Никита нарушает молчание, повисшее в комнате. —ну что, придумал хоть что то? —да нихуя не идет. не знаю уже, про что писать. про ненависть? так каждый второй пишет. —ладно, думай. я в душ, а то ты ввалился в такую рань, я даже помыться не успел. оставив обьект своего воздыхания думать над новым произведением искусства, темноволосый поднимается с дивана, захватив с собой излюбленную толстовку и джинсы. парень зашел в ванную. оставив одежду, включил кран и принялся разглядывать свое отражение, в ожидании когда наберётся вода. почему Артем видит в нем только друга? он настолько некрасив? возможно причина и правда в нем.. задумавшись обо всем этом, Никита не заметил, как вода набралась и сейчас зальёт ему пол. — сука! зеленоглазый громко восклицал, закрутив кран и пытаясь вытереть пролившуюся воду. завершив все свои процедуры, Лыткин набрызгался какими то духами, стоящими в ванной. пахло смесью коры дерева и мяты. вскоре, одевшись, парень покинул ванную с мыслями, что он должен признаться другу. ведь если не сейчас, то когда? а если Артем его отвергнет и прекратит с ним общение.. парня мучили эти мысли.