Сама вечность

—Выходи быстрее, — Феликс, явно начавший злиться, стукнул кулаком по приоткрытой железной двери. —Минуту, — голос по ту сторону тоже был недоволен, — одну минуту. Он слышит эту «минуту» уже пятый раз, но ничего не может сделать. Стучит пальцами по стене здания и нервно кусает губы. Он отстраняется от стены и дует в замёрзшие ладони струёй горячего воздуха, идя ближе к лестнице. Где-то сверху послышался звук тормозов, Феликс спохватился вернуться, но машина уехала в обратную сторону. Блондин выдохнул. Тяжёлая дверь открылась, со скрипом выпустив парня из помещения. —Всё? —Да, — громила достал из кармана ключи и кинул другу, — заводи тачку. Феликс кивнул и подошёл к лестнице, не осторожничая, хотя стоило бы, переступая через треснутые ступени, принялся подниматься. На дороге никого. Высокие каменые здания окружали переулок. Тёплый ветер всколыхнул блондинистую чёлку, парень недовольно поморщился и направился к машине. Тихим звуком щелчка она ответила на нажатие кнопки. Открыв чёрную дверь, Феликс сел за руль, на секунду представив, что умеет водить, но через мгновенье, получив подзатыльник от Чанбина, он пересел. Старший завёл машину и вырулил из переулка. Феликс открыл окно, высунул локоть и прокашлялся. —Ты уверен, что это всё? Не хочу возвращаться. —Чан сказал, что там не должно быть много вещей, а если это не всё, то мелкий переживёт и без оставшегося. Феликс кивнул. Дорога утомляет, одновременно давая силы. Феликс вглядывается в каждую машину, с визгом проезжающую рядом. Чанбин заметил беспокойство младшего и ткнул его в плечо: —Когда приедем, я попрошу Шефа приготовить твою любимую лапшу. Феликс ухмыльнулся, — лучшая плата за рискованность Чанбина. —Тебе жить надоело? Он же тебя убьёт. —Убьёт, —согласился тот, — зато ты поешь лапшу. Феликс не знает что сказать. Дальше едут молча. Начинает темнеть, Чанбину на телефон одно за одним приходят сообщения. Феликс берёт телефон с заднего сиденья и читает: —Чан пишет, —он делает паузу, думает, —опять спрашивает где мы. —Можешь не отвечать, мы почти приехали. Через несколько метров Чанбин съезжает на подъездную дорожку, открывает двери и они оба выходят. На пороге сидит серый кот, он недовольно мяукает и прячется в какую-то дырку под порогом. Феликс шипит «и тебе того же» и заходит в дом. —Ну наконец-то, — Чан подходит к Феликсу и забирает рюкзак. —Всё в порядке, — Чанбин смеётся и захлопывает дверь. Дома пахнет едой, желудок Феликса играет симфонию на нотах голода. Он проходит на кухню. —Руки мыть. Рыжеволосый "Шеф" Минхо, даже не повернувшись, чётко и ясно обозначил границы, укручивая огонь на комфорке. Феликс пошёл мыть руки. Горячая вода грела руки, апельсиновое мыло пачкало рукава. Он вышел, пытаясь высушить мокрую ткань. На кухне уже сидел Чанбин, который догадался помыть руки в кухонной раковине, Джисон, малознакомый Феликсу друг Минхо и новенький Чонин. Последнему явно было неуютно, непривычно. Он либо боялся, либо презирал тех, кто его окружал. Феликс сел на свой стул, пнув Джисона по ноге. —Эй, за что? —Ноги со стула убери, идиот. Джисон сделал вид, что не привык к дерзости блондина за те две недели, что здесь живёт, попытался обидеться, но большая тарелка жареного мяса с рисом отвекла его. —Ешьте, — процедил Минхо, кинул полотенце на столешницу и вышел с кухни. —А он не голоден? — спросил почему-то переживающий Чонин. — Он редко ест то, что сам приготовил, — поясняет Джисон, — обычно он питается лапшой быстрого приготовления, хотя в этом доме он единственный, кто может приготовить почти ресторанную еду. — Понятно. — Ешь, — кивает Чанбин, — или тебе палочки? — Нет, нет, я просто не голоден. — Чан сказал, что ты не ел как минимум со вчерашнего утра, так что давай. Чанбин накладывет рис с мясом в тарелку младшего, не оставляя тому выбора. Тот тихо благодарит и принимается есть. —Ты бездомный? — Феликс, — осуждающе посмотрел на него Чанбин, — ты что... —А чё, не так что ли? —Да, — младший опустил глаза, сжимая край кофты. — Меня тоже выгнали из дома, — тараторит Джисон, — мы все тут в роде своём «бездомные». —Бродячие, — добавляет Чанбин. —Хорошо звучит, — подметил младший. Чан, наконец-то зашедший на кухню, дал Феликсу подзатыльник. Переместился к раковине и злобно посмотрел ему в глаза. — Сколько раз я говорил, сразу мой чашки после газировки. Этот химический зелёный раствор покрасил мою любимую белую кружку! —Прости. Джисон подавился, выругался и снова подавился. —Он так умеет? Феликс посмотрел на ком энергии, сидевший напротив, почти готовый его задушить, тот выдохнул и продолжил есть. —Я так и не поел лапши, — Феликс огорчённо поднял взгляд на Чанбина. —Мы поздно приехали, какие бы танцы с бубнами мы не устроили, Шеф ни за что не стал бы ждать нас, чтобы спросить, чего бы нам хотелось на ужин. —Потому и не стоило просить лапшу, на зло приготовил бы курицу. — И то верно. Феликс доедает, оставляет посуду на старших и плетётся в комнату. Раньше он делил комнату с Минхо, потом, когда пришёл Джисон, его тактично попросили переехать в другую комнату. Он занял комнату с Чанбином. Старший жил один, а места и так было не много, ну и Чанбин был не против, было с кем поговорить о драках и ненависти, вдруг что. Феликс выключил в комнате свет, лёг на спальник, который ему любезно отдал Чан и закрыл глаза. Перед ним мелькают силуэты, звучат голоса, но самым чётками и громким из них был брюнет, говоривший Феликсу: «Ликси, если я замёрзну, я приду в твоё сердце». Силуэт гладил его по макушке, держал за руку. Всегда был рядом. Ближе, чем кто-либо ещё. Голос дрожал, но внушал доверие. Успокаивал. Феликс открыл глаза. Уснуть не получилось. Он не заметил, как секундное воспоминание затянулось на несколько-часовой сон. Феликс встал, стараясь не будить уже заснувшего Чанбина. Идя вдоль комнат он убедился, что спят все. Он накинул ветровку Минхо, зная, что старший ненавидит, когда он так делает, но Хо скорее бы согласился отдать свою ветровку, чем лечить Феликса от простуды. Блондин вышел из дома, тихо захлопнув дверь и вдохнул полные лёгкие воздуха. В области сердца закололо и Феликс закашлял. Он сжал ветровку на груди и выругался, сел на лестницу. Из кармана выпала пачка сигарет, а ведь Минхо клялся, что бросил. Серый кот, вышедший из-под лестницы, впервые лёг к нему на колени, Феликс попытался погладить его, но тот зашипел, посте чего быстро заснул. Блондин закатил глаза, но смиренно сидел, боясь разбудить кота. «Даже такие мудаки как ты, нуждаются в любви иногда» – думал тот, уставившись в небо. Звёзды знают нечто больше, чем мы. Иногда очень хочется дать им взятку, может, выпить с ними. Как же заставить их говорить? Заснуть так и не получилось. Вернувшись, он отвернулся к стене, чтобы Чанбин не заметил, что тот он спит. Так легче. Ему ещё было о чём переживать.