Хозяин Морей или Кариатида

Вечер закончился собранием в кают-компании за чашечкой ароматного чая с травами. Капитан объявил о прибытии в точку назначения через пять-шесть часов, по его подсчетам, если погода вновь не внесет свои коррективы. Робин дал мне несколько поручений по работе и подготовке наземного оборудования, а также велел собрать свои вещи и прибывать в готовности в любой момент покинуть судно. Записав все его поручения, я устало кивнула и поплелась выполнять. Несмотря на то, что был уже глубокий вечер, и на то что за день накопилась усталость, выполнить все задания все равно придется, хочу я этого или нет. «Эх… Как же мне лень…» – плавно и нехотя прошла мысль в голове. Даже думать было лень. Проследовав в собственную каюту, сразу начала со сбора вещей. Это самое долгое занятие из тех, что мне предстоит выполнить сегодня, поэтому начала с него. Освободила все полочки и ящички в шкафу, собрала шпильки и карандаши со столика. – Вроде бы, все сложила, – произнесла я, окидывая взглядом комнату. – Хотя нет. В изголовье кровати лежала пара небольших книг, которые я взяла из личной библиотеки капитана. «Надо бы их вернуть». Надела плащ, спрятала книги за пазуху и намерилась посетить рубку. При открывании дверь тихонечко скрипнула, выпустив меня в тускло освещённый масляными лампами коридор, как и другая, что вела на залитую лунным светом палубу. Снаружи стоял полный штиль. Складывалось такое впечатление, что корабль вместе со всем экипажем поместили в огромную стеклянную бутылку, закупорили пробку и поставили красоваться на полке в центре огромного шкафа у какого-нибудь коллекционера, подсветив сосуд точечным светильником. Свет от луны и звезд прекрасно освещал палубу. Я подняла глаза к небу и увидела идеально ровный завораживающий белый круг. Стало быть, полнолуние. На шельтердеке уже никого не было, разве что, штурман с одним из матросов несли ночную вахту, иногда переговариваясь. Путь до книжной полки пролетел незаметно. Вернув томики, я вновь направилась к каютам. Проходя мимо откуда-то вышедшего матроса заметила, что он немного «навеселе». «А что, если…» Мои мысли прервал мощный и глухой стук со дна. — Эээ… это всё из-за тебя, женщина! — сильно шатаясь, то ли от качки, то ли от опьянения, мужчина попытался ткнуть в мою сторону пальцем. — Капитан сразу сказал: «Баба на корабле — быть беде». — Закрой свою пасть, — злобно прошипела я. Нашу перепалку прервал очередной удар чего-то огромного о дно корабля. «Дейви Джонс? По координатам, что удалось найти, морской призрак, должно быть, где-то неподалёку…» — Вот! — не унимался моряк, — нас всех сожрёт Кракен из-за тебя. В ответ я лишь злобно посмотрела на пьянчугу. Поняв, что толку с этой беседы не будет, пошла в сторону своей каюты. — Молчишь? — услышала я со спины. — Ну, давай, давай! Иди жаловаться своему хахалю! Я резко развернулась, сделала несколько шагов и, держа в руке острое писчее перо, молнией приставила его к глазу наглеца, схватив того за волосы свободной рукой, не давая шанс на отступление в случае чего. — А ты завидуешь? — я сделала драматичную паузу, чтобы пьяное недоразумение, стоящее передо мной, могло прочувствовать всю колкость ситуации. — Так знай, место вакантно. Мистер Торингер — свободный человек, но что-то мне подсказывает, что ты, безмозглая пьяная скотина, не в его вкусе. — Я…я…я понял, — медленно сглотнув, сказал моряк, который, наверное, даже немного протрезвел, и поднял руки ладонями в мою сторону. — То-то же, — оскалившись, сказала я. — А теперь слушай меня внимательно. Если ты так сильно хочешь, чтобы я убралась отсюда подальше — так и быть. Ты… — Я ни в коем случае не хочу, мадмуазель, — перебил матрос. — Замолчи, пока я говорю! — качнувшись, острие пера недобро блеснуло в лунном свете. — Подготовь мне шлюпку и помоги спуститься на воду. В шлюпке должно быть два весла, фонарь и пистолет. Ты меня понял? — Н-но оружие у нас по пересчету, — замялся пьянчуга. — Меня это не волнует! И ещё, мне нужна твоя серьга, — холодно сказала я. Моряк инстинктивно ощупал серьгу в ухе и сказал: — Но это же на похороны. Это, ведь, святое… — Для тебя нет ничего святого! — ответила я и приблизила перо ещё, почти касаясь слизистой оболочки глазного яблока мужчины так, чтобы он мог почувствовать холодок и страх от прикосновения. — Мы же договорились? Рискуя напороться глазом на мой импровизированный стилет, матрос сделал движение головой, напоминающее микроскопический кивок. — Вот и договорились, — с улыбкой подытожила разговор. — Я буду у шлюпки через пятнадцать минут. В порыве наскоро принятого решения я впорхнула в каюту. Наспех собрала самое необходимое в наплечную сумку. Достала ту самую бумагу, в которой еще вчера написала свою распоряжение по поводу имущества и карандаш и быстро дописала:

«Робин, я отбываю на неопределённый срок. Спасибо тебе за всё. Когда вернусь, отметим мою победу. Если вернусь…

Больше пока ничего не могу сказать. Очень прошу, не ищи меня. Я сама выйду на связь, когда будет возможность.

С надеждой,

Виктория Брикман»

Перечитав написанные строчки ещё раз, сложила бумагу и вложила в конверт, запечатав вместо сургуча свечным воском и отпечатав на восковой «пломбе» фамильный перстень, затем тихонечко прокралась в комнату Робина. Мистер Торингер спал, как младенец. Он даже не пошевелился, когда я нечаянно споткнулась о ножку его кровати. «Да… Даже завидую такому богатырскому сну.» Положив записку на стол и придавив лежавшими там же наручными часами Робина, «ну, чтобы он точно нашёл сообщение», в последний раз взглянула на друга и вышла из каюты. На палубе было всё так же тихо и пусто. Мне повезло, матрос, которому, видимо, не хватило духу слинять или заложить меня штурману, несшему вахту у штурвала, обнаружился у кильблока по правому борту, к которому я направилась в первую очередь. Мужчина был белым, как мел. — Может, всё-таки, не надо? — полусиплым голосом спросил моряк. — Ну, подумаешь, болтнул лишнего по пьяни… — Я не передумала, — ответила, забираясь в шлюпку. — Помоги спуститься на воду. Я не привыкла отступать назад. Матрос всё медлил. — Ну, чего ты там? Помер что ли? И чего бледный такой? — не унималась я. — Я видел обломки, дрейфующие на воде, — грустно сказал матрос. — Это недобрый знак. — Мне как раз такой и нужен, — с хищной улыбкой произнесла я, устроившись в лодке. — Спускаем? — Ты уверена? — в очередной раз спросил моряк. — Я, вроде, уже извинился. — Уверена, — твёрдо заявила я. — я на тебя зла не держу, если что. Поехали. В ответ мне просто кивнули и при помощи простейшего механизма на ручной лебедке спустили вниз к черной, как ночь, воде. — Если что, ты меня не видел, — успела предупредить я, пока «напарник» окончательно не исчез из поля зрения. Зарядила оружие, погасла масляный фонарь, подождала, пока глаза привыкнут к темноте. К этому моменту корабль уже отдалился на приличное расстояние. «Странно. Я ведь даже вёслами воспользоваться не успела.» Немного погодя, стали видны обломки, о которых говорил матрос. «Отлично. Там, где смерть в море — там и капитан Джонс!» Несмотря на позитивные и логичные рассуждения, мне было до одури страшно и волнительно. «Такой ли он на самом деле, как в фильме, или всё-таки капитан выглядит как обычный человек? Добрый или жестокий? Убьёт ли меня при встрече или предложит служить на Голландце? Хотя, скорее нет. Не помню девушек у в команде судна… Смогу ли я вернуться домой? Хочу ли туда возвращаться?» — с каждой секундой мысли роились все сильнее и сильнее, заглушая друг друга. Небо вновь заплакало крупными каплями дождя, интенсивность которых нарастала каждую минуту. Немного поработав вёслами, подплыла к рифам, где виднелся корабль, разломившийся пополам. На камнях висели разорванные паруса, тут и там плавали щепки, бочки и деревянные ящики. Некоторые моряки безжизненно висели, запутавшись в канатах, кто-то безумно крутил лебедку, пытаясь поймать нужное направление ветра разорванным или отсутвующим парусом. Я подплыла к половине корабля и выбралась на палубу. Желая помочь бедняге, пытающемуся откорректировать работу утраченного паруса. — Стойте! — попыталась привлечь внимание матроса. — Бом-кливер-нирал, — бормотал моряк. — Нельзя останавливаться. Это приказ, — безумно крутил лебедку парень. — Это не поможет, — попыталась установить зрительный контакт, — вы на мель сели. — Нет, — помотал головой матрос, — Нельзя… Внизу зловоние, — его безумные глаза бегали из стороны в сторону, а руки в бесконечной смене друг друга крутили лебёдку. От этого человека веяло страхом и безнадёжностью. Мой взгляд переключился на другую сторону палубы. Там под сетками и бочками пряталось еще несколько точно так же обезумевших от страха матросов. — Эй! — прокричала я. — Э-э-эй! У вас ещё есть шанс выбраться! Чего же вы струсили?! Ответом мне послужило бормотание всё того же матроса, усилившийся дождь и порывы ветра. Стихия снова разыгралась ни на шутку. Я подошла к лееру на моих глазах море словно вскипело, затем пучину вспорол нос огромного корабля. С каждой секундой судно выплывало на поверхность, оголяя черные рваные паруса, и казалось таким огромным, что захватывало дух. По мере того, как корабль занимал горизонтальное положение с него, сливались тонны солёной воды, и этот шум заглушал всё на свете. Я даже не слышала собственных мыслей в этот момент. Сначала мне показалось, что судно необитаемо и плывёт в одном ему ведомом направлении, а может это и вовсе мираж. Как только корабль поравнялся с разбитым судном на части которого я стояла, от мачт, палубы и снастей стали отделяться непонятные существа. Они были отдаленно похожи на людей, но у каждого из них общий вид собирался из разных морских гадов или морской растительности. Вместо глаз — рыба, вместо волос — ламинария или кораллы, а вместо руки — клешня. Описать каждого из них просто невозможно. Это ужасало и завораживало одновременно. Причудливые комбинации морских животных, рыб и растений в образе моряков не повторялись. Единственное, что их отличало — признаки человека. Кто-то выглядел как обычный моряк, разве что, на лице пара полипов, а кто-то был больше похож на рыбу, нежели на представителя человечества. «Часть команды — часть корабля» — выражение само всплыло в голове, словно я совсем недавно смотрела фильм про приключения капитана Джека Воробья. «Значит, я на верном пути!» — пытаясь подбодрить себя, собрала остатки мужества, амбиций и решимости. Каждый из команды Дейви Джонса ринулся на палубу разбившегося корабля, хватая живых матросов и уводя пленников куда-то в одну сторону. Один из чудищ, с годами обретший лицо в форме рыбы-капли, заметил меня. — Ты, дамочка, пади в страхе и молись, — ехидно хихикая, произнёс он, подходя ближе и готовя железные наручники. — Давно я не видел тут мадмуазелек… — Пойди назад, — выкрикнула я, наставив пистолет на человека-рыбу и заодно пытаясь сообразить, что же мне делать. «Какая же я дура. Дура! Дура! И о чём только думала?!» Рыбьи матросы обступили меня со всех сторон, сформировав вокруг кольцо. От незнания что же делать дальше, я наугад выстрелила. Живот человека-рыбы-капли похож на раздувшуюся рыбу-фугу. От попадания пули тонкая кожа не выдержала и тугое брюхо лопнуло, но вместо крови и обычной требухи на палубу посыпалась мелкая рыбешка вперемешку с рыбьими кишками и морской водой. — А дамочка с характером, — послышалось из-за спины. Полдюжины мужиков-чудовищ начали ехидно булькать и смеяться. — Требую переговоры! — сказала я первое, что пришло на ум, а точнее, вспомнилось. — Согласно кодексу пиратов, вы обязаны проводить меня к капитану! — Будут тебе переговоры, — зло побулькал кто-то из толпы. Что было дальше, я уже не увидела. На голову мне накинули мешок, связали руки и, перекинув через плечо, понесли в неизвестном направлении. Когда меня поставили на пол, залитый водой не меньше, чем по щиколотку, я услышала глухой ритмичный стук чего-то твердого о палубу. Кто-то убрал мешок, и перед глазами предстала ужасная картина: в шеренгу помимо меня было выстроены уцелевшие мужики из команды потерпевших крушение. Каждый из них просто смердел страхом. Лица у всех были мертвецки бледны, кто-то мелко дрожал, кто-то трясся от ужаса, едва в силах стоять на ногах. К выстроенным приближалась фигура в черном плаще. И чем ближе она приближалась, тем явнее было понятно, что этот стук создает левая нога идущего. Это была не нога и не деревянный протез, а нечто напоминающее закостенелое щупальце гигантского кальмара. Правая рука идущего потеряла всякий человеческий вид и представляла собой крабью клешню, место головы занимал соответствующего размера осьминог, чьи щупальца образовывали лицо и бороду капитана. Довершала образ большая капитанская шляпа, покрытая полипами, как и вся одежда чудовища. «Капитан Дейви Джонс. Да… В жизни он намного страшнее.» Капитан подошел к одному из напуганных матросов: — Смерти боишься? Страшишься кануть во мрак? — как бы сам с собой разговаривал Джонс, покуривая трубку, выдыхая дым из трубок по бокам «лица», похожих на обрубленные щупальца. Пленник просто кивал с ужасом в глазах. — Как на ладони твои дела, — как бы нараспев продолжал капитан, — а за грехи твои — расплата. Ты хочешь избежать этого? — Не слушай его! — выкрикнул другой пленник, одетый в чёрную рясу. Руки мужчины сжимали небольшой деревянный крест. Капитан подошёл к священнику, сделал очередную затяжку и посмотрел прямо в глаза: — А ты не боишься смерти, — дым вышел из рта капитана вместе со словами. — Нет, — уверенно ответил церковник, — Господь даёт испытание по силам. — По силам? — нарочито выразительно переспросил Джонс. — За борт его! — скомандовал капитан. Мигом несколько матросов подхватили священника под руки и с лёгкостью отправили бедолагу кормить рыб. — Ублюдок, — сказал другой мужчина из толпы. — Жизнь так жестока, — ответил капитан. — Почему жизнь за гробом должна быть иной? Джонс перевёл взгляд вновь на первого пленника: — Предлагаю. Иди ко мне на судно — кошмарный отсрочь момент. Сто лет служить под моей командой. Что ты скажешь? — Я… Я пойду на службу, — ответил пленник, и вся команда разразилась смехом. Капитан подошёл ко мне, стуча закостенелой ногой: — Ты ещё не похожа на хладный труп. Чего надо здесь? — П-переговоры! — выпалила я. — Переговоры? И о чем же ты хочешь поговорить? — спросил Дейви Джонс, делая очередную затяжку. — О Калипсо, — кратко ответила я. Взгляд капитана мигом стал серьёзным и заинтересованным. Джонс остановился, выбил из трубки остатки табака, кивнул и ушел, кинув напоследок: — Покажите нашей «гостье», — полным сарказма голосом капитан выделил мой статус, — всё здесь и доставьте ко мне в каюту через две склянки.