Фантомная боль

В гробовой тишине комнаты от высоких стен, с которых уже давно начали сползать выцветшие обои, эхом отражается хриплый кашель, заставивший Ангарского вздрогнуть и, наконец оторвавшись от своего премилого ноутбука, обернуться назад, дабы взглянуть на худощавый силуэт в дверном проёме. Дугар тяжело вздыхает, но с места ещё не встаёт, рано, он готов спокойно дождаться, пока уставший, но, кажется, очень даже располагающий к себе гость сам решит к нему подойти. И он действительно подходит ближе. Енисейский делает два-три коротких шажка в сторону Иркутска, тело его заметно потряхивает, то ли от холода, то ли по причине, которую Дугар ещё не успел выведать. Складывалось впечатление, что он вот-вот упадёт, ноги не удержат, так думал и сам Руслан, отчего после третьего шага не смог заставить себя сдвинуться даже на пол метра вперёд. И на этот раз Ангарский не медлит, подскакивает с места, словно ошпаренный, и взволнованно подбегает к Енисейскому, придерживая его за плечи. Руслан молчит, корчится от холодящей конечности боли, но принципиально не издаёт ни звука, лишь жалобно жмётся к телу рядом, тяжело дыша. Голова его кружится, а в горле словно застрял огромный ком, не позволяющий кислороду проникнуть в лёгкие. Ещё мгновение и тьма. Кромешная тьма. Руслану будто выключили свет прямо внутри его собственной головы, перед глазами никаких узоров, картинок, воспоминаний не мерещится, всё вокруг – это абсолютная, невесомая пустота. Тело Енисейского больше не трясется, он его и не ощущает, оно обмякло, стало совсем лёгким, почти как пёрышко. Но в отличие от остальных конечностей, его шея пылала адской болью, неведомые ощущения терзали её изнутри, перетекая в грудь, вырывая из осипшего горла еле различимые хрипы. ••• Потускневшие малахитовые глаза с трудом раскрываются, гадко напрягаясь из-за отвратительно яркого света, пробивающегося тонкими лучами сквозь тёмные шторы. Руслан не чувствует боли. Горло не разрывается, грудь не жжет, ему даже не верится, но впервые за последнюю неделю в его лёгкие смог попасть чистый воздух, от которого Енисейский даже не закашлялся. «Это был кошмар? Страшный сон. Но если это был сон, значит ли это, что.. » –Ты проснулся? Доброе утро, – со стороны двери слышится знакомый бархатистый голос. Руслан плюёт на тяжесть в веках и широко распахивает глаза, приподнимаясь на локтях, чтобы лицезреть вошедшего в спальню. Ангарский тепло улыбается ему и разглядывает с такой невообразимой нежностью, что Енисейский поначалу даже теряется. –Да.. Проснулся. Крас откидывает голову обратно на воздушную подушку и почти незаметно улыбается Дугару в ответ, когда тот, уже пройдя в комнату, присаживается рядом с Русланом, на постель. Иркутск бережно берёт его руку в свою и подносит к горячим губам, оставляя на тыльной стороне тощей ладони трепетный поцелуй. А Енисейский, не в силах оторвать взгляда от этой чарующей картины, шире улыбается, посмеиваясь слегка. –Знаешь что, Дугар? – он хитро щурится, свободной рукой дотягиваясь до лица Ангарского, оглаживая его ярко выраженные скулы. –Что такое? – поднимает на Руслана заинтересованный взгляд, не выпуская его ладонь из своей, параллельно подставляясь под ласки. –Я люблю тебя. ... –Я тоже люблю тебя, Руслан, безумно сильно люблю, любил и буду любить всегда.