Про отважных корсаров, принцев и генералов

Илья ещё мальчишкой любил наблюдать за незамысловатым представлением, которые родители иногда устраивали вечерами только ради его развлечения. Когда из-под пальцев отца клубились чёрные тени, ползли по стенам и погружали кухню в кромешный мрак. Илья каждый раз сидел затаив дыхание, дожидаясь момента, когда мама засмеётся и на кончиках ее пальцев заиграют золотые искорки, такие же яркие, как солнце на небе, и комната снова наполнится светом. Илью перестал впечатлять весь спектакль в лет пять, но рот он держал на замке, боясь что родители прознают и перестанут показывать ему этот старый как мир фокус, и не частая улыбка отца будет сиять на его лице ещё реже. Папа улыбался редко. Почти всегда в его бледном лице присутствовало холодное спокойствие, которое Илью пугало, хоть он и не хотел этого признавать. Бывало, он задумывался о том, а не будет ли он выглядеть точно также как отец, с таким же стальным взглядом, которым казалось, он видит насквозь. Но мама всегда говорила, что глаза у Илюшки ее, а значит и взгляд у него был такой же добрый. По крайней мере, ему хотелось так думать. Когда ему исполнилось шесть, он подслушал разговор родителей под дверью, пускай знал что делать так нехорошо. — Дай ему время, Саша. — Мама редко назвала отца его коротким именем, возможно потому, что оно имело непонятный для Ильи эффект, когда вся агрессия и злость отца куда-то испарялась. Подобно опасному зверю которого усыпили. — Он не отказник и ты сам это знаешь. Его сила проявится, нам просто надо подождать. — Я боюсь, Алина. — Прошептал его отец и тогда у Ильи ноги вросли в пол. Он никогда не слышал чтобы отцу было страшно. — Что если он такой же, как я? Это может быть для него опасно. Мама тогда только рассмеялась. — Он твоя полная копия, Александр. Было бы странно если бы он НЕ мог заклинать тени. От этих слов, у Ильи от чего-то горло пересохло, и он понял что дальше слушать не хочет. Не то, чтобы ему не нравилось как тени танцуют на стенах, каждый раз когда отец их призывает, он просто боялся стать, таким как папа. Хоть в глубине души и знал, что уже похож на него и всегда будет. Когда родилась Юля, ему было семь (с половиной!). Тогда улыбка не сходила с губ его отца ещё неделю, а мальчик впервые задумался, что возможно быть на него похожим — не так уж и плохо. Бывало, в вчера, когда мама пела им колыбельную и гладила по угольно чёрным волосам, Илья представлял себя капитаном пиратского корабля, который спасает прекрасную девушку и живет с ней долго и счастливо, прямо как в маминой песне. Но стоило ночной тьме развеяться, как при свете дня Илья снова думал что станет Генералом Второй Армии, как говорил ему отец. (Хотя сил у него до сих пор и не проявилось) Тени в его ладонях оказались лишь тогда, когда ему было восемь и папа учил его кататься на коньках на замёрзшей речке рядом с домом. Илья тогда поскользнулся и почти упал попой на лёд, когда твёрдая рука отца схватила его запястье и притянула к себе. Он вдруг почувствовал уверенность. Почувствовал словно внутри него прячется что-то, почувствовал что хочет это отпустить. Подобно птице которая вырвалась на свободу после стольких лет в клетке. И тогда появилась тьма. Заклубилась в его небольших ладошках, заструилась ввысь, к свету. Илья не обрадовался. Но и не испугался. Он просто посмотрел на отца, немного встревоженного, шокированного и где-то в глубине души гордого. Он все ещё держал его за запястье. — Пойдём покажем маме. — Александр тогда улыбнулся и наконец отпустил сына. Тени исчезли, а вместе с ними и вся уверенность. Илью тогда пронзила мысль, что он готов вызывать тени хоть до поздней ночи, лишь бы отец продолжал улыбаться. Мама в тот день много смеялась, целовала его щеки и гладила по тёмным волосам, и ещё долго просила показывать ей простенький трюк с чёрным дымом на кончиках пальцев, словно не могла поверить что видит это своими глазами. Илья слышал как ночью, уже когда на небе показалось звёзды, она рассказывала что-то папе за закрытыми дверями их спальни, звук каждого ее поцелуя, пока папа наконец не сдался и не рассмеялся ей в ответ. Мальчик закрыл глаза. На его губах тоже красовалась улыбка, хоть и скрытая в ночной темноте, абсолютно такая же как у его отца.