Взгляни на звезды

      2 дня, 12 часов и 35 минут прошло с пропажи Нила Абрама Джостена. Слабое тиканье часов звучит в голове как звук метронома. По спине стекает холодный пот, все тело бьет крупная дрожь. В голове, словно как в заевшей пластинке, звучит: «Бетельгейзе, да?» Вновь и вновь всплывает все тоже воспоминание:       Очередной кошмар. Очередное воспоминание о детстве. Все те же слова Дрейка, те же прикосновения. Он смог проснуться, чтоб вновь упасть в пропасть воспоминаний. Тошнит. Тяжело дышать. Взгляд ошарашено бегает по комнате. Тихий голос помогает Эндрю выбраться из своих мыслей. Лыдистые глаза с тревогой смотрят на него. Знакомые до боли слова заставляют пелену ужаса отступить с глаз, волны тошноты уходить с горла, заставляют снова начать дышать. Звучит все та же фраза, повторяемая каждый раз: «Ты — Эндрю Джозеф Миньярд, ты находишься в Пальметто, Дрейк мертв, ты в безопасности и не в кошмаре». Каждый вздох дается все легче и легче. Тело перестает бить дрожь.       Эндрю натягивает толстовку, скрывая резкие шрамы плотной тканью. Со знакомым щелчком открывается люк на крышу. Ледяной воздух посылает орду мурашек и наполняет легкие. Две израненные души сидят на краю и делят одну пачку сигарет на двоих. В воздухе витает густой никотиновый дым, а знакомый список созвездий и звезд начинает звучать. Тихий голос успокаивает, и Эндрю начинает полушепотом произносить уже родные названия. Два голоса в унисон пересказывают карту неба. Голубые глаза устремлены вверх на такие далекие звезды. Рыжая макушка поворачивается, легкая улыбка играет на губах и с них слетает вопрос: «Бетельгейзе, да?» Сигареты одна за другой покидают пачку, а список ярких тел на небе не прекращается.       Все отступает на второй план, и Эндрю позволяет голосу Нила окутать его мягким пуховым одеялом. Возможно, он никогда не признает, что эти детские рассказы дарят спокойствие, зашивают зияющие черные дыры души, излечивают все возможные раны. Все тот же вопрос: «Да или нет?» — нарушает мимолетную тишину. Все тоже «Да» звучит в ответ. Эндрю аккуратно притягивает к себе Нила, утопая в синеве океана глаз.       Губы мягко прикасаются к губам, сплетаются в нежном танце. Томные вздохи звучат все чаще. Они позволяют поцелуям и прикосновениям невидимым швом сшить их раны сердца.Они больше никуда не торопятся, ведь уверенны, что впереди еще вся жизнь.       Дыра внутри Эндрю продолжает увеличиваться. Он знал, что это станет большой проблемой, но в глубине души давно похороненный ребенок надеялся на крупицы счастья, которых он был лишен.       В голове продолжают всплывать воспоминания о рыжем идиоте: долгие ночи и рассветы на крыше, кофе и сигареты утром, сон на одной кровати в Колумбии, прикосновения и взгляды которые понимают лишь они, их связка ключей, его улыбка и взгляд и его чертовы звезды. Он не знает сколько времени прошло, когда он вышел на их крышу, в его толстовке и стал смотреть на его звезды, куря их сигареты. В голове родным голосом звучит карта неба, никотиновый дым не прекращает заполнять легкие и все вокруг, а сознание рисует любимую рыжую бестию рядом. Чувства Эндрю уже в какой раз пузырятся ненавистью к своей памяти.       Он не слышит топот ног в коридоре под крышей, не слышит как открывается люк, не слышит приближающиеся шаги. И только слова: «Взгляни на звезды и ты увидишь себя в одной из них», выпутывают Эндрю из кокона воспоминаний. В голове проскальзывает мысль о том, что его больное воображение не на шутку разыгралось, что Нил, стоящий перед ним, просто мираж.       Вновь звучит все тот же вопрос и все тот же ответ, и лишь когда забинтованные руки легко касаются его шеи, когда те самые ледяные глаза с нежностью смотрят в ореховые, когда то самое тепло разливается внутри, и когда кожа шеи вспыхивает тем самым пожаром, Эндрю осознает, что Нил вернулся и больше никогда не уйдет. Теперь они точно уверенны, что вся жизнь впереди.