Девушка для мафиози

      Глава мафии на мгновение замолкает, кажется, немного смущенный еë внезапным вопросом. Если бы он не был таким хитрым, жестоким человеком, а Люмин не была бы его помощницей, кто знает, как бы он ответил ей. Но прямо сейчас он всё ещё должен сохранять хладнокровие и не показывать никакой слабости.       — Что за вопрос… красота — это вопрос вкуса, — он на мгновение задумывается, но потом добавляет: — если ты хочешь услышать правду, то ты не уродина.       Люмин слегка насупилась. Ей не понравилось, что он ответил на еë вопрос таким образом. Лучше бы вместо «ты не уродина», он сказал бы «да, ты симпатичная».       — Просто Эола такая красивая! Мне кажется, что рядом с ней я невзрачная, — со вздохом поясняет Люмин.       — Она и в самом деле красивая, в этом нет сомнения. Но ты тоже прекрасна... — его холодный голос звучит так, как будто он издевается над ней...       — Эй! Перестаньте издеваться! Давайте по-честному. Как вы думаете, мне следует пользоваться косметикой, чтобы быть красивее? — не отстает от него Люмин.       Он насмешливо улыбается, понимая, что всё жё придётся быть с этой девчонкой честным. Скарамучча считал еë симпатичной. А странное тепло, которое он недавно начал чувствовать при нахождении рядом с ней, растапливало его ледяное сердце. И как бы он не сопротивлялся своей доброй натуре, она всегда побеждала над жестокой маской, когда Люмин была рядом.        — Я не думаю, что тебе это нужно, — он слегка наклоняет голову, глядя на Люмин с очаровательной улыбкой. Его слова привели еë в ещё большее замешательство. Он ведет себя так, как будто она ему нравится… опасному боссу мафии... Но нет, это чепуха. — Твоя естественная красота смотрится намного лучше любого макияжа. Если я могу дать тебе совет, то забудь о косметике. Твоё лицо прекрасно само по себе и не нуждается ни в чём, включая косметику. Если ты решишь накраситься, я тебе запрещу.       Он говорит это с суровым выражением лица, глядя ей прямо в глаза. Создавалось ощущение, что на этого взрослого мужчину действительно произвела впечатление юная девушка.       — Вы правда так думаете? Мона всегда намекала мне, что я уродлива и никому не понравлюсь...       Выражение лица Скарамуччи слегка меняется, можно было сказать, что ему явно не нравилось поведение Моны.       — Не слушай свою сестру… — он подходит к ней ближе, заглядывая в еë глаза. — Никто не будет с тобой так честен, как я, тебе не нужно меняться, чтобы произвести на кого-то впечатление.       Кажется, Скарамучча говорил правду, ничего не скрывая. Босс мафии на мгновение отвернулся от неë, будто что-то обдумывая, а затем снова посмотрел с ухмылкой.       — Вероятно, она говорила это, потому что завидовала тебе… — он смотрел ей в глаза, ожидая ответа, но девушка лишь отрицательно мотнула головой. — Тогда она не знает, о чем говорит. На самом деле... твоя красота впечатляет меня, а я ведь видел много девушек в своей жизни.       Он смотрел на Люмин слегка смягчёнными глазами, выражение его лица в этот момент было такое спокойное и нежное, что девушка чувствовала себя вполне непринужденно.       — Я думаю, что это не только мнение Моны. Мальчишки в школе всегда ухлëстывали за ней, на меня не обращали никакого внимания... — в еë глазах поселилась печаль, когда она вспомнила свою грусть от того, как на четырнадцатое февраля получила всего одну валентинку.       Однако на лице босса мафии появилась насмешливая улыбка.       — Тогда это их проблема, не твоя, — с насмешкой заявил Скарамучча. — Может быть, они слепы, или кучка идиотов, которым нравятся только красивые лица. Кто вообще захочет быть с такими парнями?       «Моя сестра, — мысленно заявляет Люмин, но вслух ничего не говорит. — Мона может начать встречаться с малознакомыми парнем, который ей просто сказал, что она красивая...»       Скарамучча же слегка качает головой и придвигается ближе к Люмин, между ними оставалось несколько десятков сантиметров.       — Какая разница, что думают эти сопляки? Должно быть, Мона была самой красивой девочкой в школе по их мнению, — он смеется и подходит к блондинке ещё ближе, и вдруг тон его голоса снова становится строгим. — Но где она сейчас, и где ты? Ты, наверное, не знаешь, то она устроилась сейчас у меня работать на кухне, моет посуду. Помогла ли ей еë красота? Нет. А ты носишь гордое звание моей личной помощницы. Знаешь почему? Потому что у тебя есть нечто больше, чем просто красивая оболочка. У тебя есть полезные для нашего клана навыки и неплохая смекалка, а ещё доброта и искренность. Может быть, те глупые мальчишки в школе и считали тебя невзрачной, но я, взрослый мужчина, говорю тебе: ты прекрасна. И если хочешь знать, в моих глазах ты красивее Моны.       — По-моему, вы были другого мнения при нашей первой встрече, — недоверчиво бросила Люмин, скрестив руки на груди. — Вы сказали «этот болван решил, что может подослать эту малявку вместо той красотки».       — «Малявка» — это разве характеристика внешности? Малявки тоже могут быть красивыми, — усмехнулся Скарамучча. — Пожалуй, мне нужно ещё раз всё пояснить: Альберих обещал мне отдать в залог Мону. Показал мне фотографию. Да, она красивая. Я планировал еë использовать только для своего удовлетворения, если ты понимаешь, о чем я, — Скарамучча ухмыльнулся, затем продолжил. — Но вместо неë мне подсылают тебя. Я вижу, что ты еще маловата, и с тобой ничего подобного я делать не смогу. По факту, я думал, что ты мне будешь бесполезна, не зная о твоих навыках. Но теперь я вижу, какую драгоценность я себе урвал.       Люмин молчала, обдумывая его слова. Еë лицо слегка покраснело, она не думала, что Скарамучча считает еë такой важной. Это несомненно грело ей душу. Скарамучча же снова задумался, а затем сделал еще один шаг по направлению к девушке и положил руку ей на плечо.       — Понимаешь, Люмин… красота не только во внешней оболочке, но и внутри. Твоя душа светла, и она становится зеркалом твоей внешности, — он ухмыляется ей и слегка поглаживает женское плечо. — Многие люди могут смотреть лишь на внешность. Но для меня твоя красота нечто большее, чем лицо или тело. Я нахожу твои глаза красивыми, твоя улыбка – самое прекрасное, что я видел. То, как ты смотришь на меня с таким доверием, твоя чистая душа и невинность привлекают меня больше всего на свете.       Он говорит с нежной улыбкой и поднимает свободную руку, чтобы коснуться щеки девушки.       — Вы тоже красивый, и вам не нужен макияж, — вдруг со смешком заявляет Люмин. Эта вся ситуация была уж слишком смущающей, поэтому она решила слегка разбавить атмосферу.       И Люмин увидела вдруг что-то невероятное: легкий румянец на его бледных щеках, а сам Скарамучча смеялся над еë словами.       — Как… как смело с твоей стороны, малышка. Так ты считаешь меня красивым? — мужчина смотрел на неë насмешливыми глазами. — Ты не должна говорить такие вещи боссу мафии. Я не один из тех симпатичных мальчиков, которых ты видишь в романтических фильмах, я гораздо более жестокий и опасный … не забывай об этом. Но, кажется, уже поздно.       Его улыбка снова становится озорной. Он поднимает бровь и смотрит на девушку сверху вниз, как будто пытаясь понять, что именно происходит у неë в голове.        — Неужели я тебе нравлюсь?.. Что тебя больше всего привлекает в моей внешности? — его тон снова становится высокомерным, но в нем слышится нотка заинтересованности.       — Э-э-э..? Нет! Что вы! Вы мне не нравитесь! — лицо Люмин полностью заливается краской. На самом деле, она никогда не задумывалась о том, что думает о своем боссе. Хотя, в глубине души она знала, что сейчас солгала. Она сама не заметила, как ей понравился Скарамучча. — Я просто нахожу вас привлекательным. Ваша насмешливая улыбка прекрасна, ваш жестокий смех вызывает интерес, а ваши прекрасные глаза...Я готова смотреть на них вечно, — девушка поняла, что сказала слишком много и, покраснев, закрыла рот ладошкой.       Его брови поднимаются, и он молчит несколько мгновений, как будто обдумывая еë слова. Затем Скарамучча говорит шутливым тоном, с легкой удивленной улыбкой:       — Ах, ты маленькая лгунья. Лжешь и при этом очень сильно краснеешь. Но у тебя уже нет выхода, тебе придется ответить на мой вопрос. Я тебе нравлюсь? — его тёмные глаза, кажется, смотрели прямо в еë душу.       Скарамучча смотрел на неë острым властным взглядом, но в то же время с его стороны можно было почувствовать некоторую нежность.       — Твоя реакция на мои поддразнивания очень милая, — произнес Скарамучча, и на эти словах неудивительно, что сердце Люмин начало биться так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. — Скажи: я действительно так привлекателен, или ты просто хочешь польстить мне… В конце концов, ты еще та хитрюга...       — Вы правда очень красивы, босс. Но я не влюблена в вас! Ни в коем случае! — Люмин было в этот момент так жарко, что, казалось, еë щëки сейчас загорятся настоящим огнем.       — Хм? — его лицо ничего не выражает, скрывая настоящие эмоции. Но затем тон его голоса снова становится дразнящим и резким.       Но несмотря на его шутливое выражение лица, он уже всерьез начал изучать эмоции Люмин, пытаясь понять, шутит она или нет. А затем ухмыляется, будто узнал какую-то еë тайну.       — Я знаю больше, чем ты думаешь. Ты смотришь на меня сейчас своими невинными глазами, но... — он снова приподнимает бровь, всё ещё глядя на девушку с самодовольным выражением лица. — Я думаю, что глубоко внутри ты очень хорошо знаешь, какие чувства испытываешь ко мне. Но ты не хочешь это принять       — Не правда! — выпалила Люмин, делая шаг назад       — Существует много легенд о боссах мафии, похищающих сердца невинных, непорочных девушек... — он не отступает и делает ещё один шаг вперед. — Возможно, это одна из этих историй... Тогда, на собрании кланов, ты ведь хотела, чтобы я тебя поцеловал, верно? Или сейчас?       Скарамучча даже не ждет еë ответа, он медленно приближается к лицу девушки, почти касаясь его.       Люмин начинает пятиться назад, но упирается спиной в стену. Больше бежать некуда. Скарамучча смотрит на неë с забавным выражением, а в его глазах появляются легкие искорки интереса, и он делает снова шаг вперед.        — Хм … твои протесты кажутся фальшивыми, Люмин. Ты сопротивляешься, но, уверен, глубоко внутри ты действительно хочешь этого поцелуя... — хотя его манера речи остается дразнящей и высокомерной, в тоне его голоса отчетливо слышны нотки удовольствия.       Скарамучча подходит к ней уже на интимное расстояние и ставит руки на стену по обе стороны от девушки, заключая ту в ловушку. Люмин снова чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Он кладет одну ладонь на еë лицо, смотря прямо в золотые глаза девушки и медленно приближая свое лицо к девичьему.       — Эти губы такие невинные, никем нетронутые, — с этими нашептываниями Скарамучча кладет большой палец на губы девушки и нежно проводит по ним. — Я думаю, мне следует украсть твой первый поцелуй…       Люмин резко наклонилась и ловко проскользнула под его руками, уходя из-под его пристального взгляда.       — Босс извращенец! — воскликнула она и, показав ему язык, выбежала из кабинета.       Скарамучча громко смеется, его резкий и жестокий смех наполняет воздух атмосферой издевательства. Затем открывает дверь и с удовольствием наблюдает, как девушка уходит по коридору.       — Итак, маленький ягненок не выдержал жары и убежал, — он ухмыляется и говорит это так громко, чтобы Люмин точно слышала. — Извращенец? Итак, я преступник, босс мафии, но извращенец? Хм… Хорошо, но видишь ли, я босс-извращенец только для красивой девушки. Догадываешься для кого?       Люмин останавливается и поворачивается к нему, стараясь смотреть ему в глаза уверено, но сколько же сейчас в ней смущения...       — Непослушная девчонка... — его дразнящий с ноткой сексуальности тон вдруг становится серьезным, и он произносит: — Вернись сюда. Я не собираюсь ничего с тобой делать. Я просто игрался с тобой.       Он лгал. Лгал себе и ей. Если бы она не вырвалась, он бы еë поцеловал на полном серьезе, он хотел этого. Но раз уж она выскользнула, он будет до конца притворяться шутником, правда таким себе...       «Интересно, у него девушка есть? Она его бы не убила за такие шутки? Боже! Мы же спали на одной кровати. Его девушка, если она есть, убьет меня!» — с осознанием всего ужаса и своей возможной кармы Люмин вернулась в кабинет Скарамуччи.       — Я хочу тебя потренировать. Следуй за мной в тренировочный зал, — с этими словами он направился к выходу.       — Хорошо. Кстати... Хотела спросить... — произнесла Люмин, покорно следуя за Скарамуччей и вдруг вспомнив, что вышло из прошлого ее вопроса. Но отступать было уже поздно. — А все ваши подчиненные называют вас «боссом»? Есть ли те, кому разрешено называть вас по имени?       — Они все называют меня боссом, за исключением Тартальи и Бай Чжу в неформальной обстановке... И ты тоже будешь называть меня боссом, всегда, но... Хватит звать меня на «вы». Давай просто на «ты» без формальностей.       Люмин кивнула, так действительно было удобнее. А они тем временем пришли в огромный тренировочный зал, который представлял собой большую комнату, в центре которой находилось различное оружие. На столе разбросаны мечи, пистолеты, ружья и многое другое.       — Люмин, что ты чувствовала, когда убивала в первый раз? — вдруг решил поинтересоваться Скарамучча.       Люмин вздрогнула, эти воспоминания были не из приятных. Еë лицо побелело, а руки задрожали. Она не хотела вспоминать это, но Скарамучча будто залез в тайны еë разума, вывернув наизнанок одно из самых трагичных воспоминаний, которые девушка так тщательно запрятала где-то внутри, чтобы не причиняли боли. Эта рана никогда не заживет, но можно сделать еë менее болезненной. И сейчас вопрос Скарамуччи был будто бы ударом по уже раненному месту.       — На допросе при нашей первой встрече я упомянула, что на моих глазах убили мою мать. В тот день я совершила свое первое убийство, я отомстила убийце моей матери... мне было десять лет... — Люмин поджала губы и замолчала на несколько мгновений, собираясь с мыслями, чтобы снова окунуться в эту полную боли и страданий историю.       Люмин родилась в Мондштадте вместе со своим братом-близнецом Итэром, где они росли в заботе и любви своей матери. Она была сильной и независимой женщиной, которая всегда готова была пойти на жертвы ради их счастья и благополучия. Отец все время посвящал себя службе мафии, но когда у него был выходной, всегда проводил его с семьей.       Детские годы девушки были наполнены радостью и беззаботностью, и Люмин даже не предполагала, что в одно мгновение всё изменится.       Одним черным вечером, когда Люмин было всего лишь десять лет, жизнь их семьи разрушила настоящая трагедия. Их уютный домик посетило зло в лице безжалостного убийцы, который вторгся с одной целью – отнять жизнь женщины двух прекрасных деток. Итэр сладко спал, а Люмин услышала шум на первом этаже и спустилась. Стоя в дверном проеме, девчушка наблюдала жуткую сцену, как еë мать умоляла своего убийцу пощадить хотя бы детей.       Еë сердце сжалось от страха и бессилия, но в тот момент, когда убийца приблизился с оружием к матери и раздался выстрел, Люмин почувствовала в себе невиданную до того силу и решимость. Глаза девочки заполнились слезами, но это не сломило еë решимость отомстить за жизнь самого дорогого ей человека.       Как будто кто-то взмахнул волшебной палочкой, и Люмин охватил внезапный приступ смелости. Девчушка собралась с духом и побежала на второй этаж, в кабинет Дайнслейфа, суетливо начиная искать то, чем можно самой защититься от плохого дяди и защитить Итэра. Десятилетняя Люмин прекрасно знала, что у еë отца есть оружие. Отыскав в ящике стола револьвер и судорожно вцепившись в его холодный металл, она выскочила в коридор, затаившись в углу. Она слышала шаги убийцы, который поднимался по лестнице. Бешено стучащее сердце, казалось, заглушило все звуки, а адреналин перекрыл все страхи.       Она очень часто смотрела, как тренируется в стрельбе еë отец на даче, да и ей пару раз он давал стрелять по мишеням, поэтому догадалась, как привести револьвер в боеспособное состояние и заранее выставила оружие перед собой, положив пальчик на спусковой крючок.       И вот, на второй этаж ступил он, тот, кто принес в их дом боль и страдания. Он смотрел своими хищными глазами прямо на Люмин, его рот исказил безумный оскал. Он выглядел как сумасшедший.       — О, а вот и девчушка. Я заметил тебя в дверях. Ты же видела, что случилось с твоей мамашей!? Тебя ждет то же самое, маленькая дрянь! Ты будешь отплачивать грехи своего отца! — прошипел мужчина.       И он бы убил еë, если бы Люмин заранее не подготовила револьвер. Она была благодарна отцу за те умения, которые он ей дал, ведь они, по факту, спасли ей жизнь.       — Не подходи... — злобно процедила девочка дрожащим голосом. — Ненавижу... Умри!!!       С оглушающим криком маленькая Люмин зажмурилась и нажала на спусковой крючок, целясь наугад и... пронзила сердце убийцы.       Эта вспышка детского гнева и безумного отчаяния стала еë первым актом самозащиты, первым шагом на долгой дороге преодоления боли. В еë маленьком теле, казалось, пробудилось нечто более сильное и мудрое, способное справиться с любыми проблемами на пути.       Мужчина с неестественно скорченным лицом упал на пол, в нескольких сантиметрах от девочки. Дом наполнил отчаянный детский визг. По щекам текли слëзы, дрожащие руки выронили револьвер, а сама Люмин отползла от этой безумной штуки, что за одну секунду лишила жизни человека подальше.       Когда Люмин закончила свой нелегкий рассказ, почувствовала, что еë щеки мокрые. Она плакала непроизвольно. Слëзы сами катились из еë глаз.       — Мне очень жаль... — еле слышно прошептал Скарамучча. — Прости, мне не стоило спрашивать тебя...       Девушка помотала головой, мол, все хорошо, не стоит беспокойства, Скарамучча же подошел к ней и вытер пальцами слëзы с еë щек, а затем... Обнял, успокаивающе гладя по макушке.       «Бедная малышка, ей столько пришлось пережить... — пронеслось в мыслях Скарамуччи. — Обещаю, я никому не позволю ранить тебя еще больше! Никто больше не посмеет причинить тебе боль».       Люмин успокоилась и отстранилась от груди мужчины, слабо улыбнувшись и проговорив тихое «спасибо за поддержку».       — Давай начнем тренировку. Хватит о грустном.       Скарамучча кивнул и указал на стол с самым различным оружием.       — Выбери то, чем тебе будет удобнее всего, — приказывает он и, согласно его ожиданиям, Люмин выбрала пистолет.        — Куда стрелять?       Он, смотря на оружие в еë руке, указывает в сторону стены, где расставлены мишени.        Вокруг Люмин лишь абсолютная тишина и глухой звук шагов по стальному полу, когда она становилась на место, с которого будет стрелять. Любой другой человек в этой ситуации ощущал бы тревогу или волнение, но не она. Её руки стабильные и уверенные.       И вот, взмах руки, горящий выстрел, мгновенная реакция. Пуля покинула ствол и мчится вперед, стремительно пробираясь сквозь воздух. Люмин, смертельно спокойная, уже предвидит итог — она знает, что попадёт.       И словно посланная волей Люмин пуля попадает в свою цель. Бешеный взрыв перекликается со звуком контакта, и, мгновенно, мишень дрейфует в последний вздох своего существования. Любое сомнение рассеивается, признавая неоспоримую силу навыков девушки.       — У тебя хороший прицел, но... ты думаешь, что сможешь победить меня? — Скарамучча подходит к столу с оружием и тоже выбирает пистолет, который, кажется, того же типа, что и у Люмин, а затем подходит к девушке. — У нас будет битва... победит тот, кто поразит больше целей. Всего тут тридцать мишеней разного размера, находящихся на разном расстоянии. Если выиграю я, то ты сходишь со мной в ресторан.       — Какой хитрец, — это было похоже на возмущение, но девушки хитро ухмыльнулась. — Ясно ведь, что ты победишь, потому что ты босс мафии. Но я не против поиграть с тобой в твою игру. А если я выиграю, то ты отпустишь меня погулять по городу       — Знаешь... Я ценю твою честность, — на его лице появляется холодная ухмылка, босс даже не скрывает своего превосходства. — Условия приняты. Начинаем!       Сейчас в этой комнате словно сходятся два мира – мир холодной жестокости и мир прекрасной женской грации.       Глаза мафиози блестели, а его руки уверенно держали пистолет. Люмин, в свою очередь, прекрасно знала, что ей предстоит нелегкая битва с опытным и коварным противником. Она собрала всю свою силу воли в кулак и вспомнила все свои навыки, чтобы стать достойной соперницей.       Тихая и напряженная атмосфера царила на площадке, когда зазвучал первый выстрел. Быстрыми движениями руки они поражали мишени, стремясь попасть точно в цель. Весь воздух пронизывали звуки выстрелов, придавая еще большую напряженность обстановке. Скарамучча время от времени кидал на неё слегка раздраженный, но в то же время восхищенный взгляд, сказав за все соревнование лишь несколько слов:       — Ты и правда хороша в стрельбе.       Вскоре стало ясно, что эта борьба будет продолжаться долго. Волна адреналина не покидала конкурентов, их глаза светились горячим соревновательным пламенем. Мимолетные мгновения, когда мишень мерцала от попадания, создавали нервное напряжение на поле битвы.       Навыки Скарамуччи, накопленные годами и многократно испытанные в огне сражений, делали его стрельбу точной и быстрой. Пули летели с немыслимой скоростью, не оставляя шанса мишеням уцелеть.       Люмин же, несмотря на свое изящество, проявила всё свое мастерство владения оружием. Её нежные, изящные руки превращались в атрибут силы и опасности. Она не сдавалась, не останавливалась, стремясь превзойти Скарамуччу.       И вот, их счëт достиг отметки 17:13 в пользу Скарамуччи. Босс мафии, несмотря на трудности, смог сохранить преимущество, одержав победу над неутомимой Люмин.       Скарамучча радостно улыбался, однако, глубоко в своем сердце, он тайно восхищался силой и стойкостью Люмин. Ее преданность цели и детальная проработка стратегии не оставляли равнодушными даже его.       Люмин скрестила руки на груди, надув щёчки, тем самым показывая свою обиду.       — О, ты такая милая, когда корчишь такие обидчивые рожицы, как маленький ребенок, — сквозь смех сказал Скарамучча и потрепал девушку по макушке, взъерошив спокойно лежащие пряди волос. — Но ты не похожа на ребенка, ты через многое прошла...       Он смотрел на неë проницательным взглядом, как будто не понимал, как она, пережив столько боли, выросла нормальным, вполне жизнерадостным человеком.       — Ты отстала от меня всего на четыре очка, — заметил Скарамучча. — Это превосходный результат, учитывая, что у меня намного больше опыта, чем у тебя. Ожидал от тебя худшего. Я даже посчитаю в данном случае, что у нас ничья.       — Хорошо. Тогда предлагаю, чтобы обе стороны выполнили свои условия: я схожу с тобой в ресторан, а ты отпустишь погулять.       — А ты хочешь этого? — Скарамучча спрашивает мягким голосом, его острые глаза смотрят прямо в еë. Выражение его лица становится более напряженным, пока он ждет ответа девушки.       — Да.       — Тогда ты моя, — его голос спокоен, но звучит слегка игриво, отчего Люмин краснеет, но затем Скарамучча добавляет: — На сегодняшний вечер в ресторане, — с этими словами он изящным движением убирает пистолет в кобуру и протягивает ей руку.