Девушка для мафиози

      С самого утра все люди в «Фатуи» суетливо бегали по зданию, что-то готовили, украшали интерьер. Люмин замучили измерением параметров тела, кроме этого еë заставляли сидеть неподвижно по несколько часов, делая ей маникюр, педикюр и выщипывая брови. Люмин даже не предполагала, что подготовка к свадьбе — это так тяжело.       Еë телефон разрывался от звонков Кэйи, но она не могла ответить, потому что над ней сейчас колдовали целых две служанки-маникюрщицы, которые схватили в свой плен обе еë ладони и красили ногти.       Люмин знала, в чём причина таких упорных попыток дозвониться: он вместе с Моной наверняка получил открытку-приглашение на свадьбу. Девушке казалось, что Кэйа уже смирился с тем, что она решила быть со Скарамуччей, но, кажется, она ошибалась.       Она понимала переживания Кэйи: как-никак Скарамучча — босс мафии, который убил немало людей самым жестоким образом. Но и в то же время Люмин была уверена в Скарамучче: она знала, что он еë не обидит, несмотря на свой статус.       — Да пошли нахрен со своими костюмами! — послышался мужской крик за дверью. — Добьëтесь того, что я вообще в трусах приду!       Люмин еле сдержала смех. Голос принадлежал Скарамучче. Кажется, его тоже достали с этой подготовкой к свадьбе. Но что поделать, ему придëтся смириться. В следующую секунду дверь со скрипом открылась, и в проёме появилось недовольное лицо Скарамуччи.       — Люмин, — он и слова почти не успел вставить, как к нему подлетели служанки и загалдели, словно прилетевшие на корм птицы.       — Что?! — рявкнул Скарамучча. — Давайте по одной!       — Мы говорим, что вам необходимо покинуть комнату. Люмин скоро привезут свадебное платье на примерку! Вы не можете её видеть! — заявила одна из самых смелых стилисток.       — Я что-то не понял… — голос Скарамуччи помрачнел. — Вы запрещаете мне видеться с моей невестой?! Совсем страх потеряли? Забыли, кто я такой?       — Нет-нет! — тут же запротестовала служанка. — Мы имели в виду, что вы не должны видеть невесту в свадебном платье до самой церемонии!       Скарамучча закатил глаза и, растолкав всех служанок, направился к сидящей на удобном кресле и хихикающей от всей этой ситуации Люмин. Он присел перед ней и взял ладонь.       — Тебя тоже замучили? — поинтересовался он, поглаживая руки Люмин.       — Ничего страшного! Я должна быть самой красивой завтра на нашей свадьбе! — восторженно воскликнула она, её зрачки расширились от предвкушения.       — Ты и так самая красивая, — усмехнулся Скарамучча. — Лично для меня…       Возможно, беседа продолжилась бы, если бы не Тарталья, который вошёл в комнату тоже и, неожиданно для всех и самого Скарамуччи, схватил того и закинул себе на плечо.       — Вот ты где! А ну пойдём костюм мерить! — строго сказал Тарталья, унося Скарамуччу прочь.       — Эй, ты! Сейчас же поставь меня на место! Ты позоришь меня и неуважительно относишься! Я уволю тебя! Я босс мафии! — кажется, эти возмущения не возымели на Чайльда какого-либо действия, лишь вызвали смех у Люмин.       Подготовка к свадьбе — занятие утомительное. Служанки Люмин прилагали все усилия, чтобы ее лицо выглядело свежим и сияющим в этот особенный день. Они наносили на её кожу увлажняющие крема, массировали лицо, чтобы подготовить его к идеальному макияжу. Потом они тщательно промыли её густые, блестящие волосы специальным шампунем, позволявшим им приобрести здоровый и гладкий вид. Люмин была наложена маска на лицо, чтобы максимально смягчить и сделать её еще более совершенной к долгожданному моменту. Все эти процедуры занимали уйму времени и усилий, и Люмин была заметно уставшей к вечеру. Поэтому она без колебаний легла спать, надеясь, что отдых поможет ей восстановиться перед самым важным днем её жизни, и даже забывая, что за весь день Кэйе она так и не перезвонила, а её переведённый в беззвучный режим телефон так и остался валяться на столике одной из комнат.       Несмотря на то, что Люмин давно легла спать, Скарамучча следовать её примеру пока не спешил: он ждал «желанного гостя», который не дозвонился до Люмин и позвонил прямиком ему, пообещав высказать всё, что думает о Скарамучче.       Этот гость даже не постучался, чуть ли не с ноги раскрыл дверь, которая от силы толчка чуть не сорвалась с петель и, словно разъярённый зверь, ворвался в кабинет Скарамуччи. Ноздри его широко расширялись от тяжёлого дыхания. В глазах самого босса мафии эта картина выглядела достаточно комичной, поэтому он еле сдерживался от усмешки.       — Где Люмин?! — возмутительной интонацией спросил Кэйа Альберих собственной персоной.       — Там, где и полагается быть моей невесте в столь позднее время — в спальне, — с ухмылкой произнёс Скарамучча, наблюдая, как лицо Кэйи становится ярко-красным от такого заявления.       — Люмин — всего лишь ребёнок! — на повышенных тонах воскликнул Кэйа. — Ты пользуешься её наивностью!       — Люмин — моя будущая жена, точнее, уже завтра ею станет, — уже более спокойно ответил босс мафии. — Она взрослый человек. Слушай, папаша, а чего ты так встрепенулся? Насколько я знаю, мать Люмин родила её, когда ей было девятнадцать.       От этих слов оттенок лица Кэйи сменился с багрового на бледное, почти белое, словно поганка. Кажется, Альбериху пришли в голову не те мысли, которые вкладывал в свою реплику Скарамучча.       — Подожди, Люмин же не бере…       — Нет, — отрезал Скарамучча на полуслове, нахмурившись и фыркнув.       Он не был готов к этим бегающим и кричащим спиногрызам в ближайшем будущем. Через несколько лет — может быть. Точнее, придётся. Наследник-то мафии нужен, иначе «Фатуи» придёт конец, когда его время подойдёт к концу.       — Я уважаю выбор Люмин, поэтому всë ещë не увëз еë отсюда силой. Но если ты еë обидишь — я тебя на куски порву, понял?! — угрожающе процедил Кэйа.       — Успокойся, Люмин в хороших руках. И вообще, относись ко мне уважительно, ведь после свадьбы мы станем родственниками, Альберих, — Скарамучча коротко посмеялся, подперев рукой подбородок.       — Никогда тебя не признаю, как своего родственника! — прошипел Кэйа в ответ.

***

      Люмин разбудили в четыре утра. Сегодня она выходила замуж. Ей долго делали нежный и изящный макияж. Волшебные кисти коснулись ее лица, превращая обычные черты в изящные и притягательные. Душистые ароматы косметики наполнили комнату, создавая атмосферу праздника.       Бриллиантовые блески искрились на пальцах, шее и в ушах Люмин, придавая ей неповторимый шарм и загадочность.       А затем настало время самого главного — платья. Оно обволакивало ее тело, подчëркивая его красоту и нежность. Плотная ткань идеально обтягивала каждый изгиб, пышная юбка делала талию визуально ещë тоньше, а длинный шлейф, что тянулся за девушкой, придавал изысканности.       Корсет долго затягивали служанки, придавая Люмин ещë большую хрупкость. Когда невеста взглянула на себя в зеркало, она увидела принцессу из сказки, готовую встретить своего принца. В её глазах отражалась волнующая смесь счастья, волнения и надежды.       Люмин слегка нервничала — всë-таки она выходила замуж за босса мафии. И там будет Кэйа, но только потому, что уважает выбор дочери. Несмотря на то, что её жених — мафиози, она знала, что может ему доверять. Многие могли называть Скарамуччу жестоким и беспощадным, но Люмин знала, что под этой коркой таится человек, готовый пойти с ней на край света.       Кэйа до сих пор не одобрял еë выбора. Он беспокоился за безопасность дочери и старался убедить её отказаться от своих намерений. Но Люмин была уверена в своем решении, она видела в Скарамучче не только безжалостного убийцу, но и мужчину, способного защитить ее и оберегать от любой опасности.              Люмин знала, что жизнь рядом с мужчиной, стоявшим у вершины преступного мира, не будет легкой. Она будет помогать Скарамучче сохранить свое влияние и законы, которые он создал в своей семье. Люмин обещала себе, что будет поддерживать его, чтобы он оставался тем же человеком, которого она полюбила — сильным, решительным и одновременно нежным и заботливым. Люмин была уверена, что сделала правильный выбор.       Спускаясь по лестнице в свадебном платье к Скарамучче из их огромного здания, принадлежавшего «Фатуи», Люмин чувствовала себя королевой. Сейчас они поедут в ЗАГс и соединят свои судьбы обручальными кольцами. Вокруг царили восхищенные взгляды гостей, краем глаза девушка увидела, как Дотторе подает ей какие-то поддерживающие жесты, и в этот миг её сердце билось счастливыми ударами, полными ожидания и надежды.       Но внезапно, словно невидимая сила сыграла злую шутку, Люмин оступилась на ступеньке и полетела вниз, словно неумеющий летать птенец со своего гнезда. Паника охватила ее, но прежде чем она успела испустить хоть один крик, ее талию нежно обхватили руки Скарамуччи.       Было что-то магическое и красивое в этом мгновении — мгновении, когда все застыло в ожидании и страхе, но в то же время смешанным с любовью и защитой.       Скарамучча не мог удержаться от комментария и прошептал Люмин на ухо:       — Надо же, бриллианты с неба падают. Такую драгоценность я готов украсть! — эти слова, наполненные не только игривостью, но и искренностью, заставили Люмин рассмеяться. Ее смех перекликался со смехом всех присутствующих, создавая вокруг астмосферу счастья и радости.       Пара могла бы и дальше стоять так, в объятиях друг друга, если бы не быстро убегающее время. Люмин нехотя выбралась из объятий Скарамуччи, чувствуя, что сейчас делать этого ей не хочется совершенно. Волнение, что до этого казалось едва ощутимым, начало усиливаться, и никакие мысли не помогали отвлечься.       — Я думаю, нам всё же стоит поторопиться, — во взгляде Скарамуччи вновь промелькнула нежность, и он, осторожно сжав хрупкую женскую ладошку, поспешил к выходу из здания. — День обещает быть весьма весёлым, — губы исказила лёгкая улыбка, но её смысл девушка понять не смогла.       Однако ему она полностью доверяла и ничего лишнего спрашивать не стала. От волнения понемногу начинали подкашиваться ноги. Причина такой реакции собственного тела также не могла быть понятна. Неужели она настолько сильно волнуется?       Дорога до ЗАГСа прошла как-то незаметно. Люмин прижалась к Скарамучче, словно пытаясь отыскать защиты и поддержки в его глазах. Белокурая макушка улеглась на крепкое плечо, и стало немного легче. Да, сейчас спокойствием и не пахло, но рядом со Скарамуччей и впрямь стало намного спокойнее. Она точно делала правильный выбор и уж точно не бы не стала об этом жалеть.       Глубокий вдох и очередной взгляд в уже неизменно родные глаза, и Люмин удаётся успокоиться, наблюдая за быстро мелькающей дорогой. Этот день был самым важным для неё. Именно его она так ждала, но в тоже время так боялась. И совсем скоро она сможет назвать его своим мужем. Как необычно…       Дорога заняла около пятнадцати минут. За это время девушка успела ещё раз все обдумать, неосознанно сжимая ладонь Скарамуччи. Возможно, даже слишком сильно.       — Я прекрасно понимаю, что ты сейчас волнуешься, но такими темпами ты мне руку оторвёшь, — в его голосе не было и нотки упрёка или осуждения, только нежность, с лёгкой ноткой веселья. Ему подобное поведение казалось забавным. Хотя он и ощущал некое смятение от того, что совершенно не представляет, как её успокоить.       — Прости, — Люмин выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она прекрасно понимала, что оно того стоит, но хорошенько встряхнуться никак не удавалось. Новая волна паники накатила тогда, когда Скарамучча вышел из машины, галантно подавая ей руку. Девушка схватилась за неё, как за спасательную соломинку, на ватных ногах выходя из машины.       Она чувствовала все те взгляды, что исходили от уже собравшихся гостей и от этого становилось только хуже. Сердце значительно ускорило свой ритм, колотясь о грудную клетку. Шаг, другой, и свадебная арка стремительно приближается, как бы напоминая о важности этого мероприятия.       Среди гостей сидящих в первом ряду, Люмин заметила Мону и Кэйю, что только добавили паники. Мона смотрела на всё с явным любопытством, в то время как Кэйа взглядом показывал явное своё недовольство происходящим. Он не хотел, чтобы дело подошло к свадьбе, но сейчас был абсолютно бессилен. Всё же ему очень хотелось, чтобы Люмин была счастлива.       Регистратором оказалась довольно милая женщина, что своей солнечной улыбкой развевала все накопившиеся мысли. Да, она точно поступала правильно.       — Здравствуйте, дорогие наши гости! Мне невероятно радостно видеть всех вас на этом добром празднике любви. Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы увидеть создание новой семьи. Итак, — женщина взглянула на Скарамуччу, внешне непоколебимому. — Согласны ли вы взять Люмин в жёны. Любить и оберегать её, всегда быть рядом, будучи для неё крепкой опорой. В болезни и здравии, горе и радости, пока смерть не разлучит вас?       — Согласен, — он ответил спокойно, но даже в его ответе была едва ощутимая нотка волнения. Незабываемые ощущения.       — Тогда я спрошу вас, — девушка обернулась к волнующейся Люмин. — Согласны ли вы взять Скарамуччу в мужья и быть с ним в горе и радости, богатстве и бедности. Согревать его своей любовью до того момента, пока смерть не разлучит вас?       Девушка ненадолго застыла, словно попав в прострацию. Время словно замерло, а мысли закружились в голове мощным потоком. Сердце продолжало отбивать невероятно быстрый ритм, а кончики пальцев начали поддрагивать. Однако взглянув на Скарамуччу, смотрящего на неё с прежней нежностью и улыбкой она выдохнула, наконец сумев преодолеть эту панику.       — Да, я согласна, — ответ звучал уверенно, и в нём отчётливо ощущалось облегчение. И впрямь, словно гора с плеч.       — Тогда я предлагаю вам обменяться кольцами.       Они подошли к небольшому столику. В их глазах читалось счастье и неподдельная радость. Скарамучча с улыбкой на лице взял из яркой коробочки золотистое кольцо, символ их взаимной любви и обещания верности. Тонкое и изящное, оно казалось в его руке, словно созданное специально для этой особенной, неповторимой девушки рядом с ним. Медленно, с нежностью, он надел это прекрасное украшение на тонкий палец Люмин.       После этого Скарамучча, испытывая притяжение к еë прекрасной ладони, не удержался и поцеловал еë мягкую, нежную кожу. В этом поцелуе прозвучали все его чувства, его желание быть рядом всегда, защищать и беречь.       И тогда Люмин, осознавая свою ответную любовь и готовность стать его женой, еë пальцы осторожно проскользнули по его коже, нежно надевая кольцо на руку Скарамуччи.       Они вернулись на прежнее место и встали перед женщиной-регистратором, чтобы она сделала то, для чего они вообще собрались здесь.       — Властью, данной мне, провозглашаю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать вашу супругу!       Скарамучча усмехнулся, ехидно глядя в глаза Кэйи. И специально, в замедленном темпе, прильнул к столь любимым и сейчас особенно сладким губам. В этом поцелуе он попытался выразить всю ту всепоглощающую любовь, что он только мог испытывать к ней. Никто отныне не мог забрать у него Люмин. Теперь она принадлежала ему целиком и полностью.       — А теперь попросим молодых и гостей отправиться на застолье, — женщина вновь развела наступившую тишину, махнув рукой к выходу из дворца бракосочетания.       — Люмин, а ты знаешь, что белое платье невесты означает девственную чистоту и невинность? — саркастическим тоном прошептал на ухо Скарамучча, идя вместе с Люмин к дорогому лимузину. — Почему ты в белом платье тогда?       — Эй! — возмутилась Люмин, начиная краснеть и оглядываться, убеждаясь, что этого никто не слышал. — Ты же сам этому посодействовал!       Скарамучча резко обхватил талию девушки и притянул к себе, а затем наклонился к губам, почти касаясь их, и произнес:       — И я не жалею об этом… — его тон был шутливым, но в то же время с сексуальной ноткой.       Люмин усмехнулась и, коротко поцеловавшись со Скарамуччей, выбралась из его объятий, садясь в автомобиль.       Люмин вновь буквально сгорела от восторга, глядя на свадебный президиум, что полностью подходил к её платью. Это было невероятно. Празднование проходило прямо в «Фатуи», и Люмин должна признать, что дизайнеры постарались над украшением комнаты. Все выглядело волшебно и очень нежно в голубых оттенках.       Талантливый тамада весело вел программу, организовывая разнообразные конкурсы, в которых все гости активно участвовали. Они с удовольствием соревновались друг с другом, радуясь смеху и веселью. Между конкурсами тамада предлагал гостям обращаться к молодожëнам, поздравляя их с особенным днем.       Когда пришла очередь поздравления Кэйи и Моны, последняя, вручив подарок обоим, незаметно протянула небольшой пакет и Люмин. При этом она таинственно подмигнула, вызвав у невесты небольшое недопонимание. Что там может быть? От Моны можно было ожидать, что угодно. Это и пугало Люмин.       Но размышлять об этом не было времени: вдруг тамада поднял бокал шампанского и произнес веселые слова:       — Друзья, я объявляю танец отца с невестой!       Зал заполнился тихими волнами музыки, которые скользили сквозь пространство, заставляя сердца гостей замирать на мгновение. Кэйа, слегка волнуясь, встал по середине зала, терпеливо дожидаясь, пока Скарамучча, держа Люмин за ладонь, проведëт еë к нему.       В этом танце было заложено столько выразительных и трогательных эмоций под нежную музыку, что у Кэйи начали выступать в уголках глаз слëзы.       Несмотря на то, что Люмин была его приëмной дочерью, а по сути, племянницей, ведь Кэйа был братом Дайнслейфа, он понял, что любил и волновался за Люмин, как за родную дочь. И теперь, спустя столько времени, которое, казалось, пролетело совершенно незаметно, маленькая девочка выросла, превратившись в такую милую даму. Кэйа не мог поверить, что он должен отдать свою малышку какому-то боссу мафии.       Но в то же время Кэйа понимал, что дочери никогда не останутся маленькими девочками — этот танец был не только символическим актом, но и мудрым напоминанием о природе времени.       — Люмин, — начал Кэйа во время танца, так тихо, чтобы никто не слышал. — Ты правда счастлива с ним?       — Да, пап. Я люблю Скарамуччу и хочу быть с ним, — твëрдо, но нежным голосом ответила невеста.       — Тогда… — на этом моменте музыка закончилась, и Кэйа притянул к себе Люмин, крепко обнимая, по его щекам потекли слëзы. — Я желаю тебе счастья, доченька… Я хочу, чтобы ты была с тем, кого ты любишь, нравится мне это или нет…       — Спасибо, папа… — прошептала в ответ Люмин, обнимая Кэйю за шею.       После трогательного момента, когда отец и невеста исполнили свой танец, Кэйа с теплотой и нежностью провёл свою драгоценную Люмин к её возлюбленному. Слёзы блестели на его глазах, словно он действительно прощался с Люмин навсегда.       — Береги её, — прозвучало тихое и глубокое прошение Кэйи, проникнутое всей душевной силой, когда он перекладывал ладонь Люмин из своей в руку Скарамуччи. — Я тебе отдаю одно из своих самых дорогих сокровищ.       Скарамучча кивнул, улыбнувшись, в его улыбке не было ни капли насмешки или издевательства. Он легонько хлопнул Кэйю по плечу и произнëс:       — Не переживай, я сделаю Люмин счастливой.              Торжественное свадебное застолье продолжалось на протяжении долгих часов, наполняя воздух радостью и весельем. Постепенно все присутствующие начали ощущать приятное тепло выпитого алкоголя, все охотнее шли в середину зала танцевать.       Кэйа же в алкоголе отличался больше всех, тот оказался в полной готовности заняться обильным потреблением спиртных напитков. Он беззаботно расслабился, отдавая своим эмоциям вольный ход. Мона, недовольная таким поведением, следила за отцом, замечая его неумение знать меру.        Кэйа под влиянием алкоголя начал рассказывать различные истории из жизни, которые с наступлением определенного количества выпитого уже начинали переходить в более философский разговор или же бормотание себе под нос.       Гости вместе с молодожëнами смеялись и пели, разливая радость, которая уносила их в пляску эйфории и безудержного счастья.       Гости начали расходиться со свадебного торжества ближе к полуночи. Завершив последний танец, улыбающиеся и сытые люди начали прощаться и покидать гостеприимный дом молодоженов. Под влиянием роскошного ужина и щедрых алкогольных напитков, веселые разговоры стихали, а смех перетекал в зевоту. И хоть некоторые особенно заядлые пьяницы ещë оставались за столами, Люмин, чувствуя усталость, решила направиться в спальню. Скарамучча был не против, наоборот, даже проводил девушку до комнаты и вернулся к гостям-пьяницам, чтобы помочь им уехать по домам или дойти до комнат в «Фатуи».       Войдя в зал, где и проходил шумный праздник, Скарамучча увидел, как Мона заснула, уложив голову на стол, а Кэйа, встав, пытался совладать с шатающимся собственным телом и нормально дойти хоть куда-то.       Ещë один шаг, и Альберих пошатнулся, намереваясь упасть. Скарамучча вынужден был подхватить его за подмышку, и Кэйа окончательно потерял равновесие под напором выпитого алкоголя. Тяжело дыша, пьяница еле стоял на ногах, пытаясь вымолвить что-то невразумительное.       Босс мафии ловко поддерживал новоиспеченного тестя, указывая ему путь в комнату, неся всю тяжесть его пьяного тела. Наконец, они достигли цели, и Скарамучча усадил того на диван.       Кэйа неожиданно произнес размытые слова, пронзившие уши Скарамучче.       — А знаешь, — прошептал он, буквально разжевывая слова, — хоть ты и говнюк, ты украл у меня дочь, взяв ее в жены, но хороший ты человек, хоть и босс мафии!        В глазах Скарамуччи промелькнула еле заметная усмешка, и он произнëс с издевательской ноткой:       — Хочешь, папой буду называть? — эти слова заставили Кэйю изумленно выпрямиться и что-то возмущенно неразборчиво начать бормотать.       — Только попробуй! Убью! — более чётко произнëс Альберих, откидываясь на спинку дивана, продолжая что-то говорить себе под нос, медленно погружаясь в сон.       Скарамучча усмехнулся и направился к своей спальне. Нет. К их спальне с Люмин. Он полагал, что его супруга уже погрузилась в глубокий сон. Однако, вместо того, чтобы наткнуться на спокойное обличье, он чуть не потерял челюсть от шока, перемешанного с возбуждением. Перед ним предстала его миловидная Люмин, окутанная в эротический красный полупрозрачный пеньюар, а еë ножки были обрамлены шелковыми чулками, украшенными наверху кружевами, при этом она невинно поглядывала на Скарамуччу. Весь образ Люмин источал игривость и женственность.       Сердцебиение Скарамуччи участилось, а дыхание сбилось, словно природа сама поддакивала его неумолимым эмоциям. У него закружилась голова, словно это он был главным пьяницей на свадьбе.       — Чертовка… — прошептал он, сглотнув ком в горле, что скопился от возбуждения.       — Просто перед сном я решила посмотреть, какой подарок мне подготовила Мона. Оказалось, что это пеньюар с чулками. Но в нëм так неудобно, кажется, Мона ошиблась с размером… Поможешь мне снять его? — игриво пролепетала Люмин, хлопая длинными ресничками.       — О… — Скарамучча усмехнулся, прикрыв глаза и сделал пару шагов вперед, оказавшись прямо перед своей супругой.       Он коснулся кружева одного из чулок и подцепил пальцем, начиная стягивать, другой же рукой он поглаживал ляжку Люмин, продвигаясь все выше, заставляя еë почти пищать от восторга.       — Конечно, как я могу не помочь? — наконец, ответил он, привстав и начав приближаться к Люмин.       Они слились в поцелуе, намеренные предаться страсти и эротическим фантазиям, которые готовы были бушевать в их головах и телах всю ночь.