Поля пшеницы

Мы ехали по полю, пейзаж зачастую был однообразным. Иногда мы проезжали мимо какого-то холма, и Сьюзи считала своим долгом сообщить мне об этом. Я же сам могу увидеть в окне холм, зачем каждый раз об этом предупреждать? Наверное, ей тоже было очень скучно. Джек оказался не только неразговорчивым, но еще и не любящим шум. Он каждый раз просил нас быть потише, когда мы начинали разговаривать. Это раздражало. Но Сьюзи оправдывала его. Все-таки этот человек дал нам возможность пожить в нормальных условиях – вот что она говорила всегда, когда я высказывал ей свое недовольство. Хоть Джек и не любил шум, мы все равно разговаривали в перерывах, когда он останавливал машину и выходил на улицу покурить. Иногда Сьюзи выходила с ним. Я видел через окно, как она ходит по полю и разминается. Мне выходить не хотелось. Я привык к сидячей жизни задолго до того, как попал в это безграничное поле. К слову о поле. Спустя неделю, я окончательно убедился, что оно не имеет границ. И вряд ли мы встретим хоть какой-нибудь намек на населенный пункт. Бред, что говорил дед про проживание здесь в течение нескольких лет, чтобы выбраться отсюда, уже не кажется таким бредом. Может это моя судьба? Еще я заметил, что за эти дни Джек ни разу не заправлял автомобиль. Когда я спросил, на чем работает эта машина, он ответил, что на божьей воле. Что ж, не поспоришь. Но все же, ужасно странно. Может он нашел способ, как сделать вечный двигатель и скрывает ото всех? По правде говоря, я ему не доверяю. И причин не доверять гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. На третий день мы со Сьюзи впервые увидели прямоходящих ящериц. Они шли куда-то по своим делам и не обращали на нас ровно никакого внимания. Издалека я не мог понять, какого они роста, но, думаю где-то метр. Эти животные песочного цвета почти сливались с пшеницей, поэтому без Сьюзи я бы даже не обратил на них внимания. Да, иногда она бывает полезной. Мы вместе рассматривали ящериц и даже не заметили, как Джек медленно стал останавливать машину. Когда он остановился и вышел, мы переглянулись. Я подумал, что ему просто приспичило опять покурить, но тут я услышал выстрел. А затем еще один. Ящерицы больше не шли. Сьюзи закрыла глаза руками, я продолжал смотреть. Джек пнул туши в поле, а затем поднял двоих ящериц на свои плечи, а третью понес в руках. Честно, я не ожидал такого. Во-первых, я не знал, что у него было ружье, скорее всего он прятал его где-то около водительского сиденья. Во-вторых, я не думал, что он выстрелит в них. То есть да, в таких условиях любое мясо дорого, но все же, я не был к этому готов. Когда Джек зашел внутрь, я удостоверился, что ящерицы действительно имеют примерно метр в росте. А еще я узнал, что у них темно-красная кровь, похожая на человеческую. Сьюзи до сих пор держала руки у лица. Кажется, Джек не испытывал никаких эмоций по поводу убийства. Он спокойно сказал, чтобы я разделал одну из ящериц и предупредил, чтобы я вынул пулю из туши. Подражая его спокойствию, я разделал ее. Помню, в первый день я думал над тем, чтобы убить Джека. Но отделяя заднюю лапку от остального тела животного, я понял, что не хотел бы еще раз иметь дело с трупами. Он пожарил мясо ящерицы и предложил нам поужинать. На удивление, Сьюзи, которая все это время не желала ничего видеть, согласилась. А я не смог. Мне кажется, что она притворялась, что боялась, когда он убивал ящериц. Прожив в доме на колесах неделю, я стал предлагать Сьюзи уйти отсюда и продолжить путешествовать вдвоем. Но она была против. Сьюзи говорила, что не собирается снова спать на земле, что здесь гораздо комфортнее и безопаснее. Я не понимал, о какой безопасности шла речь, когда мы жили с Джеком. Спустя три дня, как я пытался ее переубедить, мне это надоело. Я понял, что это бесполезно, поэтому, забрав ружье, попрощался с ней и Джеком. Пусть живут вдвоем. Конечно, мне было обидно, что Сьюзи выбрала его, а не меня. Но я сдерживал слезы. Не хочу, чтобы она знала, что я испытываю к ней что-то. Особенно после такого предательства.