Малая, рискуй!

      Я подбежала к дерущимся в тот момент, когда, содрав пломбу с огнетушителя, Алина щедро поливала мужчин белой пеной.       — Вы что обалдели в конец?! — Сейчас она совсем не была похожа на ту себя, с которой мы познакомились.       Откатившись друг от друга, Тимур и Аркадий шумно дышали, лёжа в серой жиже. Тараев первым поднялся на ноги. Он отер запястьем рот и протянул Арку рук, которую брат проигнорировал, поднявшись самостоятельно.       Мужчины сверлили друг друга тяжелыми взглядами. Глаза в глаза. Словно отвести взгляд было равносильно проигрышу в сражении.        — Что за хрень вы тут творите?! — Тургенешная барышня валялась в отключке где-то глубоко в моей душе.       — Милана, чем ты думала?! — с каждым словом метафорический гвоздь вбивался в крышку метафорического гроба.       — Тебя это не касается, — Тимур ненавязчиво прикрыл меня собственным плечом. Я оценила бы этот жест защиты, если бы не одно НО. Это был мой брат. Моя рука, нога, половина сердца и иногда совесть. Сколько бы я не играла в самостоятельность, стоило признать — его это касается. По полной. К тому же и с Тимуром он познакомился гораздо раньше.       Шагнуть вперёд, а не пугливо выкрикивать, что-то прячась за широким Тараевским плечом, было также страшно, как и из рампы.       — Ты знаешь, — твёрдо, уверенно. Глаза в глаза.       Тимур обернулся и удивлённо посмотрел на меня, но я промолчала на его немой вопрос. Всё моё внимание было приковано к Аркадию: я хотела, чтобы брат всё понял.       Он понял. Впрочем, как всегда. Арк сделал шаг назад, словно смиряясь. Растерянно похлопал по карманам в поиске сигарет, а потом вспомнил, что при мне он не курит, и раздосадованно махнул рукой… Гнев покинул его, как покидает воздух проколотый надувной матрас — постепенно.       — Тимур, ты же понимаешь, что если она хоть раз из-за тебя заплачет, то я тебя пристрелю? — Таким тоном обычно спрашивают, нужно ли купить хлеб, а не угрожают убийством.       — Аркаш! — Всё своё негодование я вложила в его имя.       — Да, — Тимур знал брата слишком хорошо. Если в рукопашную у Аркадия шансов было маловато, то вот значок мастера спорта по стрельбе брат получил заслуженно… — На охоту мне с тобой лучше не ходить? — Тараев улыбнулся, словно старой шутке, понятной только двоим.       Алина всё это время стояла молча, держа в руках волшебный красный огнетушитель.       — С вас двоих новый огнетушитель! А то у меня инвентаризация через неделю. Вам переодежку выдать или картонки под задницу, чтобы не испачкать салон? — Деловито поинтересовалась она.       — Буду признателен за картонку. Милана, ты со мной поедешь домой? — Аркадий вопросительно смотрел на меня.       — Я сам её отвезу, — вместо меня ответил Тимур.       — Малая, ты смотри вот с этого всё и начинается. «Сам-Сам-Сам», — передразнил Тараева брат.       Но я прекрасно понимала, что Тимур прав. Нам нужно было поговорить, чтобы расставить все точки над «ë».       — Меня отвезёт Тимур.

***

      Мужчины, словно утята за мамой уткой, пошли за Алиной для получения условно-чистых коробок. Не удивлюсь, если она заставит их и в ведомости расписаться.       Я замерла в нерешительности напротив тараевского внедорожника. Никогда ещё не замечала за собой такого трепета перед машиной. В ладони приятной тяжестью лежали ключи, оставленные мне, чтобы было можно посидеть внутри, а не жариться на улице, пока они с Аркадием сходят с Алиной. В отличие от двух агрессоров, я была чистой.       Нажать на кнопку разблокировки дверей было секундным делом, на то, чтобы решиться, не хватило бы и тысячи лет.       — И что мне делать с твоим хозяином? — Тихонько погладила металлический бок, нагретый солнцем.       — Любить, кормить и никогда не оставлять? — тихий шёпот на ухо заставил подпрыгнуть на месте. Задумавшись, я не заметила, как со спины ко мне подошёл Тараев. — Малая или как там было? Уже не помню. А я думаю, чего ты там моей машине объясняешь?..       Тимур откровенно смеялся. Стало обидненько.       — Смотри, всё просто, — он опустил коробку на асфальт и подошёл ко мне настолько близко, насколько позволяла испачканная одежда. Я это оценила. — Берёшь вот эту кнопочку и нажимаешь…       Тимур сопровождал свои слова действием: своей рукой он обхватил мою ладонь с брелком сигнализации и моим пальцем нажал на кнопку. Машина приветливо просигналила и подмигнула фарами.       — Милана, давай договоримся? Не нужно усложнять. Если тебя что-то волнует, то просто спроси, — Тимур коснулся губами моей макушки, — а теперь марш в машину, а то голову напечёт.       Он открыл дверцу пассажирского сиденья и дал мне руку, чтобы было удобнее забраться вовнутрь: у машины была высокая подвеска, а у меня маленький рост.       — Подожди меня пару минут.       Коробка, выданная практичной Алиной, так и осталась сиротливо стоять рядом с передним правым колесом.       Тимура не было примерно минут пять, я сидела и вдыхала запах салона. Крышесносно пахло кожей, какой-то химией с древесной отдушкой наподобие полироли для панели и… Тимуром. Никакой пошлой ванили или резкого сандала. Спокойный, холодный аромат.       На этот раз появление Тимура не осталось незамеченным. Широким шагом он приближался к машине, одну руку Тараев держал за спиной, вне зоны моей видимости.       Свободной рукой он открыл дверь.       — Мне выйти? — я пыталась понять, зачем было усаживать меня в автомобиль, чтобы спустя пару минут вытуривать наружу.       — Сидеть! — Вот и команды подоспели.       — Аф! — Гавкнуть в ответ было очень взрослой реакцией, молодец Милана.       От избытка чувств Тимур рухнул на одно колено. Видимо, его подкосило моё чувство юмора.       — Милана, блин, ну дай мне хоть раз сделать что-то как положено, не превращай в фарс.       Я постаралась сделать максимально серьёзное лицо, но Тараев, стоящий передо мной на одном колене в дорожной пыли, моих стараний не оценил.       — Малая! Ты долго будешь меня держать в коленопреклоной позе или даш сказать, пока сюда весь аэродром не сбежался?! — Казалось, ещё немного и от безысходности он побьётся головой об порожек.       — Я стараюсь, — мне стало любопытно, к чему вся эта театральщина. «Только бы не руку и сердце… Только бы не руку и сердце», — ну не настолько же Тараев дурной…       — Милана, ты станешь моей девушкой? — Тимур протянул мне венок из ромашек — мой хендмейд, о котором я совсем забыла. Цветы были чуть подвядшие, но лепестки всё ещё не потеряли своей нежной белизны.       — Да!       На этот раз выпрыгнуть из машины, чтобы обнять СВОЕГО Тараева, получилось как-то совсем просто.       Как два идиота, мы стояли на коленях в дорожной пыли и целовались.       А потом оказалось, что картонная коробка прекрасно делится на двоих и не важно, куда приведёт нас с Тимуром дорога, если по ней мы поедем вместе, в одной машине.