блëстки

итадори даже не пытается скрыть тот факт, что пялится — жадно, с упоением и сверкающим в глазах восторгом. просто с годжо иначе невозможно, ну он весь такой притягательный, открытый, обласкать его так и хочется: глазами, руками, языком. от этой мысли юджи становится стыдно, ну совсем немножечко, поскольку такие картинки в голове уже привычны, часто всплывают ярким пятном в мыслях, будоражат. сатору хочется до страшного зуда в теле, жуткой ломки. юджи тщетно пытается пару раз сморгнуть наплывшее наваждение, нервно зажевывая трубочку почти допитого коктейля. сатору под его взглядом словно еще раз расцветает: игриво склоняет голову на бок, и полоска его тонких губ, отливающих розовым — точно помадой раскрашенные, — растягивается в ухмылке, а кончик шального языка едва заметно проскальзывает между; поправляет закатанные по локти рукава черной шелковой рубашки и расстегивает третью верхнюю пуговицу — так маняще, итадори аж плохо; приспускает очки на кончик носа и смотрит своими большими очаровательными глазами прямо в глаза юджи, словно хочет в них что-то найти, а итадори только диву дается. просто замечает, что веки годжо покрыты неярким розовым, а красные размытые стрелки красиво подчеркивают белые ресницы, на лице — глазах, скулах и носу, — сверкают маленькие блестки, и юджи на вдохе забывает, что, по-хорошему, нужно выдохнуть после. итадори взглядом скользит, облизывает лебединую шею и задерживается на распахнутой рубашке. от внимания годжо это не ускользает: он аккуратно, с большим кокетством оттягивает воротник, оголяя больше кожи, — и итадори готов поклясться, что это самое настоящее приглашение, прямое одобрение его непозволительно грязного «я пялюсь, и мне не стыдно». россыпь блесток на открытой коже так и соблазняет, манит, они искрятся на свету и отливают самыми разными причудливыми оттенками: на ключицах светятся глянцевым желтым, на шее блестят красноватым, а те, что на груди и дорожкой уползают за полы рубашки, отблескивают серебром. перед ним ну точно не сатору, а какой-то чудной кусочек звездного полотна, который хочется потрогать. годжо хихикает себе под нос, облизывая губы после выпитого шота, и пальцами прокладывает дорожку от груди, медленно скользя по коже и собирая блестки, до лица, поправляет очки. и одними лишь губами говорит юджи: «мои глаза здесь, малыш». итадори резко, машинально закусывает губу, давя тихий стон, и жадно прикладывается к шоту. гето, сидящий рядом с сатору, только со смеху прыскает — они что, реально думают, что здесь одни? — ни слова, мудила, — годжо пресекает открывшего было рот гето и пропихивает ему между губ полоску кислого мармелада. юджи смеется и впервые за вечер смотрит на сугуру, особенно в глаза бросается его мейк: он схож с мейком годжо, только куда ярче и блесток в разы меньше. и итадори вспоминает, что гето так-то любит макияж и все, что с ним связано, — вон, даже кучу курсов прошел. а еще активно ведет инсту, где зачастую его моделью светится именно годжо, поэтому юджи залипает там часами, пересматривает одни и те же посты множество раз и бесстыдно передергивает — ну что поделать, а сатору об этом лучше не знать. хотя учитывая, какой он самовлюбленный, ему эта мысль будет только на радость. итадори почему-то от мысли, что гето и сегодня красил годжо, стало немножечко не по себе, самую малость — или не очень — неприятно. это алкоголь? ревность? или все разом? юджи в любом случае не нравится эта гадко-липкая мыслишка, он протяжно вздыхает, залпом опустошая пару шотов, и перехватывает у нобары из рук электронку, выпуская в потолок сладкий дым. кугисаки косится на него подозрительно, метает взглядом от сатору к гето, от юджи к фушигуро и звонко хлопает в ладоши. — мы танцевать! — она под локти подхватывает не успевших даже опомниться итадори и фушигуро. оставшиеся за столиком годжо, гето и сёко провожают их взглядами и какое-то время молчат. сёко, решившая не портить себе вечер как минимум кислой рожей годжо, завязывает непринужденную беседу. они легкомысленно щебечут, потягивая алкоголь, и по итогу их беседа переходит к обсуждению того, кто и как лобызается в толпе, пока их не прерывают. гето даже не шевелится, когда его шею обвивают чужие руки. сëко только косится нервно на появившегося сзади махито. такой себе чел: странный для разового перепихона, еще более странный для постоянных отношений. сëко знала, что сугуру не любит, когда разовые партнеры оставались в его квартире дольше, чем проведенная вместе ночь, но махито перетек в удивительную фазу «можно задержаться подольше, потрахаться еще разок-второй и разъехаться до следующей встречи» — доселе незнакомую сëко в жизни гето. годжо ее поддерживал, махито он, мягко говоря, не шибко жаловал, поэтому тот в их компании всплывал крайне редко. — ге-е-е-то, — ласково тянет махито на самое ухо, он почти поет от радости встречи и перебивает музыку, — я так соскучился, — он мажет губами куда-то за ухом, ловко пальцами убирая волосы, и языком оставляет мокрое пятно на растянутой мочке. — давайте по съебам отсюда, — сëко отсаживается от гето подальше, к годжо поближе и косо пялится на танцпол. гето поднимает руки в жесте «я сдаюсь» и тянется вслед за махито на танцпол, улыбаясь лукаво и широко. руки так и тянутся махито огладить то тут, то там: пальцы задевают голую тонкую шею, сдавливают посильнее — тихий стон в ответ ласкает слух, — трогают грудь сквозь прозрачную сетчатую кофту и сжимают покрепче талию, пока махито под ритм незамысловатой клубной музыки гипнотически окучивает сугуру. — тебя кинули, — сёко смеется, указывая пальцем за спину годжо. — тебя тоже, — парирует годжо, но взглядом скользит по направлению чужого пальца. и лучше бы он не видел того, что увидел. юджи был зажат между фушигуро и нобарой, лицом к первому и задницей в руках второй. годжо не слышал, но был уверен, что итадори смеялся над чем-то — у него перекатывалось адамово яблоко, были широко распахнуты губы и прикрыты глаза. фушигуро дышит ему куда-то в шею, его ладони оглаживают спину, сталкиваются с руками нобары, тоже щекотливо оглаживающей тающего в объятиях юджи. годжо от возмущения готов лопнуть, когда губы нобары мажут юджи по щеке, когда сам итадори гибко изворачивается в их руках и обнимает ее покрепче, а фушигуро пристраивается теперь сзади него, говорит им что-то через его плечо. как близко, как тесно — возмутительно! годжо зло кусает губы, и сёко даже слова не говорит, когда он резко подрывается и, очевидно, идет к этой шальной троице. она в жизни могла вечно смотреть на три вещи: огонь, воду и цирк под названием годжо сатору. стараться не приходится, вырывать юджи из цепких рук тоже: он сам к нему льнет в объятия, его пьяный смех жгучим теплом оседает где-то в районе груди, и годжо силится не поцеловать его прямо сейчас. нобара и мегуми сливаются, первая напоследок вскидывает сатору средний палец, а второй смотрит красноречиво, зло исподлобья, словно готов глотку сатору перегрызть одним лишь взглядом, — что ж, провокация удалась на славу, годжо должен признать. — ты ужасен, юджи, — годжо берет горячее лицо в свои ладони и вдыхает близ приоткрытых губ. хочется, как же хочется поцеловать юджи. — кто бы говорил, — тихо выпаливает итадори, и первым не выдерживает, решает прислушаться к простому наставлению нобары «действуй». притянуть годжо к себе и поцеловать оказалось проще простого, словно так и нужно, словно это самое правильное, что юджи когда-либо делал. чужие губы мягкие, кисло-сладкие на вкус после алкоголя — итадори торопливо слизывает сахар, смакует его на собственном языке, и сатору просто воздухом давится. музыка резко затихает, становится белым шумом на фоне громко бьющегося сердца и разыгравшегося возбуждения. ладони сами отправляются в пляс по чужому телу: годжо с нетерпением ощупывает талию, крепкие бедра, нервно оттягивает футболку, чтобы кончики пальцев в ту же секунду как кипятком ошпарило — настолько кожа горячая. юджи мычит в губы, бесстыдно и так требовательно толкается языком в рот годжо, комкая ткань воротника рубашки в пальцах. итадори хорошо. хорошо настолько, что голова кругом, а тело растекается пластилином в руках сатору, который с наслаждением этим пользуется: вжимается в юджи всем телом, чтобы ни миллиметра свободного пространства между ними не осталось, вылизывает его рот жадно, ладонями удерживая лицо за горячие щеки, и каждый стон проглатывает с большим удовольствием. — до меня мы не дотянем, — резко бросает сатору в поцелуй, когда пальцы юджи уже обжигают открытую грудь. — до меня тем более, — юджи не то чтобы лыком не вяжет, просто говорит на веселе и немного заторможено и все не отлипает от тела годжо. сатору не любил трахаться в туалетах, но для юджи он мог сделать исключение, и не одно. он резво тянет его за руку через всю толпу в туалет, нервно дергает ручки всех кабинок в поиске свободной, попутно отвечая на кусачие поцелуи, и наконец-то вваливаясь в одну из громко стонет от припавших к его рту губ, которые с остервенением выбили остатки воздуха из легких. юджи сразу вдавливает его в угол, отбивая себе ноги об вставший на пути унитаз. у итадори словно пелена перед глазами: он кусает губы сатору, размазывает помаду, лижет подбородок и задирает длинную ногу под коленкой, болезненно притираясь к чужому паху. годжо впервые целовался с такой жадностью: давил юджи на челюсть большим и указательным пальцами, раскрывая чужой рот шире, хватал воздух ртом как в последний раз и целовал до боли в уголках губ, безудержно вылизывал податливый рот, и только резкий стук зубов о зубы охлаждал на долю секунды его пыл. юджи кусает любезно подставленную длинную шею, перекатывает между зубами кожу, поглубже вгоняя клыки. у сатору воздух вылетает из легких прерывистыми стонами, дрожь сковывает конечности, он чувствует, кожей ловит, как горячие губы итадори растягиваются в ухмылке — тот, кажется, потворствует каким-то своим животным мыслям. юджи продолжает цеплять ключицы зубами, терзать натянутую на кости кожу до жжения, что сатору приходится поумерить его пыл, оттягивая за волосы от себя. — пиздец ты бешеный, — сатору хохочет, пошло и грязно облизывая губы, — это точно милый юджи, которого я знаю? сатору пытается рассмотреть его глаза, освещение в туалете дерьмовое донельзя, красноватое, но он отчетливо может рассмотреть, как зрачки поглотили карие радужки, глаза почти стали пропастью, черной дырой, в которую годжо неумолимо засасывало — без остатка, до последнего волоска. — значит, вот, о чем ты фантазируешь, — сатору усмехается. мысль, что юджи хочет его так же сильно, слишком горячит и будоражит, заводит настолько, что дрожь охватывает по самые пальцы. годжо смотрит с вызовом, оглаживает свою грудь медленно и дразняще, красиво прогибается в пояснице. — тогда покажи, на что способен, юджи, — нараспев, сладко протягивает он, отпуская голову юджи, как бешеного пса с цепи. хоть руки и сковала сильная дрожь от возбуждения, итадори дважды говорить не нужно. он начал лапать бока под рубашкой, сжимал их до боли, так, что сатору в его руках гнулся дергано и клацал зубами, когда затылком прикладывался о стенку кабинки в особенно громком стоне; давил на грудь, круговыми движениями ладоней растирая набухшие соски. юджи резким движением выдернул заправленную в джинсы рубашку и задрал ее кверху, припечатав ткань к шее сатору, которую слегка сжал пальцами. после этого сразу губами прилип к соскам, собирая языком, носом, щеками и лбом блестки по пути. годжо под ласками податливо прогибается, теряя какую-либо связь с действительностью, поэтому даже не замечает, как пряжка собственного ремня отбивает пальцы юджи, только чувствует резко, как член ложится в чужую ладонь — горячо, приятно и так необходимо. у годжо выходит только нервно кусать губы и сбивчиво стонать в унисон юджиного «блять». юджи грубо тянет его за шею к себе, по-хозяйски толкается в открытый рот языком и думает, как бы ни кончить просто от того, как сатору в его руках плавится и дурманит своим голосом. ощущений было через край, итадори было слишком много на теле — он чувствовался везде, обжигал. крупная дрожь ломила тело, не унималась ни на секунду. сатору едва стоял на своих двоих, он почти повис на чужой шее, расплылся по крепким плечам, как вдруг юджи, все еще ласкающий его член и зацеловывающий шею до красноты, надавил ногтем на уретру. не сильно, мягко — так, чтобы сатору точно ощутил, запнулся на выдохе. — юджи, — сатору четно пытается сфокусировать свой взгляд на чужом лице, но перед глазами пятна самого яркого и жгучего фейерверка, — я… итадори только улыбается бесстыдно, сплевывает себе на ладонь и принимается ласкать сатору куда активнее, а у сатору дрожь не стихает, колени подгибаются и тело ломит от гиперстимуляции. кажется, еще немного — и он совсем забудется, ну просто потому, что юджи — взахлеб ощущениями и с головой в возбуждение. годжо судорожно ловит в голове идею переиграть карты, цепляется за нее, как утопающий за соломинку, и, когда их взгляды пересекаются, он задорно заиграл языком за щекой, поднося ко рту сомкнутые в круг пальцы, и плавно задвигал кистью. и эффект это дает ожидаемый — юджи застывает и фокусируется на показанном жесте, складывая пазлы в затуманенной голове. — блять, — роняет юджи вместе с задушенным стоном, — что ж ты со мной делаешь?.. — он делает пару шагов назад и падает на унитаз задницей, поймав попятившегося вслед за ним сатору. — аналогично, — годжо мимолетно касается его лица ладонью, следующим прикосновением обжигает шею и оставляет поцелуй на приоткрытых губах, — не своди с меня глаз. юджи и не собирался, сейчас он — это самая настоящая губка, он впитает все, что ему покажет и даст сатору. впитает и навсегда оставит в своей голове. годжо опускается перед ним на колени и прислоняется щекой к бедру — заигрывает, дразнит. юджи смотрит выжидающе, наблюдает внимательно, зажевывая губы в предвкушении, и годжо это нравится, чертовски сильно нравится. он улыбается и гладит крепкие бедра, кончиками пальцев ощущая дрожь и нетерпение. когда годжо начинает медленно надрачивать юджи, тот склоняется к нему. он опрокидывает голову сатору назад — пальцы на затылке путаются в светлых прядях, держат крепко, — и сдавливает пятерней шею под подбородком, губами с чужих собирая резкий вздох. и юджи все мало: он вылизывает рот годжо, обсасывая и прикусывая пухнущие губы, и игриво сплетает языки. оба не смыкают глаз, бешено смотрят друг на друга и глотают стоны. юджи в такт движениям годжо наглаживает его шею, большим пальцем соскальзывая к губам. размазывает слюну и оттягивает нижнюю губу — годжо сводит собственные бедра, слишком возбужденный. итадори несильно очерчивает ногтем десну, давит на кромку нижнего ряда зубов, заставляя шире открыть рот, и проскальзывает пальцем внутрь, наглаживая горячий язык. годжо прихватывает палец зубами, лижет и обсасывает его, при этом нарочно посильнее сдавливая член юджи у основания. — думаю, тебе пора поторопиться, — юджи усмехается гадко-сладко, вынимает палец изо рта, напоследок размазав слюну по губам, и за волосы тянет голову годжо ниже. годжо не противится, только бросает ехидное «скажи же, чуть не кончил?» и губами прихватывает головку. юджи не держит его, не направляет, но убирает челку со лба, фиксируя ладонь на макушке, и смотрит. сатору, сохраняя зрительный контакт, с особым усердием заработал языком: одним слитным движением облизал член, надавливая на уздечку, и закружил вокруг головки, кончиком языка толкаясь в уретру. параллельно этому он не забывает работать рукой, спускает с языка скопившуюся во рту слюну, размазывая ее по члену, и осыпает головку мокрыми поцелуями. юджи шумно втягивает воздух носом, разводит шире ноги — в голове приятно пусто, глаза вгрызаются в краски на покрасневшем лице, в эти сраные размазанные блестки, — и громкий стон срывается с его губ, когда годжо резко вбирает член наполовину. сатору в восторге от услышанного, он плавно пропускает член почти в самую глотку, едва коснувшись лобка носом, и в ладони перекатывает яички. не спеша двигает головой, выпуская член изо рта полностью и снова вбирая его, втягивает щеки и мычит, дополнительно стимулируя гортанными вибрациями. иногда замедляется, заглатывая лишь половину, из-за чего головка члена упирается ему прямо в щеку, и тогда подключает язык — настойчиво кружит по венкам, широкими мазками вылизывая горячую плоть. у юджи дыхание к чертям сбивается, он откровенно и громко стонет. перед глазами черные круги-пятна, но взгляда он не отводит — смотрит взахлеб, точно пожирает. пальцы дрожат в белых прядях и кровь дребезжит в собственных ушах. итадори приподнимает бедра, толкается ими вперед, навстречу сатору, и не встречая никакого сопротивления поднимается, удерживая чужую голову на месте. годжо ведет назад, он заваливается спиной на дверь кабинки и изумленно хлопает своими невозможно большими голубыми глазами, а его губы на члене растягиваются в игривую улыбку. юджи не шевелится, только теперь держится двумя руками за голову годжо и дышит куда более сбивчиво, чем раньше, кусает губы, словно ждет одобрения. сатору этому только умиляется — ах, юджи, юджи, думает он, сил и возбуждения через край, но до чего очаровашка! — и подталкивает продолжить: ногтями рисунки выводит на крепких бедрах, давяще оглаживает рельефы мышц, скользит ладонями к ягодицам, сжимая покрепче и подталкивая юджи толкнуться вперед. тело того послушается, и спустя пару нерешительных толчков итадори поддается своему желанию и начинает двигаться активнее. годжо остается только шире открыть рот и расслабиться. губы начинает саднить, глаза неприятно слезятся, слюна назойливо щекочет подбородок и где-то в глотке першит, но в голове у него ни следа какого-либо беспокойства: он наглаживает бедра и задницу юджи, впивается ногтями в податливую кожу и, будто бы зачарованный, пялится тому в лицо открыто и бесстыдно, впиваясь грязным взглядом в яркие голод и возбуждение на чужом лице. а итадори улыбается почти похабно и облизывается, задерживая лицо годжо у лобка. — блять… — задыхается юджи, и сатору с ним полностью согласен, чувствуя, как все тело итадори напрягается. когда кожу на лице обжигает на секунду, годжо жадно хватает ртом воздух и сводит трясущиеся колени — и нет, ему совершенно не стыдно, что в его собственных трусах до невозможного мокро. он хватается за горло, и кажется, что вот-вот сердце ребра разобьет и выскочит, настолько бешено оно колотится. чуть погодя восстанавливает дыхание и скользит ладонью по лицу — сперма липнет к коже, нитями тянется вслед за пальцами. сатору показательно размазывает ее по опухшим губам, облизывается, погружая пальцы в рот на первые две фаланги. юджи опускается напротив него и утягивает в поцелуй: развязный, но медленный, тягучий, где языки лениво переплетаются и зубы случайно клацают, где пальцы шарят по коже и тела в одно пытаются слиться. годжо нравится; кажется, он подсядет или уже подсел на штуку под названием юджи итадори, на его безбожные страсть и ласку… и, похоже, ему мало, ему недостаточно. — эй, — сатору звучит хрипло, — мы же только начали? он смеется тихонько, и смех его оседает на губах юджи теплой щекоткой, поднимает маленький табун мурашек по спине. итадори плохо — в абсолютно хорошем смысле этого слова. он поднимается и подтягивает годжо следом за собой, попутно умудряясь до щиколоток стащить с того джинсы и белье. сатору в ту же минуту послушно пропускает в свой рот несколько пальцев и весь извивается в попытке притереться к юджи, задержаться ближе к его телу на подольше. — так понравилось мне отсасывать? — юджи шепчет на самое ухо, наваливаясь сверху и вжимая сатору в стенку кабинки, и сжимает чужой мокрый член в руке. — ну если ключевое — «тебе», то ты прав как никогда, юджи, — годжо усмехается, напоследок сплевывая на пальцы. годжо вызывающе выпячивает задницу и смотрит через плечо — в глазах его веселье вместе с нетерпением. растягивать его долго не приходится, он, когда юджи вводит палец, на одном дыхании выпаливает, что сегодня хорошо провел сам с собой день и можно не заморачиваться шибко. итадори только удивленно вскидывает брови, добавляя еще два пальца и принимаясь усыпать поцелуями-укусами белую шею. — и часто ты это делаешь? — юджи переводит взгляд туда, где исчезают фаланги пальцев и снова появляются, и облизывает красное ухо. — так же часто, — годжо прерывается на сладкий стон, — как и думаю о тебе. и он не врал совершенно: в последнее время мысли о юджи посещали его слишком уж часто и все они так или иначе приводили к тому, что спустя какое-то время годжо оказывался взмокшим, растрепанным и не сильно удовлетворенным — фантазий по итогу было мало. юджи уткнулся лицом ему в затылок, затих на пару секунд в попытке угомонить разбушевавшееся сердце — ну, он был просто не готов к такому откровению, резко секс в туалете приобрел другие оттенки, — и следом оставил поцелуй на загривке, пряча дурацкую улыбку в чужих волосах. годжо тянется за поцелуем, и юджи с упоением глотает его сбивчивые стоны, подушечками пальцев наглаживая горячие стенки, дразняще сгибая пальцы. и сатору кричать хочется или, может, он и кричит — совсем потерялся в ощущениях, утонул, — когда юджи давит на простату, ласкает медленно. ноги дрожат предательски, но его держат крепко: итадори обнимает поперек талии, раскаленной пятерней шарит по мокрому телу, поглаживая то быстро вздымающуюся грудь, то напряженный живот, и пальцы его иногда падают ниже, обнимают член. сатору задыхается, скребет ногтями по стенке кабинки в попытке хоть куда-то деть свои длинные руки, по итогу они находят свое место на теле юджи: на руках, бедрах и пытаются добраться до члена. — давай, юджи, — сбивчиво вопрошает годжо через плечо, — теперь тебе стоит поторопиться, не находишь? взгляд у него совсем поплывший, итадори точно замечает, как влажные ресницы трепещут, как белые зубы нещадно теребят полоску губ, и дыхание снова сбивается. кажется, в его жизни на одну причину смерти стало больше, и причина эта — годжо сатору. итадори входит медленно, за задницу удерживая мелко дрожащего сатору на месте. они оба застывают и задерживают дыхание на мгновение, когда их бедра вплотную соприкасаются. первый толчок самый неторопливый, юджи ведет бедрами осторожно, на пробу и лбом льнет к острым лопаткам, языком собирая с кожи соль и отчетливо ощущая, как тело годжо трясет, ломается от удовольствия. у сатору в ушах оглушающий гул из собственных стонов, рыка юджи над ухом и громких шлепков кожа о кожу, он подгоняет итадори встречными движениями собственных бедер — хочется быстрее и глубже, жестче, так, как особенно нравится, но ртом сказать не получается. и, когда юджи насильно его останавливает, крепко ухватившись за бедра и грубо толкнувшись вперед, годжо совсем плывет, сейчас уже точно уверенный в том, что кричит: с языка слетает что-то неразборчивое между громкими «ебать!» и «юджи!». — сатору… сатору… — как мантра умалишенного, — сатору… а годжо кроет от собственного же имени с губ итадори, от этого севшего хриплого голоса, а когда горло снова опоясывают горячие пальцы, прямо над бешено пляшущим кадыком, какая-либо связь с реальностью окончательно теряется. он стонет бессвязно и кое-как умудряется схватиться за запястье руки у своего лица, но не чтобы убрать ее с горла, а чтобы заставить сжать посильнее. и юджи сдавливает сильнее, почти перекрывая путь к кислороду, и расслабляет хватку, дает вобрать в легкие побольше воздуха и снова впивается в горло крепче — они оба играют на грани и обоим это нравится. годжо уже мычит несвязно, глаза закатываются и тело сильно трясет. оргазм его прошивает ровно тогда, когда итадори начинает спешно ему надрачивать и зубами мучить плечи. самого юджи накрывает почти следом, но пару последних глубоких толчков для сатору ощущаются как особенно приятные — тело переживает оргазм, и каждая фрикция бьет по нервам пуще прежнего. отдышаться получается с большим трудом, а вернуть контроль собственному телу оказывается тяжелее, чем что-либо в этом мире — ну, по ощущениям сатору. он прислоняется к стенке лбом и тяжело дышит широко раскрытым ртом, как же хорошо, что юджи его все еще поддерживает, думает он, иначе бы ноги точно подвели — и целуй тело унитаз. — сатору?.. — юджи тоже дышит загнанно, словно пробежал не один, а с десяток марафонов друг за другом. — я тут… — сатору сипло смеется и хнычет одновременно, — пиздец… — добавляет он впопыхах. смех итадори щекочет мокрую шею. юджи очень заботливо и методично, не торопясь, помогает сатору привести себя в порядок — ну или хоть в что-нибудь, близко подходящее к этому понятию. годжо это очень нравится, и, пока ему так любезно поправляют рубашку и застегивают джинсы, он не отлипает от лица напротив: лениво целует в уголки губ, нос и пальцами наглаживает теплые щеки. итадори от таких манипуляций только хихикает забавно себе под нос. юджи снова садится на унитаз и тянет годжо на себя, оба решают чуточку передохнуть прежде чем выходить. — бля, голова кругом, — беззлобно жалуется сатору, поудобнее устраиваясь на бедрах, и обнимает юджи за шею. итадори кивает, соглашается — ему пиздец как плохо-хорошо. он массирует годжо затылок, плавно соскальзывает на шею, легонько поглаживая, а годжо только тихонько мычит расслаблено и снова тянется за чередой непринужденных поцелуев. и, когда руки опускаются ему на задницу, он активизируется: змеей извивается, притирается, чтобы в ладони юджи легло как надо, и давит довольную лыбу. — что? — спрашивает итадори, — у тебя на лице написано, что в голове что-то стрельнуло. — меня просто резко осенило, — смеется сатору, приближаясь к чужим губам, — что моя задница в твоих руках вот прям тютелька в тютельку, понял? как две половинки одного целого, — и целует долго. — ты придурок, вот, что я понял, — шепчет раскрасневшийся итадори, годжо ему в ответ кидает «и это тоже». они так сидят еще какое-то время, пару раз кто-то назойливо дергает ручку двери — конечно, до этого для всех было предельно понятное «занято». они оба об этом подумали, поэтому хмыкнули в унисон. — теперь точно ко мне, — сатору похлопывает юджи по щекам, — завтрак в постель, все дела, окей? — ты мне? было бы славно, — юджи смеется, когда на лице годжо расцветают краски. сатору рассеянно елозит рукой по своим волосам — очки! благо, каким-то чудом они обнаруживаются на бачке унитаза, и он совершенно не помнит, как они там оказались, — наверное, юджи заботлив во многих вещах. итадори выуживает из кармана телефон, который в ту же секунду оповещает его о новом уведомлении. нобара яростно все время строчила в их групповой чат, итадори стыдно и забавно одновременно.                                                                          2:37 нобара: не ну вы видели? этот белобрысый черт потащил его ебаться                                                                          2:37 нобара: ладно это было ожидаемо                                                                          2:37 сёко: ахпхахпхпа че? выпьем?                                                                          2:38 нобара: ща мы                                                                          2:40 гето: и я ща                                                                          3:01 нобара: пиздец он там че                                                                          3:01 нобара: из него душу вытрахать решил?                                                                          3:02 нобара: где мой юджи черт белобрысый?                                                                          3:04 нобара: я ему патлы поотрываю все же согласны                                                                          3:05 сёко: я посмотрю                                                                          3:12 гето: че еще по шотам?                                                                          3:14 нобара: мегуми потеряла ща подойду                                                                          3:16 нобара: @fushi_kon я тебя из-под земли достану ты где                                                                          3:17 мегуми: @nobaqueen я вышел подышать, щас приду, иди к ребятам                                                                          3:20 нобара: (눈_눈)                                                                          3:38 нобара: короче                                                                          3:40 нобара: о великий тупорылый годжо сатору                                                                          3:42 нобара: ты же понимаешь                                                                          3:43 нобара: задница юджи бесценна?                                                                          3:44 нобара: так вот                                                                          3:45 нобара: ты платишь за всех                                                                          3:47 нобара: теперь всегда                                                                          3:49 сёко: УРА по фактам                                                                          3:52 гето: степуха целее, спс красотка нобара пьяненько и от души злорадствует, раскачиваясь на барном стуле. мегуми ее придерживает осторожно за бедро — не дай бог свалится. кугисаки бросает на него неоднозначный взгляд из-под крашеных ресниц, жалуется, что ноги болят из-за новых туфлей, на что фушигуро не к месту парирует: «я предупреждал». — ой, — недовольно стонет нобара, — завались, иначе щас меня понесешь, усек? мегуми смирился — вообще, он сделал это давно, — и нобара победно задирает нос, ухмыляясь. она расставляет ноги по обе стороны от мегуми, притягивает его за талию к себе поближе и взглядом просит наклониться. конечно, фушигуро понимает ее без слов слишком хорошо. — закажешь такси? — она мажет губами по чужим губам, и фушигуро слишком громко втягивает воздух носом. заказывает такси, пока другой рукой наглаживает бедро нобары под шортами и прозрачные колготки приятно нагревают кожу. — и ребятам отпишись, — просит кугисаки.                                                                          3:56 нобара: мы домой — она меня точно ненавидит, — наигранно дуется годжо, — я — и черт? ну пиздец, у тебя худшая подружка, юджи, ты в курсе? — жалуется он, — небось еще скажет, что и в мужчинах у тебя нет вкуса, а я вообще-то… — смеющийся итадори ловко прерывает его тираду поцелуем. — пошли оплачивать счет, — юджи похлопывает его по заднице, просит подняться, — и к тебе. ладно, сейчас годжо согласен на ничью.