Памятник цветущему дереву

      

На лестнице отеля он случайно встретился с ней. Даже тогда, днем, ее лицо казалось освещенным луной. Провожая ее взглядом (они ни разу раньше не встречались), он почувствовал незнакомую ему доселе тоску…

             Мы с Анн и Кузурю сидели в одном из люксов, каждый расположившись на отдельном диване с дорогой кожаной обивкой. Кузурю холодно смотрел в окно, что было напротив него, то и дело поправляя очки на переносице. Анн почти не двигалась, лишь сидела на диване, скрестив руки и сложив ногу на ногу. Из-за солнцезащитных очков было сложно понять, куда именно направлен ее цепкий взгляд. Я же облокотилась рукой на колени и ей же поддерживала подбородок, задумчиво касаясь губ пальцами и безэмоционально сверля взглядом точку перед собой.              – Что будем делать со Шляпником? – твердо задал вопрос Кузурю, наконец выходя из размышлений и выводя нас оттуда же. Все мы думали примерно об одном и том же, и каждый это понимал. Поэтому мы и решили собраться втроем после собрания.              – Нам осталось 7 дней. По моим вполне обоснованным предположениям, дольше ему точно не светит, - серьезно произнесла Анн, чуть склоняя на бок голову, - Хираи - второй номер среди идеалистов. Если военные не окажутся стопроцентными сумасшедшими идиотами, по нынешним правилам Пляжа должность главы перейдет ей.              Анн слегка повернулась в мою сторону, а Кузурю сухо кивнул.              – Это неплохая возможность для нас. Мы сможем втроем перейти к управлению Пляжем. Вот только один вопрос… - я, тяжело вздыхая, поджала губы и кинула взгляд на потолок, - мы втроем меньше всего верим в подлинность выдвинутой нами же теории о том, что, собрав карты, один человек вернется обратно. На ней, по сути, держится вся структура и целостность системы Пляжа. Вероятность, что полная колода ничего не принесет, в разы выше вероятности успеха. Тогда, в момент, когда план провалится, Пляж рухнет.              Я знала, что, скорее всего, не останусь тут настолько долго, чтобы всерьез стать номером один. А еще прекрасно осознавала, что Анн тоже посещали такие мысли, но она видела главное преимущество - сообщники, которые, работая с тобой в команде, повышают шанс на победу. Однако, у этого утверждения было слишком много минусов: будут ли они работать в группах дальше, зная, что отсутствует даже цель, которую все ранее преследовали? Есть ли смысл оставаться здесь лишь для этого, тем самым беря на себя слишком много ответственности, которая будет мешать тебе искать выход из Пограничья? Да, безусловно, для выживания план «остаться на Пляже» неплох, но, погружаясь в управление этой системой, ты не сможешь действовать отдельно и пытаться выбраться. А значит, возможный шанс на возвращение в наш мир сразу же пропадает. Поэтому я и не была согласна с Анн. Поэтому я и не хотела оставаться тут, замирая на мертвой точке в исследовании Пограничья.              Цели Кузурю же были мне менее понятны. Он предпочитал не делиться хотя бы каплей своих мыслей и идеалов, что касались этой ситуации. Кузурю был умен, и я не могла знать, что ожидать от него. Но явно не внезапной глупости. Совсем нет.              – Вы кое-что упускаете, - вымолвил мужчина, складывая руки в «замок». Забавно, что, вставляя догадку в обсуждение, он принял закрытую позу, – военные едва ли позволят хоть кому-то занять главенствующую позицию. Они не преследуют рациональность и логику. Эти люди – церберы, сидящие на цепи у Шляпника по понятным причинам. Стоит ему исчезнуть, как Пляж окажется под их контролем.              

***

             После собрания я была подобна выжатому лимону. Такие сборища не вызывали во мне ничего, кроме чувства глубокого отвращения: к Пляжу и всем верхушкам, находящимся там, что беспокоились лишь о своей шкуре и о том, как бы выжить, подставив товарища. А еще терзающее чувство неизвестности, ведь я вправду не могла знать, чего действительно стоит ожидать от Кузурю, Анн, а также – Миры, что являлось для меня неизведанным пятном среди идеалистов. Не сказать, что я сильно отличалась от них всех – однако я всё равно не теряла понимание ценности человеческой жизни, несмотря на огромное желание вернуться домой. Единственное, что успокаивало, так это мое нежелание оставаться здесь до самого конца, означающее, что действия верхушки окажут на меня меньшее влияние, чем могли бы.              Лишь вернувшись в свой номер поздней ночью, я могла спокойно выдохнуть. Я не спала чуть больше суток, и это отчетливо чувствовалось. Может, на этом сказывался немалый стресс от пребывания в пограничье, а, может, – ослабление моего здоровья. С момента попадания в это странное место я стала меньше есть и меньше спать – всё время находилась в напряжённом состоянии. Я губила свой организм никотином всё сильнее, следовательно, моими вечными спутниками становились частые отдышки, невозможность переносить тяжёлые физические нагрузки и головные боли. Тем самым я сильнее себя подставляла, зная, что вечно избегать игр пик не смогу. Мне казалось, что всё идёт ко дну – под такие мысли я обычно и проваливалась в сон. Как, например, сейчас.              

***

             Следующее утро для меня началось с пробуждения от громкой музыки, что кричащим ураганом и назойливым шумом доносилась даже до люкса. Тяжело выдохнув, я пыталась снова уснуть раз за разом – однако всё равно моя дрёма не продолжалась дольше пятнадцати минут – пляжники находили способы быть в разы громче. Вечно повторяющаяся музыка лишь раздражала – играли попсовые хиты, что я успела давно выучить наизусть. Однако больше всего выводило то, что на такой «тусовке» собрался, кажется, весь пляж. Через окно я смогла увидеть даже Анн и Кузурю, сидящих на отдаленном шезлонге с коктейлями в руках.              Не могу сказать, что точно чувствовала отвращение – скорее, только усталость от раздражающего однообразия. Каждый раз, когда на Пляже проходили подобного рода мероприятия, я предпочитала в них не участвовать. По началу это всё казалось мне забавным, и я напивалась до беспамятства, раз за разом пропихиваясь в центр танцпола и танцуя, кажется, активнее всех прочих. Тогда мне удавалось ближе знакомиться с игроками, попавшими сюда, тем самым увеличивая количество козырей в своем рукаве. Немногие знали, насколько опасна может быть случайно разглашенная информация. Однако сейчас же я настолько не заинтересована в этом, что порой меня посещает навязчивое желание вырубить все генераторы, которые мы в самом начале запускали своими же руками, лишь бы пьяные пляжники наконец затихли.              – Хираи! - мою очередную попытку уснуть прервал бесцеремонный стук в дверь и знакомый голос, доносящийся по ту сторону. Я ничего не отвечала, надеясь, что назойливый зов окажется либо частью сна, либо не относящимися ко мне звуками с вечеринки. Куина лишь продолжала стучать, - Мы заходим.              Я, услышав неприятный скрип двери, лишь сильнее закуталась в одеяло, с головой прячась под ним и зарываясь в подушки. Это выглядело глупо и по-детски, но мне так не хотелось вылезать оттуда, да и половину ночи я провела на собрании под пристальным надзором Шляпника – а тут мне ещё и мешают восстанавливать здоровый сон.              – Почему ты к остальным не выходишь? Хираи? – в лёгкой растерянности спросил Акира, судя по небольшой паузе, не сразу обнаруживая меня в комнате. Однако, тут же заметив, что я лежала под грудой подушек и одеял, шумно выдохнул. Я почувствовала, как кровать с другой стороны прогибается под чужим весом. Мысленно начав просить всех господ, чтобы меня никто не трогал, я не сразу почувствовала, как меня ударили одной из подушек.              – Прекращай спать, - сказала мне Куина, приподнимая одеяло над моей головой, на что я лишь поморщилась от яркого света и прикрыла глаза ладонями, - Тут все отдыхают, не оставайся в затворниках.              – Я была на собраниях всю ночь, - почти плаксиво пробормотала я, снова закутываясь в одеяло. Я всё ещё была безумно уставшей после ночи, сплошь полной ненужной, но утомительной работы, - попробуй вместо здорового сна просчитывать алгоритмизацию порядка появления карт.              – Ой, это не для меня, - девушка непонимающе уставилась на моё уставшее лицо и неловко почесала затылок, - В любом случае, тебе нужно развеяться.              – Ты же знаешь, что такие мероприятия мне больше не нравятся, я уже свое оттанцевала у этого бассейна, - уныло буркнула я, прикрывая глаза и слегка потягиваясь, - Тем более, у меня уже корни отросли, надо волосы покрасить.              Однако ответа на свои слова я так и не услышала. Хикари сделала паузу в несколько секунд, что показалась мне какой-то уж слишком напряжённой. Я чуть насупилась и, на свой страх и риск, высунула голову из-под одеяла, боязливо оглядываясь на подругу. Куина замерла на месте, на её лице расцвела коварная ухмылка, а над макушкой словно загорелась лампочка, не сулящая ничего хорошего.              – Ни слова больше, - только и успела произнести она до того, как вышла из моего номера, захватив с собой ничего не понимающего Акиру, что обеспокоенно на меня глядел, не зная, что происходит. Я, кстати, тоже не знала.              

***

             Около получаса мне понадобилось на то, чтобы окончательно вылезти из постели. Я всё лениво потягивалась, на ходу роняя вещи, не прекращая зевать и путаться в своих же ногах – я совершенно не выспалась. Однако волосы сами себя не покрасят, а мои тёмные отросшие корни всё создавали впечатление вечно грязной головы. Да, при нынешней ситуации последнее, о чем стоит думать – это волосы, но если подобные ритуалы помогают мне хотя бы немного привести мне мысли в порядок и успокоится в столь неспокойном месте: кто я такая, чтобы отказываться? Тем более, у меня есть виза на шесть дней, а я совершенно не знаю, чем могу себя занять. Всё-таки, особо важных дел у меня нет. Ну, а пытаться спасти утопающего, самой находясь под водой – плёвое дело.              В одной из тумб в ванной номера находилось всё, что могло понадобиться мне для того, чтобы вернуть свои волосы к нормальному виду. Я взяла это из первого попавшегося профессионального парикмахерского магазина сразу же, как у меня только появилась на это возможность. Я вытащила из нижнего ящика тумбы порошок и оксид, что нужны были мне для первоначального осветления. Инструкция от них у меня давно уже была утеряна, поэтому пришлось смешивать всё на глаз в какой-то пластиковой тарелочке, в глубине души надеясь, что мои волосы не отпадут, стоит мне нанести состав на корни.              Захватив кисть и пластиковую ёмкость с намешанным в ней осветлителем, я перебралась в гостиную, в которой находилось зеркало побольше и поудобнее для покраски. Я расположила «инструменты» на небольшом комоде рядом с зеркалом и двинулась к шкафу, чтобы найти там какую-то из футболок, что было бы не так жалко испортить краской, ведь с нынешними правилами Пляжа я могу в них, разве что, только спать. Выбрав обычную черную, я быстро переоделась и вновь вернулась к зеркалу: кажется, из-за отсутствия нормального питания футболка стала казаться на мне еще больше, чем прежде. В этот раз, беря в руки миску с осветлителем и кистью, я попыталась аккуратно нанести его на отросшую часть моих волос. Я слегка приоткрыла рот и бормотала что-то невнятное, намазывая состав на корни и всё приговаривая слова из знакомой песни, что плотно засела у меня в голове.              Минут через десять все корни моих волос наконец были покрыты осветлителем, что не прекращал неприятно щипать и заставлять кожу головы неимоверно чесаться. Я всё морщилась, на часах засекая примерно полчаса, чтобы краска схватилась. Я присела на диван, стоящий рядом со стеллажом, доверху забитым различным моим хламом, и не глядя взяла первую попавшую мне под руку книгу, чтобы немного скоротать время, пока я буду ждать действия состава. Ею оказалась «Охота на овец» авторства Харуки Мураками. Я легко улыбнулась – это была одна из тех книг, что действительно мне нравились, поэтому я была только рада провести тридцать минут за подобным приятным чтивом.              Однако этому, кажется, не суждено было сбыться. Я услышала неприятный дверной скрип, чьё-то хихиканье и активную ругань, после которой последовал лишь хлопок двери. Я обернулась на звук и, к своему удивлению, обнаружила в дверном проёме Чишию и Куину, что отчаянно запихивала блондина в мой номер.              – Заходи уже, - прервала тишину Хикари, таща Чишию в моём направлении, словно маленького пугливого ребёнка в кабинет стоматолога, - Давай, у нас не так много времени.              – Что такое? – неловко и всё ещё находясь в состоянии полного непонимания спросила я, откладывая книгу куда-то вбок и оглядывая знакомых, так нагло заявившихся на пороге моей обители.              – Я тут узнала, что ты красишься, а Чишие как раз не помешает обновить цвет волос, что скажешь? - Куина с забавно-яркой улыбкой произнесла это, кивая на знакомого, стоящего рядом, и подталкивая его вперед. Сам блондин же выглядел таким же непонимающим от всего происходящего.              – Он пришёл сюда под угрозой ядерной войны? – поинтересовалась я, собирая не подвергшиеся воздействию осветлителя волосы в низкий пучок и пряча неловкую улыбку за кашлем.              – Я всего лишь пообещала, что ты расскажешь ему ту информацию, которая будет нужна, - пожала плечами Хикари, всё-таки запихивая Чишию в гостиную, - А еще видела, что Анн там одна сидит, ей там одиноко, наверное. Я вот к ней схожу, а вы тут своими делами занимайтесь.              Не успела я ничего ответить, как дверь захлопнулась, а окрыленная Куина уже успела скрыться в коридоре. Я совершенно не понимала, чего от меня хотят, а Чишия, в свою очередь, невозмутимо оглядел мой номер, прошёлся до кровати и присел на неё, запуская руки в карманы. Поднявшись с дивана, я подошла к нему – он перевёл свой взгляд на меня, прекращая глядеть на многочисленные столы и тумбы, забитые различными вещами. Я заглянула в его глаза – он с интересом смотрел на меня, чуть приподняв брови. Сейчас я не видела в его взгляде былой угрозы и явного осознания своего превосходства надо мной. Ныне я могла уловить лишь искреннее, чистое любопытство в его на удивление красивых карих, почти чёрных глазах. Они были сравнимы с водой лесного озера, что отражает тёмное, ночное небо, усеянное мириадами звёзд. Я невольно улыбнулась, глядя на парня – всё же, я не могла не признать, что он был действительно красив. Это не было моим субъективным мнением – скорее, простым фактом, понятным даже ребёнку. Его внешность на самом деле была притягательной – начиная милыми родинками на лице и заканчивая столь очаровательной хитрецой, всё проскальзывающей в тёмных глазах. Я заметила, как он шире приоткрыл глаза, словно задавая немой вопрос о том, что я делаю. Однако было видно, что мой столь пристальный взгляд ему никак не мешал, лишь подогревал светлый интерес.              – Ты правда хочешь покраситься? – удивлённо прервала спокойную тишину я, глядя на блондина перед собой, - Я не хочу тебя заставлять, если ты не желаешь.              – Почему бы и нет? – чуть погодя ответил мне он, словно тяжело вырываясь из транса, в который погрузился в мыслительных процессах, уставившись, в свою очередь, в мои глаза - Тем более, если ты и вправду готова поделиться со мной кое-какой информацией.              – Зависит от цены этой информации, - я пожала плечами, выжидающе глядя на блондина.              – Про церемонию передачи главенства на пляже и о том, сколько сейчас у Пляжа на руках карт, включая дубликаты, - озвучил Чишия. Я вскинула брови в лёгком удивлении. Хотелось спросить: «И это всё? Почему тебя вообще это интересует?». Но ответ находился сразу же: частью его плана стала кража всех карт, вот почему ему нужна именно информация. Забавно, как удобно, что в их «команду» приняли именно меня, которая точно знает все это. На самом деле, она не предоставляет уж слишком большой ценности, однако со стороны блондина, который не знал всей правды, этот вопрос весил напротив слишком уж много для простой покраски волос.              – Думаешь, я расскажу тебе секретную информацию лишь для того, чтобы покрасить тебе волосы? – тихо спросила я, слегка наклоняя голову вбок и устремляя мягкий непонимающий взгляд в сторону Чишии.              – Ты всё равно участвуешь в нашем плане. Условие для покраски волос – всего лишь простая формальность, - проговорил блондин, вновь оглядывая номер.              Я понимающе поджала губы и опустила голову, лениво подходя к кровати и присаживаясь на пол рядом с ней. Этим я обеспечила себе возможность облокотиться на нее спиной. Казалось, мои действия немного удивили блондина. Краем глаза я заметила, как он в недоумении повернул ко мне голову и аккуратно отодвинул стоящие рядом со мной ноги, видимо, чтобы случайно не задеть меня ими.              - Интересные ты выбираешь позы для разговора, - заметил Чишия, спокойно наклоняясь корпусом чуть вперед.              - В основной колоде сейчас 37, - я подняла голову, обращая на парня честный и открытый взгляд. По сути, лжи в моих словах и вправду не было – нет фигурных, по понятным причинам, двух червовых карт и одной бубновой. Дубликатов 16, и не все они разные.              Почему-то, когда Чишия не пытался смотреть на меня с обыденной опасностью в глазах, а лишь спокойно слушал, у меня самой не было никакого желания делать тон голоса более жестким и то же самое проворачивать со взглядом, поэтому сейчас я, пожалуй, впервые за вполне длительное время говорила как обычная девушка моего возраста. Удивительно, но я даже не сразу заметила, как мы вновь восстановили зрительный контакт. Его взгляд тоже казался на удивление мягким для того, к чему я привыкла.              - Где они находятся? – невозмутимо задал вопрос парень в момент, когда я поднялась с пола, чуть опираясь для этого рукой о кровать рядом с ним. Я лишь устало выдохнула.              - Сейф с ними находится в королевском люксе у Шляпника. Код имеется только у номера 1, и к конверту с ним не имеет доступа никто до момента смерти главенствующего, - протянула я, доходя до ванны и начиная рыться в ящиках в поисках дополнительных составляющих для того, чтобы замешать вторую порцию осветлителя. Парень лишь смотрел на меня, спокойно сидя на кровати. – а вот после нее организовывается собрание верхней десятки. Следующий по рангу идеалист занимает место умершего и вскрывает конверт перед всеми остальными, а затем, запомнив код, вновь запечатывает, - я пожала плечами, с усилием сдавливая банку окислителя, чтобы все содержимое до последней капли оказалось в порошке.              - Ты вряд ли станешь номером один, - невозмутимо констатировал факт он, на что мне пришлось согласно кивнуть, подходя к кровати и останавливаясь прямо перед сидящим Чишией. Он слегка смятенно посмотрел на краску, а потом кинул на меня секундный скучающий взгляд, на что я, тут же поймав его, фыркнула и всучила миску с составом, запах аммиака от которого уже давно разнесся по номеру и заставлял мои глаза немного слезиться.              - Я знаю, - наконец ответила я, погружая кисточку в осветлитель. Не могла даже представить, что этот парень с леденящим душу взглядом мог бы позволить Куине запихнуть его сюда, а мне доверить свои волосы. Чуть замешкавшись с кисточкой в руке, я поморгала, пытаясь собраться и не обращать внимания на то, каким ответственным взглядом пилит меня Чишия, - военные не позволят. Но это и плюс, ведь я не то, чтобы всеми руками держусь за это дикое место. К счастью или к сожалению. Так, хватит вертеться, а то я сейчас тебе не только волосы покрашу.              – И всё же, твоё нежелание становиться здесь главной занимательно, - удивительно, но Чишия и впрямь перестал вертеть головой в разных направлениях и покорно замер, стараясь даже говорить аккуратнее.              – Слишком много мороки, - достаточно расплывчато ответив, я пожала плечами и аккуратно прикоснулась к волосам парня кисточкой с некоторым количеством осветлителя на ней. Следующие движения по корням были уже смелее. Я не жалела состава и старалась промазать краской все волосы равномерно, чтобы после не появилось никаких пятен и неприятных казусов с цветом, - У меня нет цели создавать культ вокруг одной навязчивой идеи. Я просто хочу убраться из Пограничья. Оно безумно, и его сумасшествие мне совершенно не по душе.              – Но оно и не лишено своего необычного интереса, - Чишия легко кивнул, а я лишь свободной от кисти рукой вернула его голову в исходное положение за подбородок, недовольно бухтя, - Люди под страхом смерти наконец обличают своё истинное лицо.              – Голову ровно держи, обличитель, - негромко проворчала я, собирая осветлитель со стенок миски. Удивительно, но другим людям волосы красить в разы проще, чем себе. Отчего, спустя совсем недолгое время, голова парня была почти полностью покрыта краской, - Я бы предпочла не знать, на что люди готовы ради выживания. Это пугает.              – Порой, за этим любопытно наблюдать, - произнёс Чишия, пока я почти домазывала состав на его волосы. Однако внезапно я, слегка задумавшись, без особой осторожности занесла кисть достаточно близко к лицу парня, отчего капля осветлителя с неё упала прямиком ему на кончик носа, а он даже не успел никак отреагировать, лишь забавно поморщился от холода состава. Я быстро поднесла указательный палец к его носу и аккуратно вытерла капельку, от чего его нос на секунду вздернулся. Это заставило меня хихикнуть, но, лишь заметив тень недоумения на его лице, я попыталась скрыть смешок за кашлем.              – Так, мне бы пора смыть свою краску. Не чеши голову, даже если очень хочется, не трогай волосы и вообще сиди спокойно. Засеки двадцать минут, - держа перед собой вскинутый указательный палец, словно маленькому ребёнку, объяснила я парню, – ой, подержи пока резинку, если это не затруднит тебя, пожалуйста. -Легко протянув ему резинку, я скрылась за дверьми ванной.              

***

             Выходя из ванной и вытирая волосы оливковым полотенцем, я держала в руках другую ёмкость и рыжую краску. Сразу же моему взору предстал Чишия, что невозмутимо оглядывал мои вещи, расставленные по тумбам. Мои глаза загорелись, стоило мне заметить, что парень с долей лёгкого интереса оглядывает мой проигрыватель и небольшую коллекцию виниловых пластинок. По сути, это всё было не моим – эти вещи я случайно нашла в подсобке отеля, когда убиралась. Однако это не отменяло того факта, что коллекция пластинок была великолепной. Я не знала большую часть композиций, однако это не мешало мне с ними ознакомиться и действительно влюбиться в музыку заново. Крис Исаак, Ринго Стар, «The Smiths», Хироко, первые студийные записи «Битлз» и различного рода интересные композиции. Я всё хотела пройтись до магазина с пластинками, однако, занимаясь лишь собственным выживанием, я не могла уделять время чему-то , казалось бы, совершенно не значимому. Я остановилась, наблюдая за тем, как парень аккуратно перебирает конверты с пластинками внутри, читая названия. Тут же Чишия обернулся на меня и слегка отпрянул от комода. Я замерла на месте и слегка мялась, вертя в руках бутыль с краской. В воздухе повисла неловкая тишина, словно съедающая изнутри. Я всё переступая на одном месте, пока блондин прожигал меня взглядом.              – Могу включить что-нибудь, если хочешь, - недоуменно предложила я, кидая взгляд на пластинки и сильно сомневаясь в том, что Чишие вообще нравится такая музыка. Да и музыка в целом.              Парень на это лишь вскинул брови и еле заметно кивнул, пока его губы исказила лёгкая усмешка. Я восприняла это за положительный ответ и подошла к стеллажу, выбирая пластинку из коробки. Мой выбор пал на одну из моих любимых – пластинка, записанная неясно кем и неясно, когда, содержащая в себе несколько песен совершенно разных исполнителей. Каждая песня на ней была приятной слуху и спокойной, помогала расслабиться и действительно отдохнуть. Я не знала ни одну оттуда – однако совсем скоро, заслушав пластинку до дыр, знала каждую композицию наизусть. Поставив её в проигрыватель и произведя с ним всевозможные манипуляции, по комнате разлился приятный, мелодичный звук. Я, слегка подгибая ноги и вертя головой, чем сопровождала утрированные артистические жесты, двигалась в такт песни, лишь через пару секунд заметив сияющую улыбку на собственном лице.              Я открыла тюбик с краской и вылила её в пластиковую миску. Немного помешав кистью, я принялась наносить рыжую краску на волосы, слегка подпевая приятной музыке и покачиваясь в такт битам.       – The wind among the trees, - негромко напеваю я, размазывая рыжую краску по волосам, - gives 'em one last kiss goodnight...              Я почувствовала чужой взгляд на себе – он был полон непонимания и лёгкого осуждения, что я понимала тоже. Стоило бы вспомнить, что Чишие едва-ли такое придётся по душе. Всё же, этот парень всегда был донельзя спокоен и полон неразумения подобных вещей. Даже сейчас он анализирует всё вокруг, не давая себе выдохнуть и расслабиться. Может быть, ему и вправду этого не нужно – а, может, он просто очень хорошо это скрывает. По мере хода песни, пока я всё больше и больше отдавалась такту её и уже не стеснялась петь в полголоса и вкладывать в движения максимум артистизма. Сама не знала, почему не стесняюсь вести себя так перед человеком, являющимся одним из тех, к кому на Пляже относилась с наибольшей осторожностью. Но сейчас меня преследовало какое-то неизведанное чувство свободы и комфорта, что скрывало за собой все сомнения и подозрения. Мне просто было хорошо в этот момент, в этой комнате, в этой компании. Однако, с этим я всё сильнее чувствовала, как взгляд Чишии становится более и более разочарованным – он явно смотрел на меня, как на умалишённую, глупо двигающуюся под английскую песню про солнце, умирающее в сумерках.              Я уже заканчивала с волосами – а песня уже успела смениться. Я легко выдохнула, искренне улыбаясь. Это была одна из самых любимых моих песен. Я всё ещё не знала ни названия, ни исполнителя – но её текст был достаточно близким для меня, а звучание заставляло уголки губ невольно поползти вверх, заставляя лицо светиться. Тело было готово пойти в пляс – неловко, медленно танцевать в такт приятной мелодии.              Чишия вновь глянул на меня как на дуру, стоило мне с улыбкой на лице повернуться и протянуть первые строки. Внезапно в его взгляде скользнуло ещё что-то помимо настоящего непонимания, однако я совершенно не уловила этого – была погружена с головой в дивный мир волшебной музыки.              – Почему ты так пессимистично к этому всему настроен? - с доброй усмешкой произнесла я, глядя на Чишию, а затем сразу же пропела строчку из песни, как нельзя подходящую нынешней ситуации, - I guess, you lost your mind,              – С чего бы мне вообще этим заниматься? – фыркнул Чишия, перебивая слова песни и располагаясь на моём диване, после чего вскинул брови в непонимании - Ты ведёшь себя глупо.              – И что? – пожав плечами, спросила я, немного пританцовывая и уже готовясь напевать любимый момент, - Don’t take away my pride, is the only place I hide,              Мой звонкий сопрано, уже не прикрытый стеснением, разливался по всей комнате. Я весело и плавно двигалась, придерживая у лица руку, согнутую в кулак и имитирующую для меня микрофон в данный момент. Я слегка прикрыла веки, полностью отдаваясь приятному такту и корча на лице утрированное переживание, сопутствующее тесту песни.              – In the desert where the heat, - я вновь напела приятные мотивы и любимые строчки, даже не замечая на себе слегка заинтересованный взгляд, в котором всё меньше и меньше играло непонимание, - Comes from their eyes.              – We're just fool on the run, - не сразу различила я чужой тихий баритон. Хрипловатый голос был подобен мёду. Нет, он не пел, как я, но голос этого парня жутко подходил песне. Кажется, Чишия произнес только конец этой строчки, в начале лишь приоткрывая губы под слова. Я замерла в изумлении, совершенно не зная, как мне реагировать на это. Не знаю, чему я была удивлена больше. То ли тому, что Чишия послал к чёрту свои странные принципы, то ли тому, что он знает такую малоизвестную песню, - Only live for the day to come.              «Can't be here cause we're living in tomorrow man» - эти слова не пропел никто. Мы молча глядели друг на друга, будто одними лишь взглядами пытались заговорить. Я не понимала, что происходит, он же, по всей видимости, – сам от себя такого не ожидал. Я слегка приоткрыла рот в немом изумлении, а затем, совсем тихо, еле-еле слышно проговорила последние слова в припеве.              «Oh, tomorrow man» - раздалось по всей комнате негромкое, сказанное в унисон. Мир словно застыл, а мы – вместе с ним.              

***

             Прошло около сорока минут – пока схватилась моя краска, пока Чишия смывал осветлитесь, а мне пришлось опять его тонировать и снова держать за подбородок, чтобы головой не вертел. Мы оба подустали за это время. Говорили в разы меньше, если говорили вообще. Уже смеркалось – солнце только-только начинало отдавать золотом, а небо окрашиваться в янтарный и розовый оттенки. Окна в моём номере были на запад, отчего вечерами заходящее солнце всегда прогревало мою комнату своими лучами, подсвечивая выбившиеся пряди волос желтоватым светом. Я всё улыбалась своим мыслям, досушивая волосы, пока парень без особой заинтересованности сидел на моей кровати.              Пожалуй, меньше всего я могла представить, что он и вправду сможет подпеть мне. Да и от себя такого прилива уверенности я и не думала ожидать. Но знала, что не была бесчеловечным монстром, застолбившим за собой самый высокий ранг среди игроков червей, как многие думали. Так что была рада, что теперь хоть кто-то осознавал и это тоже. Пожалуй, странным было лишь то, что этим человеком стал Чишия, со своей стороны показавший то же самое. Я не понимала, что твориться в его голове, и, судя по его нахмуренным бровям и вдумчивому взгляду, он сейчас тоже.              – Химавари, - негромко произнесла я, слегка оборачиваясь, но не смотря на него. Солнце играло в волосах Чишии, а мне падало на глаза, заставляя немного щуриться. Под его непонимающий взгляд я слегка наклонила голову, а губы мои дрогнули в лёгкой улыбке, - Ты спрашивал моё имя. Меня зовут Химавари Хираи. Это значит подсолнух.       

***