Танцующий с волками

Глава 7.       «Мой милый мальчик, моё Сокровище! Я надеялся, что ты никогда не прочтëшь эти строки моего покаяния, что я смогу увидеть как ты вырастешь и возмужаешь, но судьба распорядилась иначе. Мы на Глизе издавна поклоняемся Древнему богу Аббадону. Он научил наш народ переселять свое сознание в тела людей и инопланетников, таким образом мы стали практически бессмертны. У меня был сын. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, я взял его с собой в путешествие. На одной из планет с ним произошёл несчастный случай и мой мальчик погиб. Мы были далеко от Глизе, от наших технологий, я не смог спасти своего ребёнка. Через много лет я увидел тебя на Валенсии и обомлел. Ты выглядел как воплощение моего погибшего сына, а твои глаза сияли цветом священной звезды Тари. Я верил, что ты принесëшь мир и покой на Глизе и в мою измученную душу. Я заботился о тебе, старался наполнить твою жизнь знаниями, оградить от опасностей и забот. Наблюдая как ты растëшь, учишься, играешь, боль от потери моего ребёнка сменилась на светлую печаль и любовь к тебе. Ты снова подарил мне радость жизни. Мне тяжело это писать, но я надеюсь ты найдёшь в себе силы и простишь меня! Пол года назад я отправился на поиск тела для себя. В этой поездке я встретился с живым воплощением нашего бога Аббадона. О, как я тогда заблуждался, но древнюю веру и страх так тяжело выжечь из крови. Наш бог оказался очень злобным и хотел тут же растерзать меня, я в страхе успел достал медальон с твоим изображением, чтобы в последний раз посмотреть на тебя. Аббадон не разорвал меня, увидев твоё лицо. Он дал мне переговорное устройство и каждую неделю требовал отчет о твоей жизни. Я не знал для чего ему ты, моё Сокровище. Сегодня ночью всё открылось. Они хотели забрать тебя, мой мальчик, переместить в твоё тело своё сознание и отправить на Землю, как шпиона и убийцу. Я не мог этого позволить. Я надеялся, что у меня ещё есть время придумать как спасти тебя, моё Сокровище. Но всё случилось так, как случилось. Я прожил длинную жизнь и сожалею лишь об одном, что больше никогда не загляну в твои чистые, как свет Тари, глаза. P. S. Офицер Ли, Кап-Тхе не успокоятся и будут искать мальчика. Спрячьтесь на какой — нибудь планете. Береги моё Сокровище. Прощайте.»       Они сидели в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Им было о чем вспомнить за годы прошедшие на Глизе.       — Ладно, проверю курс и попробую рассчитать примерную точку выхода. — Хлопнув себя по коленям, произнес Ли.       Удирая с планеты, офицер сразу направил кораблик в гипер — прыжок, не задав конкретной точки выхода. Это был невероятно рискованный шаг, ведь они не знали куда их вынесет. Беглецы могли оказаться вблизи обжитых цивилизованных планет, в глухом уголке космоса, или просто быть размазанными по космическому телу, шансы были равны. У них оставалась слабая надежда выйти из гипер — прыжка в знакомом секторе космоса, чтобы сориентироваться и «прыгнуть» до Земли. За прошедшие три недели полёта окружающая тишина и чернота набили оскомину, вызывая всё чаще вспышки раздражения.       — Чонгук, займи кресло и приготовься, начинаем выход. Надеюсь нам повезёт.       По глазам резко ударил свет. Они вынырнули в близи голубого гиганта. Ли сосредоточенно рассматривал данные, передаваемые приборами корабля.       — Уже хорошо, что живы. — Бормотал он. — Плохо, что это неизведанная территория, никаких сведений нет. Ну что, малыш, вот мы с тобой и спрятались.       Ли с беспокойством смотрел на показатели бегущие по экрану. Он не знал где они находятся, не мог проложить маршрут, не представлял как вернуться в обитаемую часть космоса. Прыгать наугад без маршрута, равносильно игре в смертельную рулетку, он не мог так рисковать. Мужчина ласково погладил мальчика по голове, стараясь не выдавать беспокойства.       — Судя по данным, вокруг этого гиганта вращаются три планеты. Одна слишком близка к звезде, там нестерпимая жара. Вторая пригодна для кислорододышащих организмов, но там планетное притяжение сильнее на двадцать пять процентов, будет немного тяжело, зато тепло по всей поверхности планеты, кроме полюсов. Третья по силе тяжести легче, но там зима большую половину времени и сутки сильно отличаются от привычных нам. Что выбираем, Чонгук? — Ли широко улыбался, стараясь отвлечь мальчика от невеселых мыслей.       — Давай в тепло. — Вернул улыбку Чонгук.       Ли с Чонгуком завороженно осматривали стены джунглей, что окружали их со всех сторон. Путаница лиан, обилие листвы, огромные охапки всевозможных цветов на ветвях. Но главное деревья. Огромные. Бесчисленные. Мощные. Они уносились вверх, стараясь макушками царапнуть небо, сплетаясь в вышине в единую шапку. Тишина стояла оглушающая. Создавалось впечатление, что они одни в этом мире причудливых растений. Воздух был тяжелый, насыщенный пьянящими ароматами. Сила тяжести непривычно давила на мышцы, каждое движение давалось с усилием, словно к рукам и ногам привязали груз. Тянулись часы. Лес привыкал к пришельцам, снова наполняясь звуками жизни. Сначала вернулся шум листвы, стрекот насекомых, раздалось далёкое пение птиц, глухое ворчание какого-то зверя. Беглецы закрывшись в кораблике, утомлëнные впечатлениями прошедшего дня, забылись беспокойным сном.       Чонгук открыл глаза. Спросонья он не мог понять, что его разбудило. Паренёк внимательно прислушался. На корабле стояла тишина. Он почувствовал тоску и зов. Мальчик медленно подошёл к люку корабля, приоткрыл его и осторожно выглянул наружу. Лес был полон звуков, в которые настойчиво вплеталось отчаяние. Ребёнок как завороженный двигался на плач. С каждым шагом зов становился всё отчетливей, всё сильнее тянул за собой. Чонгук различал страх, отчаяние и надежду. Мальчик, запинаясь, продирался сквозь густую растительность. Он добрëл до небольшой прогалины, образованной поваленным деревом. Огромные длинные корни, торчащие в разные стороны, вздымались корявыми пальцами вверх, стремясь дотянуться до макушек более молодых собратьев. Мальчик приблизился к глубокой яме, оставшейся от вывернутых корней. Со дна на ребёнка смотрело животное. Чонгук с любопытством рассматривал зверя. Он был крупный, одного роста с мальчиком. Белоснежная шерсть вываляна в грязи, четыре мощные лапы переходили в сильную грудь, крепкая спина заканчивалась пушистым хвостом. На ребенка смотрели умные жёлтые глаза. Голова с острыми ушами поворачивалась из стороны в сторону, словно животное прислушивалось к чему-то далëкому, слышимому только ему. И снова Чонгук ощутил зов. Он ударил в голову резко, полный тоски и надежды. Мальчик огляделся по сторонам, прикидывая, как помочь зверю выбраться из ловушки. Наклонить корни дерева в яму у него не хватило сил, дотянуться до веток деревьев не получилось, они росли слишком высоко. Чонгук в отчаянии стоял, рассматривая лесные заросли. Решение пришло неожиданно. Парнишка смотрел на длинные зелёные стебли какого — то растения, что оплетало гладкие стволы деревьев. С большим усилием ему удалось оторвать гибкую лиану от ствола. Длинны должно было хватить до дна провала. Оставалось заставить узника послушаться его. Чонгук спустил растение вниз и сосредоточился на приказе. Зверь наклонил голову набок и внимательно посмотрел на ребёнка. Медленно животное ухватилось зубами за растение. Чонгук с усилием потянул ношу на себя. Пленник изо всех сил помогал мальчику, перебирая лапами.       Они лежали бок о бок, тяжело дыша, мальчик и спасённый зверь. Чонгук повернул голову и наткнулся на внимательные глаза, следящие за ним. В душе шевельнулся запоздалый страх. Животное плавно поднялось во весь рост и нависло над замершим ребёнком. Чонгук закрыл глаза и глубоко вздохнул. Холодный мокрый нос ткнулся ему в шею, опалив горячим дыханием, и шершавый язык в два мазка умыл перепачканное лицо мальчика. Чонгук звонко рассмеялся и обеими ладошками попытался оттолкнуть большую голову. Они весело возились на траве когда испуганный окрик заставил разомкнуть объятия.       — Чонгук, замри! Мальчик, привыкший беспрекословно выполнять любой приказ Ли, замер.       — Малыш, не делай резких движений, плавно иди ко мне. — В голосе офицера звучала тревога.       — Ли, он мне ничего не сделает, мы играли.- Чонгук попытался объяснить.       — Чонгук, это волк! Причём огромный. Ты никогда не встречал их и не знаешь, но это крайне опасные хищники. Иди ко мне, прошу. — Мужчина протянул руку к ребёнку. В другой руке он держал станер, нацеленный на животное.       Волк смотрел на человека, пригнув голову, оскалив зубы и глухо рычал. Шерсть на его загривке поднялась дыбом. Вся поза животного дышала силой и угрозой. Чонгук протянул руку, осторожно коснувшись головы зверя.       — Пожалуйста. — Прошептал мальчик. — Не надо.       Зверь последний раз лизнул лицо ребёнка и одним прыжком скрылся в густых зарослях.       Ли всю обратную дорогу громко ругал Чонгука за безрассудство. Пережитый страх требовал выхода. Они шли по тропинке, протоптанной бесчисленными лапами животных. Уже среди деревьев мелькнул стальной бок корабля, как на них неожиданно свалилась сеть из какого — то липкого растения, спеленав их по рукам и ногам. Кучка коренастых людей в набедренных повязках окружила их, переговариваясь на незнакомом языке. Один из напавших поднес к губам Ли сосуд, с силой нажав на челюсти и заставив открыть рот. В горло полилась горькая жидкость. Офицер пытался сопротивляться, но ему зажали нос, вынуждая проглотить напиток. Последнее, что он увидел затуманенными глазами, как Чонгуку подносят тот же сосуд.       Пленники сидели привязанные к столбам, что стояли посередине большой округлой поляны. Их окружали невысокие мускулистые мужчины с копьями в руках. Из хижин выходили женщины, дети и даже старики. Тела прикрывали пучки травы, лица были раскрашены замысловатыми белыми узорами, резко подчëркивающими тёмную кожу. Аборигены лепетали на своём языке, гневно тыкая пальцами то в сторону узников, то воздевая руки к небу. Агрессивность толпы росла, у некоторых в руках появились камни и палки. Ли с беспокойством смотрел на Чонгука, предполагая какая участь им уготована.       — Ватамое учхе тае чху! — Толпа почтительно расступилась, пропуская фигуру украшенную разноцветными перьями.       К ним приблизился человек в маске животного, обнажившего в оскале пасть. Чонгук с удивлением узнал морду зверя похожего на того кого он вытащил из ямы. Абориген внимательно осматривал пленников, погладил кожу мальчика и неожиданно с силой ткнул копьем в плечо Ли. По руке офицера заструилась кровь. Темнокожий провёл пальцами по порезу, поднес к глазам, понюхал.       — Но равке дызе насарнаме! — Обратился он к племени.       Толпа загудела, гневно выкрикивая какие — то слова, снова и снова указывая на небо и пленников. Предводитель туземцев начал притопывать ногой, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Движения становились быстрее и быстрее. Он уже крутился как волчок, мелькали перья сливаясь в единый пёстрый рисунок. Люди покачивались в такт, отстукивая ритм ногами.       — Порки тче убрине! — Взревел абориген.       — Порки тче убрине! Порки тче убрине! Порки тче убрине! — Вторило племя, сначала тихо, потом всё громче и громче.       Ли изо всех сил выкручивал руки, стараясь растянуть верёвки. Запястья стали скользкими от крови, но путы неизвестного растения лишь туже сжимались на руках. Он посмотрел на Чонгука, в надежде подбодрить мальчика, перед неизбежным концом. Ребёнок стоял абсолютно спокойно, закрыв глаза. Он словно спал. На его лице блуждала лёгкая улыбка. Толпа, доведенная до исступления, всё плотнее сжимала кольцо вокруг пленников. Вот полетел первый камень, ударив Ли в плечо.       Неожиданно, задние ряды наступавших смялись, раздались испуганные возгласы, вздохи. Офицер с удивлением смотрел, как туземцы распластываются по земле в благоговейном преклонении. Мимо распростëртых людей спокойно вышагивала огромная черная волчица. Гладкая шерсть её переливалась и искрилась на солнце. Внимательные оранжевые глаза смотрели на преклоненных аборигенов в осознании своего величия. Зверь остановился в десяти шагах от привязанных пленников. Из-за его спины выскочил, недавно спасенный Чонгуком, белый волчонок. Он подбежал к мальчику и, как собака, ткнулся мордой в шею, обеспокоенно обнюхав.       — Зарили бони чечедо мин ныкдэва роно! — Выдохнул абориген в маске.       Над распростëртой толпой пронёсся вдох. Главный, не поднимая головы, подполз к пленникам. Трясущимися руками перерезал верёвки, освобождая Ли и Чонгука, и снова пал ниц. Волчонок последний раз ткнулся носом в плечо мальчика и последовал за удаляющейся матерью.       — Чонгук, держись ко мне поближе, постараемся сбежать пока они не очнулись. Нам нужно добраться до корабля. Туземцы в оцепенении провожали взглядами волков. Ли, прижав к себе мальчика, осторожно продвигался вперёд. Не успели они сделать и пары шагов, как абориген в маске, поднялся с земли, протянул руку указав пальцем на Чонгука.       — Ныкдэва роно! — Провозгласил он.       — Ныкдэва роно. — Выдохнула вслед толпа.       Они сидели в большой круглой хижине, с удовольствием кушая сочные сладкие фрукты, что в изобилии стояли перед ними. Раны, порезы и ссадины приятно холодила наложенная мазь. Напротив сидел седовласый, снявший маску волка. Он, периодически, пошикивал на женщин прислуживающих за столом, подкладывая лучшие кусочки в тарелку Чонгука и Ли.       — Чонгук, я не до конца понимаю, что произошло, но эти дикари отпустили нас из-за волков. Видимо у них культ этих животных. Интересно, как звери узнали, про нас.       — Я позвал. Он услышал и пришёл, мы же друзья. — Пожал плечами мальчик.       — Интересная нас тут ждёт жизнь. — Вздохнул молодой мужчина.