алкоголь зло

Хесус сидит на диване, братишкин же стоит напротив, опираясь на стоящую сзади него столешницу и смотрит на своего друга. Казалось, что напряжение в комнате чувствовалось даже соседям, которые мирно готовили еду, судя по соблазняющему запаху. От такой обстановки ещё чуть-чуть и можно было увидеть искры тока между их глазами, не предвещающие ничего хорошего. — Хес, после такого люди начинают встречаться. — упëрто говорит Вова, испепеляя сидящего напротив, нервно хрустя пальцами. — Вова, переспали по пьяни, мы не встречаемся и не будем. — прямо говорил Лёша, впрочем ему это было свойственно. — И я надеюсь всё будет… — его грубо перебивают, от чего старый начинает злиться больше прежнего. —… Как было до секса? — продолжил за него собеседник. — То есть, ты сначала меня трахнул, а теперь хочешь смыться куда подальше, не неся никакую ответственность за содеянное? — чуть ли не рыча, говорил светловолосый. Раздражение накапливалось с каждым словом, они походили больше на проснувшиеся вулканы, чем на обычных людей. Такие конфликты случались очень часто, но они так и не привыкли к ним. — Это было по пьяни. — Алексей встал с дивана, на котором так удобно сидел до начала разговора, из-за напряжения он подошёл к Вове. Глаза метали молнии, ноздри агрессивно поднимались и опускались из-за процесса дыхания. Сердце бешено билось, казалось ещё чуть-чуть и рёбра сломаются в дребезги, Вова отчётливо слышал стук сердца, так как вокруг на секунды воцарила тишина, которая давила больше, чем сами парни — Это не оправдывает тебя и ты это понимаешь. Ты ведь сам не любишь такие оправдания, верно? — шеф делает шаг к другу, хотя слово «друг» явно не подходящее для этой ситуации. — Тогда почему пытаешься оправдать себя так? — Потому что у меня нет чувств к тебе и я вернусь в Америку. — сухо проговорил темноволосый, пытаясь не выдать страха, страха одиночества. Он нервно кусал губы, сжал кулаки до скрипа костяшек. Нет, драться он совсем не хотел, не смог бы ударить Вову. — Куда же они исчезли? Или ты нашёл кого-то лучше меня? — Вова перешёл на крик, хесус стоял ровно, не дрогнув, но внутри всё сжималось от этих криков, по позвоночнику проносился мороз, мурашки так и бегали по коже, устраивая целые гонки, лучше чем формула один. — Мы не виделись очень долгое время, как думаешь, не исчезли ли мои чувства? — сказал оппонент, слегка дрогнувшим голосом. Нагло врёт. Он даже напомнил себе Некоглая или кого-то вроде его, кто врёт так же нагло и не убедительно, вот только давить на жалость, как Коля, не хотелось совсем и без этого диалог идёт в никуда. — Но мы постоянно общались, разве тебе не было достаточно? И вчерашняя ночь не случайна, значит у тебя всё ещё есть остатки этих чувств. — прошептал он, почти охрипшим голосом. Братишкин уже пытался успокоить сам себя, а не спорить, уверенность слов пропала, остались лишь надежда и мольба, но в голосе парень это не озвучил, звучало бы слишком слабо и жалко. — Давай просто забудем обо всём, что произошло. Ты уйдёшь из моей жизни, а я из твоей. — хесус развернулся и хотел пойти в сторону выхода из столь уютной квартиры, из который вовсе не хотелось уходить, но его схватили за руку. Из-за касания около вены, он чётко почувствовал свой пульс, даже хотел начать его считать из-за нервов, но вовремя опомнился, пытаясь вырвать руку. — Ты боишься. Вот и вся твоя причина. Кто-то боится войны, смерти, высоты, а ты боишься члена. Зато не боишься бросить человека, который тебе дорог. — Вова будто посмотрел в самую душу, смог залезть в голову и прочитать все мысли, достать все скелеты из шкафа, которые он хранил очень долго. Вырывать руку из цепкой хватки больше не хотелось, все силы куда то исчезли, вместо них пришёл ещё больший страх, глаза бегали, пытаясь найти спасательный круг. Какая-то из артерий точно сейчас лопнет и он помрёт прямо здесь самой позорной смертью. Ловкая, грубая и сильная рука разворачивает его и чужие губы затягивают в поцелуй. Грубость поцелуя показывает, как зол братишкин, показывая его гнев, обиду и боль. Хесус был слишком робок в этом поцелуе, страх и вина одолели его. Поцелуй разрывается так же грубо, как и начался. Внутри всё наконец-то приходит в норму, страх исчез вместе с поцелуем, осталась только вина, но Лёша чувствовал себя гораздо лучше. — Ты знал к чему это приведёт. — сказал шеф, продолжая зрительный контакт. — Значит, мы можем заново начать отношения? — с некой мольбой спросил Хесус, он больше не хотел обманывать себя, прятать чувства и бояться. Хотел всё это принять, наконец-то переобуться, а не стоять на своём, даже когда тебе уже не нравится это мнение. — Если ты перестанешь бояться, то да.