Witness and Observer

      Кейл Барроу — это кровь, крики и безумие. Воплощение разрушения, которое не испугается даже собственного уничтожения, если это надо для битвы. Для больших разрушений. Он — одно сплошное противоречие, и, порой, его подчинённые задумываются, как он вообще дожил до своих лет и поднялся до такого уровня? Хотя, наверное, в этом большую роль сыграли жестокость и целеустремлённость. Он не брезговал использовать людей, грязные трюки, подставы, и всë для того, чтобы добиться своей цели. Подмять под себя преступный мир Кореи не составило большого труда. Всего пять лет. Пора бы заняться и другими странами. Тогда международная группировка не заставит себя ждать и придëт к нему. С войной или предложением союза — неважно. В любом случае Кейл поглотит и их.       Он прикрыл рот, улыбаясь от уха до уха. Как сладок триумф.       Поправив красные волосы, он вышел из машины и закурил.       Водитель вышел следом и посмотрел на главу. На его лице одновременно не читалось ничего и абсолютно все эмоции мира. Попытки понять этого парня имеют так же много смысла, как и чтение книги в полной темноте с завязанными глазами. Он давно перестал пытаться это сделать, хоть желание иногда превращалось в покалывание на кончиках пальцев, настолько, что практически становилось нестерпимым зудом в руках.       Этот зуд не прекращался, и когда он спокойно смотрел на то, как Барроу в очередной раз выдавливает кому-то глаза или просто убивает. Одним точным выстрелом в лоб, но зато мусора много — по полу и стенам разлетаются куски размозжëнной черепушки, ошмëтки серого мозга и кровь. Повсюду. От этого всего стоит отвратительный металлический запах, который забивает нос, ядом оседает на лëгких, в горле, не даëт вдохнуть нужного кислорода, почти заставляет давиться собой.       Кейл никак не реагирует. У него дëргается мышца под глазом, он вкладывает пистолет в руку подчинëнного, туда же окровавленные перчатки и идëт на улицу, заменять один яд с металлическим послевкусием на второй, никотином, оседающим в лёгких поверх прошлого. Иногда кажется, что в лëгких не останется места даже для кислорода — всë заполнится отвратительной смесью сигаретного дыма и прочих смол вместе с осадком металлической крови. Но, даже спустя столько лет, он всë ещë исправно дышит, хоть иногда и давится кашлем, затянувшись слишком сильно.       Он не останавливался, когда обычно отстранëнное и безразличное выражение лица Кейла Барроу менялось на более светлое, с приподнятыми уголками губ, когда тот видит своего возлюбленного. Пусть это и не была совсем здоровая привязанность, а скорее… Связь на уровне чувств? Будто бы Барроу влюблëн в эмоции, в короткую эйфорию, которую тот ощущает, когда видится с таким похожим на него человеком, а не в него самого.       — Знаешь, говорят, что нельзя мстить за мëртвых, — Барроу взял молоток и улыбнулся дрожащему человеку, привязанному к стулу, — потому что живые этого не вынесут. Посмотрим, сколько ты продержишься после того, как завалил столько моих ребят и их семьи. А ведь там были дети.       И замахнулся.

***

      Было тихо. В комнате, на улице, и только изредка проходящие мимо его комнаты люди, которые работали здесь, давали понять, что он не один в этом, слишком огромном для него единственного, доме.       По прошествии всего времени, что он находился здесь, в этом мире, Рок Су нашëл пару занятных вещей в комнате. Первое — пистолет. Который, скорее всего, принадлежал Хенитьюзу. Не оставил же свой ствол Белая Звезда здесь? Да и в книге, вроде, упоминалось, что парень защищался от детектива, когда полиция ворвалась в дом. Так что стрелять тот умеет. И кореец просто надеется на то, что мышечная память не подведëт лишнего владельца тела, если надо будет кого-нибудь быстро ранить. Патроны там есть. Конечно, он и сам стрелять умел. Не учился конечно, потому что в условиях апокалипсиса научиться можно мало чему нормально.       Второе — шокер. Вот ему интересно, кого Кейл собирался им бить, если он даже толком на улицу-то и не выходит? Да уж.       Остальные вещи были не средствами самообороны и либо не такими интересными, либо слишком смущающими, чтобы Ким Рок Су о них думал.       Впрочем, пистолет и шокер были самыми полезными. Они пригодятся, если он решится на версию развития событий с побегом. Тогда всего лишь надо будет обойти пару охранников около главных ворот и свобода. И в плане этом на кон поставлено всë. Ох, как же он не любил такое. Конечно, жертва будет минимальная — всего лишь он, но даже так его это не устраивало.       Второй вариант — подчиниться и вести себя тихо. Это Рок Су тоже не нравилось — он привык хотя бы минимально контролировать ситуацию, а тут буквально отдаëт всë в руки главному герою и главному злодею.       Третий вариант — самый бредовый. Его даже рассматривать не надо. Но всë же он где-то мелькал из раза в раз на подкорке, но нет.       Ким Рок Су вздохнул.       У него в запасе немного времени, чтобы как-то повлиять на то, что происходит в оригинале книги. В этот список входит:       • Попытаться не попасть на допрос к Чхве Хану.       • Убрать лишние составляющие на пути к спокойной жизни бездельника. И желательно, чтобы это была кровожадность Белой Звезды. Или может он сам.       • Не спалиться в первый же день их пребывания рядом. А это скорее всего будет если не ночь вместе, то какое-то максимально странное свидание.       И это только три пункта из того, что ему надо сделать, чтобы выжить в этом сраном романе.       Посмотрев на настенные часы и увидев, как стрелка приближается к половине второго ночи, Рок Су, мягко сказать, удивился.       Подползя к подушке, он развязал халат и укрылся, морщась от мокрых волос под головой. И сразу вытащив их, закрыл наконец глаза, получая такой нужный сон.

***

      — Сколько ещë до вылета?       — Час.       Барроу кивнул и поправил уже чистую рубашку, то и дело оглядывая еë на наличие кровавых пятен.       — Скажи, чтобы все постепенно ехали в аэропорт, — мужчина немедленно передал слова Кейла по рации, немного отходя. — бери вещи и иди, я скоро выйду.       Водитель кивнул и взял сумку главы. Она была лëгкая — самую тяжесть там составляли пара пачек денег. Пистолеты с собой никто не брал, пусть на таможне и стоят их люди.       — Ну, поехали.