Подходящий момент

Хуа Чэн хранил в своей сокровищнице немало удивительных артефактов, но все они казались ему безделками, ведь настоящим сокровищем считал он драгоценную любовь Его Высочества. Однако Се Лянь относился к таким вещицам с интересом и вниманием, любил слушать истории о каждой из них, а Хуа Чэн, конечно, не уставал их рассказывать. Порой они много времени проводили вот так, а после Хуа Чэн бросал кости и неизменно уводил Се Ляня или следить за кружением бело-розовых лепестков мэйхуа, или наслаждаться закатом в горах, или же любоваться золотом гинкго… Куда бы они ни отправлялись, главное, что не разлучались даже на мгновение. Однажды на дальней полке Се Лянь обнаружил на вид совершенно простой талисман. Бумага пожелтела от времени, тушь из чёрной стала сероватой, а начертания заклинания оказались Се Ляню незнакомыми. По сравнению с прочими сокровищами талисман, казалось, попал сюда по ошибке. Что бы такой простой вещице делать рядом с таинственными шкатулками, драгоценными камнями, заговорёнными мечами?.. — Что это такое, Сань Лан? — спросил Се Лянь, с осторожностью поднимая его и сдувая пыль. Он взглянул на Хуа Чэна искоса, ожидая очередную чудесную историю. — Это? — Хуа Чэн перехватил артефакт из его руки, не забыв украдкой коснуться пальцев. От мимолётной ласки Се Лянь нежно улыбнулся. — Он позволяет вернуться в прошлое, гэгэ, чтобы изменить что-то. Слышал, повлиять можно лишь на одно решение, на один-единственный выбор. Создатель его был то ли демоном, то ли небожителем, а может, сначала одним, а затем другим. О нём ничего неизвестно. — Изменить прошлое? — Се Лянь заметно задумался. — Вот как. Отчего же ты не воспользовался им?.. Хуа Чэн на миг закрыл глаза и будто погрузился в холодную воду воспоминаний. Она была глубока и темна, и возможно, он сумел бы найти подходящий момент в этом потоке, да только… И он улыбнулся, не заставив Его Высочество слишком долго ждать ответ. — Что мне менять, гэгэ? Может, путь мой и был горьким и долгим, но я вознаграждён за каждый свой шаг. Посмотри на меня — я счастливейший в трёх мирах, ведь рядом со мной сам Император Небес и зовёт меня супругом. Смущение тронуло скулы Се Ляня, он только качнул головой, но сам не спешил опустить талисман на место, оставить его на запылённой полке. Задумчиво рассматривая его, он молчал, а в глазах его отражались сомнения. Если бы сердце Хуа Чэна способно было биться, то непременно взволновалось бы, дрогнуло. Что же захотел изменить Его Высочество?.. И не решился ли он вернуться в те времена, когда существовало ещё государство Сяньлэ? Не захотел ли перечеркнуть все восемьсот лет собственных блужданий, воспользовавшись талисманом?.. Может, он увидел сейчас подходящий момент, способный перечеркнуть горькие страницы той истории? Наконец Се Лянь мягко улыбнулся и взял Хуа Чэна за запястье, привлёк к себе ближе, точно заметил его тревогу, прочёл в глубинах его души. Поддавшись, Хуа Чэн наклонил голову, и в этот момент Его Высочество сам легко-легко коснулся губами его губ, как будто маленькая бабочка задела крылом. Не отпустив его, Се Лянь коротко взглянул ему в глаза. — Знаю, что хотел бы изменить, Сань Лан, — прошептал он, и в то же мгновение напитал талисман собственной божественной силой. Бумага тут же вспыхнула, в один миг прогорела и рассыпалась пеплом, мелкие крохи которого взметнулись, будто в сокровищнице разбушевался свежий ветер. Хуа Чэн моргнул… …И оказался посреди тёмного леса. Один. Ночь подступала близко, и высокие деревья смыкали кроны так плотно, что не видно было ни единого просвета. В глубоком мраке Хуа Чэн осознал только, что в руках у него алый зонт, а с ветвей неумолчным дождём осыпаются тяжёлые капли, вовсе не похожие на небесную влагу. Глаза демона зорче людских, потому среди царящей тьмы увидел он чуть впереди просвет, видно, там проходила дорога. А на обочине её показались и очертания паланкина. Паланкин невесты! Удивлённый, Хуа Чэн сделал шаг вперёд. Отчего же Се Лянь выбрал именно этот момент? Что он решил поменять в нём?.. Увидит ли Хуа Чэн сейчас самого себя заглядывающим в паланкин? Тонкости работы талисмана он не знал, некого было расспросить об этом, нельзя было опробовать его заранее, потому поневоле Хуа Чэн испытывал лёгкую тревогу. И всё же он не мог оставаться на месте, замереть среди темноты и заставить тем самым Его Высочество ожидать за слегка колыхающимися занавесями. Звякнули серебряные цепочки на сапогах, когда он сделал ещё один шаг, сорвались бабочки с наручей, когда он взялся за тонкий алый шёлк, в ночной тьме кажущийся и вовсе чёрным. Хуа Чэн помнил, что и прежде с великим трепетом открывал занавеси, а теперь волнение его оказалось столь велико, что даже пальцы на миг задрожали. …А если только ему довелось помнить, что они уже однажды проходили этот момент? Если Его Высочество из-за действия талисмана забыл о том, кем они стали друг другу? Их окружала глубокая тишина, лишь шум капель оттенял её. Серебряная бабочка скользнула внутрь, высветив паланкин. Укутанный в алую ткань, там сидел Его Высочество наследный принц. Густая вуаль, как и прежде, скрывала прекрасные черты его лица. И вновь Хуа Чэн поймал себя на судорожных мыслях. Что пожелал изменить Его Высочество? Нужно ли спросить прямо или?.. Хуа Чэн ничего не решил для себя, но, как и прежде, протянул руку, испугавшись вдруг, что будет отвергнут. Однако сильные пальцы легко и без сомнений легли в его ладонь. — Здравствуй, Сань Лан, — прошептал Се Лянь, и что-то изменилось вокруг, будто вздрогнул во сне весь мир. — Проведи меня сквозь этот зловещий лес… и не покидай никогда. Зашумели деревья, испуганными светлячками упорхнули к невидимому небу серебряные бабочки. Се Лянь поднялся, чтобы покинуть паланкин, вступил под защиту алого зонта и лёгким изящным движением отбросил ткань с лица. Он запрокинул голову и всмотрелся Хуа Чэну в глаза. Провести сквозь лес? Не покидать никогда?.. И сейчас, как тогда, стояли они посреди магического плетения, но что стало другим?.. Его Высочество наследный принц усмехнулся, опёрся Хуа Чэну на локоть, нисколько не смущаясь, чуть наклонил голову, словно желал поторопить его. — Куда же мне отвести тебя, гэгэ? — спросил он тихо. — Если теперь тебе и душу мою читать не надо, и без того всё знаешь?.. — Уведи меня прочь, — предложил на это Се Лянь. — В прошлом все расспрашивали меня, неужели Собиратель цветов под кровавым дождём не причинил мне вреда, неужели ничего не сделал со мной. Так почему же тебе теперь не сделать, Сань Лан?.. Что бы ты ни задумал, я вовсе не скажу тебе «нет». Снова серебряная бабочка мелькнула у лица Се Ляня, и Хуа Чэн заметил, что тот всё же немного смущён, пусть и пытается не показать вида. Больше не медля, он обнял Се Ляня и бросил кости. Позади остались и паланкин, и тёмный лес, и похищенные невесты, и прочее, и прочее. Весь длинный путь, что им пришлось пройти однажды, чтобы наконец назвать друг друга супругами. Только вступив под крышу Храма Тысячи фонарей, Хуа Чэн в полной мере осознал, что своим пожеланием Се Лянь отказался и от победы над Императором Небес, и от самой игры с ним. А значит, он станет лишь затерявшимся в Призрачном городе богом войны, о котором никто ничего не узнает, если Хуа Чэн так захочет. Алые шелка прошуршали по плитам пола, Его Высочество усмехнулся, коснувшись шеи — лента Жоэ соскользнула вниз белой змеёй. На коже отчётливо проступала проклятая канга. Хуа Чэн вздрогнул, внутри всё же всколыхнулся гнев. Пусть он помнил, как они свергли Императора Небес, пусть он собственными глазами видел, как Се Лянь одержал победу, прямо сейчас это ничего не значило. В этом отрезке времени такого ещё не случилось. А значит, и месть его не была удовлетворена. — Пустое, — заметил Се Лянь взгляд Хуа Чэна. — Небеса были предложены мне трижды. Но только теперь я точно знаю, чего хочу. Смотри же, Сань Лан, я пред тобой в алых свадебных одеждах. Так может… — и замолчал, осознав, похоже, то же самое, что сейчас взметнулось в мыслях Хуа Чэна. Этой ночью они столкнулись так близко впервые за восемьсот лет скитаний. И Его Высочество наследный принц даже единственного поцелуя ещё не ощутил. Никто не смел коснуться его с такими намерениями. Правильно это было или неправильно, Хуа Чэн не брался судить. Лишь шагнул наконец ближе, обняв Его Высочество со всем трепетом, что был в нём, коснулся полураскрывшихся губ, исподволь вдохнул собственных духовных сил — и получил немедленный ответ. Снова мир вздрогнул до основания, точно взаимная их любовь породила немыслимое столкновение энергий. — Мой принц, — прошептал Хуа Чэн, — разве не желаете вы наказать того, кто едва не свёл вас с ума? Разве не жаждете крови того, кто измучил вас и обрёк на долгий путь? Разве не хотите отомстить тому, из-за кого вас пронзила сотня мечей? Се Лянь на краткое мгновение закрыл глаза, точно прислушался к себе. После чуть улыбнулся и покачал головой. — Однажды мы уже это опробовали, — сказал он мягко. — И в этой борьбе я потерял тебя. Хочется ли мне снова пережить всё это? Совсем даже нет. Хуа Чэн коснулся щеки Се Ляня, охваченный удивлением. Однако и его собственная ненависть, и ярость, обращённая против Императора Небес, вдруг улеглись. Всё это было неважно, пока Се Лянь обнимал его так бережно и нежно. Хуа Чэн не успел задать ещё одного вопроса. Се Лянь кончиками пальцев коснулся его губ. — Кроме тебя, никто другой мне не нужен, — прошептал он. — Пускай Небеса остаются тому, кто в них заинтересован. Я же хочу отныне быть рядом с тобой. Разве это не подходящий момент, чтобы начать новый путь вместе?.. Безмолвно согласившись, Хуа Чэн перехватил его ладонь, поцеловал его, и в тот же миг в Храме Тысячи фонарей угасли огни, оставив их обоих в окружении бархатной тьмы, надёжно хранящей тайны.