Киллер

      Женщина дрожащими руками забрала урну с прахом своей маленькой дочери. Ей хотелось растворится, превратится в такой же прах, лишь бы только не испытывать ту боль, которая прожигает ее насквозь. Наверно, сегодняшней ночью она бы покончила с собой, если бы не ее сыновья, которые ждали в коридоре.       Она уже пережила столько боли, что на три жизни хватит, так за что ей ещё и боль от потери ребенка? Когда-то она надеялась на выкидыш, что этот ребенок не родится, а когда родилась девочка, ей вдвойне было больнее, ведь она точно знала какого жить в нищете девочкой. Она искренне старалась сберечь свою дочь и защитить от опасности, исходящей от окружающих их людей, но вот теперь, одиннадцать лет спустя она держит прах своего ребенка и стыдится своих мыслей во время беременности. Эта маленькая девочка принесла в ее мир, пускай и маленький, но светлый лучик счастья, который помогал ей держаться, сколько бы ещё несчастий не случилось бы. Ее сыновья всегда были хорошей опорой и поддержкой для нее и ей было стыдно за то, что у таких хороших детей такая ужасная мать.       Мужчина в халате лишь посмотрел на нее с сочувствием, дал немного времени прийти в себя, а после подошёл к дверям, намекая на то, что им пора покинуть помещение.       Женщина постаралась взять себя в руки и, хотя бы немного успокоиться, ведь там на нее будут смотреть сыновья, а они всегда копируют ее эмоции. Она просто надеется, что если они не увидят насколько ей больно, то и им самим будет не так больно от потери сестры.       Держит спину ровно, выходит в коридор, ловит на себе взгляд младшего сына и улыбается, подходя к своим уже здорово подросшим за последние пару лет сыновьям.       - Давайте решим, где мы оставим вашу сестрёнку. – Говорит она, едва сдерживая слезы.       Кибом не верил улыбке матери, его взгляд цепляла ёмкость в ее руках. Ему не дали в последний раз посмотреть на сестрёнку и это его злило. Из газет, которые люди часто выбрасывают, он выяснил как умерла его сестра, и ему ужасно хотелось выяснить как накажут виновного в ее смерти. Ему всего двенадцать, а он уже не верит в справедливость и злится на себя за слабость. У него слишком мало сил что бы отомстить за девочку, чьи волосы каждое утро расчесывал, пока мама готовила завтрак из того, что было. Он даже научился заплетать косы, и сестрёнка каждый раз с широкой улыбкой смотрела на него, довольная результатом.       Лиджин учил ее грамоте, ведь школа стала для них слишком недоступной и, хоть мама обещала им, что через год они вернутся, братья точно знали – лучше забыть про образование. Но Лиджин не сдавался, все время таская выброшенные людьми в мусорные баки книги в дом. Он много времени посвещал чтению, читал вмести с сестрой и даже заставил Кибома прочесть несколько книг.       И вот теперь, зная, как и от чьих рук умерла его сестра, он чувствовал себя достаточно умным, но невероятно бесполезным. Что он может сделать ради умершей в страшных мучениях сестрёнки? Абсолютно ничего.       - Может на реке Хан? – Предложил Лиджин дрожащим голосом. – Она всегда хотела там побывать.       Удивительно, девочка, так любившая большие воды и живя в Сеуле никогда не видела реку Хан.       - В этом мире, хоть немного, есть справедливость? – Тихим, но злым голосом спрашивает Кибом. Смотрит на брата, на мать, на урну в ее руках. – Хотя бы чуть-чуть! – Срывается на крик.       - Кибом… - Женщина хочет опустить руку на его плечо, но тот срывается с места и убегает прочь, в сторону лестницы затем к выходу, по освещённым солнцем улицам этого прогнившего города, куда-нибудь, где никто его не найдет, где можно будет плакать на взрыв столько, сколько захочется, где не нужно будет прятать слезы от матери что бы не ранить ее ещё сильнее.       Он бежит ощущая, как ветер смахивает с его щек слезы.       Ей было очень больно и страшно, она плакала, звала на помощь, она думала о них, и просто хотела, чтобы все поскорее закончилось. Смерть стала для нее освобождением, а для семьи невыносимо тяжким грузом.       В него не поместится столько боли, сколько выдержала его сестра.       Все ещё бежит, кричит от рвавшегося внутри сердца на части, хочет заглушить ее чем-то, поэтому просто продолжает бежать, не чувствуя физической усталости. В какой-то момент, где-то в переулке своего района, спотыкается и падает, обдирая до крови кожу на ладонях, локтях и коленях. Физическая боль притупляет душевную и Кибому удается выдохнуть. Он поднимается, слышит позади себя быстро приближавшиеся шаги и уже через пару секунд видит эту раздражающую улыбку, которая его преследует на этих улицах уже почти два года.       - Привет. – Бодро здоровается Минхо. – Чего так несешься, я еле угнался за тобой.       Кибом резко поднимается на ноги, пихает Минхо руками в грудь со всей силы и тот падает спиной на твердую поверхность асфальта.       - Отвали от меня! – Вырывается из его груди истерический крик, а после он разворачивается и убегает прочь. Душевная боль слишком быстро возвращается с прежней силой.       Минхо больше не улыбается, поднимается и стряхивает с одежды песок с пылью. Боль отдается во всем теле, так что он немного морщится. Смотрит на свои руки, рукав кофты немного задрался, оголив синяк на запястье. Он резко оттянул растянутый манжет и морщась от боли, последовал за Кибомом. Он словно чувствовал – его нельзя оставлять одного, и был чертовски прав.       Минхо нашел Кибона за следующим поворотом, он выискивал что-то в мусорном баке.       - Что ты делаешь?! – Минхо вытащил друга за шкирки, снова упал на спину, успев удержать голову, и лишь чудом не удариться затылком. Он обхватил Кибома руками и ногами, стараясь удержать его всеми силами.       - Отпусти меня! – Минхо был прав, что-то произошло, Кибом хоть и был эмоционально слабее его, но в таких истериках он его ещё не видел.       - У меня есть треугольный кимбап! – Тяжело дыша, Кибом замер. Эта еда стала символом окончания битвы между ними. При каждой встрече у них в карманах всегда валялись небольшие треугольники в обёртке. – Хорошо. – Минхо отпустил друга и тот слез с него, причиняя дополнительную боль. Минхо простонал, но ничего не сказал, зачем ему нагружать друга своими проблемами, если у него своих по горло? Он достал два треугольника и протянул один Кибому. – А теперь рассказывай.       - Моя сестра… - Он запнулся, вытер слезы запачканым рукавом кофты и откусил немного еды. – Она умерла.       - О. – Минхо даже передумал съедать свой кимбап. – Как?       - Ее убили. – Кибом Морщится, вспоминая статью из газеты. – Но я ничего не могу сделать чтобы отомстить за нее.       - Ты слишком торопишься. – Минхо снова улыбается и Кибому хочется заехать ему по его проклятой улыбке с кулака. – Однажды ты сможешь отомстить, просто сейчас что ты можешь сделать? Разве что только убить его, и кстати, тебя в твоём возрасте уже будут судить, а если ты подождёшь, сможешь убить его тем же методом, что и он твою сестру, а тебе за это ничего не будет. Как она умерла?       Кибом отложил недоеденный кимбап, достал из кармана джинс помятый кусок бумаги и протянул его Минхо.       - Вот. – Все, что он смог из себя выдавить. Тот бегло пробежал глазами по строчкам, на его лице не появилось никаких эмоций и это так же злило Кибома, как и его улыбка. – Мама не хотела, чтобы мы знали, но я все равно узнал.       - Давай тогда договоримся, что когда вырастим достаточно сильными, найдем его и убьем? – Минхо поднимает листок помятой газеты на уровне своего лица, демонстрируя фото мужчины в маске и кепке, сделанное журналистами.       - Ты веришь, что мы вырастем вообще? – С обидой в голосе проговаривает Кибом. – Я уже хочу умереть.       - Не говори так! – Минхо пихнул друга ладонью в плечо. – Если ты умрёшь, с кем я буду есть кимбап?!       Кибом хотел что-то ответить, но его взгляд уцепился за посиневшую кожу на запястье друга. Он поднял глаза на него, но тот выглядел как обычно, словно ничего не изменилось. Кибом немного прищурился, но все ещё перед ним сидел обычный Минхо.       - От куда у тебя синяк? – Спросил Кибом раньше, чем успел обдумать свой вопрос.       - Да так, получил пару ударов. – Минхо снова улыбается, натягивает рукав пониже, так, что остаются торчать только пальцы рук. – Ты же знаешь нашу жизнь, мы вечно получаем ушибы.       Кибом больше ни о чем не спрашивал. Они ели еду, которую между ними разделил Минхо, а после до самого заката просто бродили по улицам, отдыхали на лавках в парке и ни о чем не разговаривали. Кибому стало гораздо легче, хоть он и не говорил о своей боли и о том, что чувствует, он просто молчал, но на душе стало гораздо спокойней.       Когда наступил вечер и солнце все больше пряталось за высотными зданиями, им пора было расходится, но Кибому совершенно не хотелось возвращаться домой, он боялся той боли, которая его ожидает по возвращению, ведь он больше не услышит голоса сестры, она больше не позовёт его расчесать ее волосы, и она больше не притащит книгу, укладываясь возле Лиджина с требованием прочитать ей хотя бы кусочек длинной истории перед сном, а его матери уже будет гораздо сложнее улыбаться.       Судья выслушивал речи адвокатов со стороны обвинения и со стороны защиты с абсолютным безразличием. Его не интересовали не их, частями лживые, слова, не их доказательства. Подсудимому уже был вынесен приговор и судя по его виду, он ему был неизвестен. Мужчине были даны инструкции как поступить с подсудимым, но что-то изменилось в последнюю минуту и теперь, он обдумывал пути отступления. Необходимо взять все в расчет, все улики и доказательства превратить в косвенные, избежать негодования граждан и как-то ответить на вопросы журналистов.       Этот Ким… От него всегда жди таких заподлянок, всегда необходимо иметь план отступление и ловкость, чтобы выкрутиться из ситуации. Как-то судье Бану довелось судить педофила и по закону тот не мог получить более двенадцати лет, но Ким настоял на двадцати. Тогда родня мужчины подавала апелляцию несколько раз, пытаясь скосить срок до восьми лет. Времени на это ушло у них слишком много, не один год и в итоге они добились своего, Ким согласился не просто скосить срок, но ещё и выпустить преступника, но с одним условием. Тому жизнь на воле покажется Адом в следующие двадцать лет. Мужчина точно знал, что слов Ким на ветер не бросает и отказался от последнего апелляционного суда. Ким – это человек, который никогда не проигрывает.       И вот снова, судье Бану пришлось осудить господина Шина на больший срок, чем тот заслуживал, но буквально за десять минут до суда все изменилось. Судья Бан не понял, как могло произойти так, что господину Шину необходимо присудить максимально маленькое наказание. Мошенничество, вымогательство, взяточничество, халатное отношение, которое повлекло за собой смерть одиннадцати человек, и пятеро пострадавших.       - Мой клиент не виновен в том, что сами строители выполнили свою работу настолько некачественно, что она рухнула ещё до завершения строительных работ. – Адвокат смотрит на судью. – Ваша честь, разве мой подзащитный мог знать о том, что архитекторы, проектировщики и конструкторы оказались не добросовестными людьми с поддельными дипломами? – Поворачивается к стороне обвинения. – Может вы и считаете, что господин Шин знал все, но есть ли неопровержимые доказательства вашим обвинениям?       - У нас есть свидетели и жертвы, которые работали на этом объекте, их слова – это самые главные доказательства. – Отвечает сторона обвинения. – Страховка у работников была некачественной, строительные инструменты и стройматериал были так же, некачественными. Отсутствие правил безопасности и значительные отличия от расходов и прибыли. Судя по документу, почти пятьдесят процентов, отведенных на строительство объекта, пропали без вести. Так что добавим к списку статью об «хищении государственных средств», которые высчитываются с зарплат тех самых пострадавших! Разве это справедливо?! – Адвокат разводит руками.       - Мы все платим налоги. – Отвечает адвокат обвиняемого. – Мой подзащитный платит налоги за десятерых рабочих, если не больше.       - И все же, есть так же прямые доказательства об уклонении от уплаты налогов господином Шин!       Эти, своего рода, дебаты могли бы продолжаться вечно. Судье Бану придется ещё делать перерывы изучать документы и по новой выслушивать адвокатов, а также свидетелей и пострадавших, которые смогли сегодня приехать в суд.       Спустя долгие часы судья вынес приговор – конфискация имущества, минимальные пенсионные выплаты и отправка в отставку до конца дней обвиняемого. Не очень-то и стоящее наказание за все нарушенные им законы. Это первый раз, когда Ким кого-то отпустил и судье Бану неясны такие резкие перемены.

***

      Бежит по ступенькам, не обращая внимание на грохот, создающийся ее ногами. На все плевать, отец дома, сейчас только это имеет значение. Она ещё не знает подробностей, так как СМИ не получили точной информации, но отец позвонил и сказал, что едет домой, а на форумах и сайтах все недоумевали, как могли отпустить такого человека. Люди опять подняли тему прогнившего правосудия Южной Кореи, но ведь это не их родной человек сидел на месте обвиняемого, разве они смогут понять?       Юна пролетела сквозь первый этаж квартиры и врезалась в отца, обхватив руками его достаточно толстую шею. Мужчина лишь засмеялся, так же, как и прежде, теперь все вернулось на свои места, правда ненадолго, но это лучше, чем то, что могло произойти с ними.       - Папочка. – Выдавила она из себя, разжала объятия и вытерла выступившие слезы.       - Ну что ты дочка, - Сонук коснулся носа дочери кончиком пальца. – Ты же не сомневалась во мне?       - Конечно нет. – С улыбкой ответила она. – Мама. – Юна посмотрела на мать, которая явно несильно обрадовалась возвращению мужа. – Надо на стол накрыть и вино достать.       - Я все сделаю, ведь денег на горничную у нас больше нет. – Одарив суровым взглядом мужа, женщина удалилась в направлении кухни.       - Что значит нет денег? – Спрашивает Юна.       - Не переживай, папа все решит, как и всегда. – Мужчина проходит в кухню вместе с дочерью и с грустью наблюдает за женой, она знает больше дочери, она и до этого недолюбливала мужа, с которым ей приходилось жить, а теперь и вовсе ненавидит.       - Папа. – Голос Юны уже не звучал так радостно, как несколькими минутами ранее. – Что значит нет денег?       - А то, дочь, – женщина хоть и говорила с дочерью, продолжала сверлить взглядом мужа – что твой отец потерял все и жить мы теперь будем только на его мизерную пенсию.       - Миен, не начинай. – Сонук старается не обращать внимание на дочь, он не хотел, чтобы она знала.       - Не начинать? Меня сегодня уволили, а точнее попросили вежливо уволиться в связи с трудными семейными обстоятельствами! – Миен переходит на крик. – Из-за твоей жадности наша дочь больше не будет жить как прежде, она может забыть про путешествия и клиринговую компанию! А также давай подумаем о ее будущем! Ни один мужчина из высшего общества не согласится с ней строить отношения из-за тебя! Ты подумал о том, сколько дерьма выльется в мою и ее сторону?! Как нам теперь людям в глаза смотреть?!       - То есть мы банкроты? – Юна хмурится, не веря своим ушам.       - По решению суда у нас забрали все, даже этот дом. – Миен вышла из кухни с гордо поднятой головой, есть ей совершенно не хотелось.       - Мама! – Юна выбежала за женщиной, та остановилась и повернулась к дочери. – Дело в том, что Ким Кибом предложил мне сделку.       - Ты ходила к нему?! – Слышит она шокированный голос отца за спиной.       - Да – Отвечает она, бросив взгляд на отца, а после снова повернулась к матери. – Я стану его женой, а отец обретает свободу. Я согласилась, но я не думала, что он заберёт все. Я завтра с ним встречусь и потребую все вернуть.       - Дочь…       - Не смей выходить за него! – Проорал Сонук, перебивая жену.       - Дочь, - женщина подошла к ней, взяла лицо в ее ладони, на ее лице улыбка, а в глазах грусть. – Выходи замуж, он богат и его богатство только крепнет, завоюй его сердце и тогда ты завоюешь Сеул, меньшего моя дочь не заслуживает. Не проси его ничего возвращать, пускай твой отец хотя бы так заплатит за свои грехи.       - С ума сошла! Женщина!       - Ты говоришь женщина так, словно быть ею унижение! – Со злостью выговаривает Миен. – Он, в отличии от тебя, всегда уважал и ценил человека за то, что тот просто есть!       - Ты ничего о нем не знаешь!       - Мне достаточно было взгляда, чтобы понять, что он достойный человек и правильный мужчина!       - О-о! Юна, твоя мать вспомнила про свой диплом психолога!       - Не нужно быть психологом, чтобы понять человека! Достаточно посмотреть на него и пообщаться с ним!       - Но ты с ним никогда не общалась! В отличии от меня!       Юна больше не выдерживает. Она сама не знает от куда, но по ее щекам потекли слезы. Она не могла слушать эту ссору родителей. Ранее они тоже ругались, но она никогда не слышала таких громких разногласий и осуждений в сторону друг друга. Неужели ее родители настолько возненавидели друг друга за всю семейную жизнь? Какой тогда вообще смысл, если позднее браки разваливаются, а если не разваливаются, супруги искренне друг друга ненавидят? Какая жизнь ждёт ее в будущем, если она уже ненавидит человека, который должен стать ее мужем? Она уходит, на второй этаж, в свою комнату, не в силах сдержать слез. Родители словно вовсе забыли о ее существовании, продолжая ругать друг друга и корить за прошлое. Для Юны многое случилось впервые в последние дни, ее жизнь словно перевернулась с ног на голову и теперь, она словно вынуждена возвращать долги за беззаботное детство и счастливую юность. Юна даже и не подозревала насколько сильно ее мать ненавидит ее отца, она впервые почувствовала себя ненужной. Отец впервые ей сказал «нет», а мать впервые одобрила безумную идею, словно ей и вовсе плевать на дочь.       Юна закрыла двери комнаты на ключ, сквозь слезы осмотрела ее, совсем скоро она не просто съедет из этого дома, она больше не сможет сюда вернутся, даже как гость в доме своих родителей. Этот дом больше не принадлежит им, эта комната больше не ее, даже она сама совсем скоро не будет уже принадлежать сама себе.       Этой ночью она плохо будет спать.

***

      Вечер медленно сменяла ночь. Поправив очки кончиком указательного пальца Кибом пробежался по документу. Это было решение суда. Теперь господин Шин Сонук обязан был уйти в отставку, так как его вина была частично признана. Все его имущество было отобрано, а все счета арестованы, так как судом было установлено, что все эти деньги были получены господином Шин нелегальным путем с помощью вымогательств и экономии на строительство объектов, а также с помощью взяток. Кибом точно знал, у этого типа где-то есть ещё пару счетов, которые не дадут ему с женой бедствовать, но на это ему было уже плевать, пускай старик хоть чему-то порадуется, кроме этого, жена же его не виновата, она никому вреда не причиняла.       Наверняка Юна была очень недовольна. Но что он может сделать, если ее отец сам выбрал отправиться под суд, лишив жену и дочь возможности вступить в наследство награбленного им добра. По мнению Кибома, это было глупое решения Шина, но он сделал свой выбор и теперь его семье расплачивается за это, а Кибом же ничего не потерял, наоборот, он еще и в выигрыше остался, что не могло его не радовать. На коридоре резко стало шумно и Кибом отвлекся от бумаг. Ну серьезно, почти десять, он бы с радостью лег спать пораньше сегодня, но такой шум не предвещал ничего хорошего. Кибом решил не предавать этому значение, пока ни один идиот снова не влетел в его кабинет без стука.       Не прошло и минуты, шум снова повторяется, но в этот раз к нему добавляются голоса людей. Кибом набирает полные лёгкие воздуха, выдыхает и уже готов идти на раздражающие его звуки, как в кабинет вбегает Минхо.       - Что меня так сильно раздражает? – Спрашивает он, откладывая решение суда в нижний ящик стола.       - Шин Сонук. – Минхо разводит руками. – Теперь он за дочь пришел просить.       - И чего он хочет?       - Что бы ты не женился на ней, это же очевидно.       - А ты что?       - Сказал, как искренне я его понимаю и как искренне я ему сочувствую, ведь быть твоим мужем и делить с тобой постель… - прекладывает руку к груди, делает максимально несчастное вырождение лица и театрально второй рукой утирает слезу. – Я ведь сам прошел через это. – В грудь Минхо врезалась тяжёлая книга, а после с глухим стуком упала на пол. – Ауч! Больно же! – Минхо поднял книгу и положил ее на диван, находившийся возле стены.       - Пошли, глянем. – Кибом поднялся из-за стола и прошел к выходу, Минхо быстрым шагом последовал за ним. Они не стали выходит на улицу, а отправились на балкон, выходящий прямо на порог дома. Минхо позвонил охране у ворот и те впустили Шина, и тот сразу же кинулся в сторону дома. По его движениям Кибому было ясно, что ему страшно, ведь он может уже не выйти от сюда, но все равно упрямо шел к цели, потому что дело касалось его дочери, а ради нее он на все готов. Это заставляло Кибома проявить каплю уважение к нему, даже не смотря на всю свою ненависть.       - Умоляю! – Шин увидел Кибома, стоящего ровно, смотрящего на него с балкона второго этажа. Мужчина упал на колени. – Если хочешь, убей меня, но только оставь дочь в покое!       - Ну что за семейка. – Устало протянул Кибом и облокотился руками об перила. – Твоя дочь пришла ко мне в отчаянии, умоляла спасти тебя, и я решил примерить роль благородного рыцаря. Только после таких подвигов, рыцарь обычно женится на юной красавице. Разве я не прав? – Он косится на Минхо, но тот хранит молчание.       - Просто убей меня! – В истерике прокричал господин Шин. - Как думаешь, что меня привлекает больше, мертвая тушка старика или же юная живая леди?! – Он говорил с абсолютным безразличием.       - Я все отдам, что попросишь, только не ее!       - Да ты все уже потерял! – Не выдерживает Кибом. – Лучше бы порадовался, что и сам жив и дочь хорошо устроится! Ты думаешь, я ее тут пытать буду что ли?! – Мужчина отвечает лишь рыданием и всхлипами, даже не думая подниматься с колен. – Кроме того, считай, что я свел с тобой счёт. – Кибом знает, он поймет о чём идёт речь. Поворачивает голову в сторону Минхо. – Разберись с ним.       Минхо не нравится идея такого брака, тем более с дочерью того, кого Кибом ненавидит за кое-что личное, произошедшее в далеком прошлом. Минхо страшно представить, чем может закончится их брак, но он продолжит надеяться на рассудок Кибома и на его рамки, которые не позволят кишкам намотаться на люстру, а мозгам размазаться по стенке.       Минхо ничего не остается, кроме как выпроводить нежеланного гостя, так что он спускается на первый этаж и выходит к все еще стоящему на коленях Сонуку.       - Поднимайся и проваливай. – Он слегка пихает мужчину ногой в бок, но тот не двигается с места, все продолжая рыдать. – Боже. – Минхо морщится, как же это отвратительно. Он садится на корточки и заглядывает мужчине в глаза. – Ты хороший отец и я уверен, если бы твоя дочь видела тебя вот таким прямо сейчас и прямо здесь, ее сердце было бы разбито.       - Просто убейте меня. – Сквозь рыдания проговаривает Сонук.       - Если хочешь быть жертвой вместо своей дочери, иди и умоляй ее поменяться с ней местами. Он уже принял решение и сейчас ему интересен уже не ты, а твоя дочь.       - Я совершил ошибку. – Стонет мужчина. – Надо было позволить вам просто убить меня.       - Ну, - Минхо закатывает глаза, обдумывая мысли несчастного, - тут не могу не согласится, определенно твой косяк. – Тяжело выдыхает, достает сигареты, одну засовывает в рот мужчине, наплевав на то, что тот не курит, а второю берет себе. Прикуривает сначала Сонуку, затем себе. Мужчина после первой же тяги кашляет, выплевывая сигарету, а Минхо выпускает дым из легких, недовольно цокая языком. – Не заставляй дочь расплачиваться за свои глупости. – Хлопает его ладонью по плечу, немного сильнее, чем было необходимо, а после машет рукой парочке охранников, стоящих недалеко от них. – Выносите тело!       Мужчины тут же подходят к Сонуку и берут его под руки, а он все еще продолжает стонать от безысходности. Минхо докуривает сигарету до самого фильтра, подбирает испорченную с земли и выкидывает их в пепельницу, все время стоявшую на крыльце только ради него.

***

      Вставать пришлось раньше семь утра, иначе она бы попросту не успела собраться. Сначала ей хотелось наплевать на все и прийти к нему на встречу так, словно она вышла из спортзала после нескольких часов интенсивной тренировки, но затем передумала и решила нарядился так, словно собралась в стрип-клуб, но снова передумала. Она перебирала все вещи из своего гардероба, перемерила все, что только можно и даже деловой костюм. Ей все не нравилось, потому что она хотела привести его в шок своим видом в плохом смысле этих слов. По итогу остановилась на более повседневном стиле – футболка и шорты. В шок она его точно не приведет, но час спустя ей уже было все равно.       Настроение отвратительно, макияж не хотел ложится как надо, а сил совершенно не было. Она жутко хотела спать, хотела с ног на голову перевернуть всю свою комнату, хотелось испортить всю мебель в ней, а после пойти на кухню и перебить всю посуду.       В итоге ее нервы сдали, и она снова заплакала. Юна старалась успокоится, ведь мало того, что плохо спала, так ещё крепко фиксировалась краснота глаз. Но опять же, всего несколько минут спустя, она все же решила выплакаться, чтобы так горячо ненавистный Кибом видел результат своих деяний на ее лице. Но разве его это остановит? Он не тот человек, который отступает, иначе он бы не добился таких результатов. Он мог замораживать свои планы и идеи на неопределенный срок, но все же позже снова переходил в наступление и одерживал победу.       Спустя ещё пол часа ей пришлось стирать уже нанесенный макияж и наложить его по новой. Следы усталости и слез плохо перекрывались, но это ей и не нужно, Юне уже попросту на все плевать. До офисного здания она доехала на такси. Не уверенна, что смогла бы держать контроль на дороге в ее состоянии. Она думала, что ее не пропустят в офис так просто, но ее словно уже ждали и сказали куда пройти. Снова тот же лифт, на котором она уже поднималась. Снова тот же коридор. Она не уверенна, но охранники не были похоже на тех ребят, которые тут стояли в прошлый раз. Интересно, сколько людей входит в его охранную службу?       Останавливается возле двери с именной табличкой и поднимает руку, чтобы постучаться, но плюет на все правила и по-хозяйски резко дёргает дверь на себя, вломившись в кабинет. Кибом стоит возле своего рабочего места, немного в стороне от него Минхо, а напротив них какой-то несчастный молодой мужчина, опустив голову вниз. Юна проходит до Кибома, останавливается возле него и растягивает губы в улыбке. - Доброе утро, милый, скучал? – Проходит дальше и садится в его кресло, закинув ногу на ногу. – Кто этот человек? Ты уже сообщаешь подданным новость о нашей свадьбе? Давай позовём всех? Даже уборщиц! Мы же можем себе это позволить? Ведь ты присвоил себе все деньги моего отца!       - Ушел. – Сохраняя идеальное спокойствие, обратился Кибом к работнику, которого только что отчитывал за плохо выполненную работу, связанную с декларацией.       Молодой мужчина отвесил поклон и постарался как можно скорее выйти из кабинета, в котором находится было слишком неприятно. Минхо прикрыл лицо ладонью.       - Кибом… - Сквозь тихий смех позвал он его.       - Ты действительно настолько безумная?! – Его крик явно был слышен за дверями, но никто не вмещается, даже если тут будут греметь выстрелы. Его лицо начало резко краснеть, а на шее вздулись вены. Юна почувствовала страх. – Я тебе мальчик маленький?! Решила меня переиграть?! Так вот! – Он подходит к креслу и упирается руками об подлокотники с обеих сторон. Он слишком близко, и он в ярости. У Юны перехватило дыхание, и она замерла, вжимаясь в кресло. – Прямо сейчас ты вылетишь из этого помещения как пуля из моего пистолета и больше никогда не посмеешь войти, только вот не удивляйся потом, что твой отец в один момент исчезнет. – Уже не кричит, но от этого Юне легче не стало. – Если ты думаешь, что все это игра, которая однажды закончится, то ты ошибаешься. Минхо. – Он не поворачивается к другу, сверля злым взглядом девушку. – Давай брачный договор и оставь нас одних. – Немного отстраняется.       - Нет! – Тут же подскакивает Юна на ноги, но падает обратно, когда он приближается ещё больше.       - Сиди и не вздумай двигаться, если что, у меня есть наручники. – Ее сердце бьётся так, что ребра болят, ее всю начало трясти, она понимает, он не шутит.       - Пускай он останется. – Дрожащим голосом проговаривает. В небольшой степени она рада, что выплакалась дома, иначе сейчас бы слезы не смогла удержать.       - Он меня не остановит, если я захочу что-нибудь с тобой сделать. – Ухмылка на его лице пугает ещё больше. – Раз села, не смей вставать.       Отходит от нее, но Юна даже пошевелится боится. Провоцировать Кибома явно было плохой идеей.       - Ты как-то, поаккуратней, что ли, а то ещё сбежит за границу. – Минхо говорит тихо, но Юна его слышит и тут же думает о том, что это отличная идея, только если бы не отец. Он отдает Кибому договор и собирается уходить.       - Минхо. – Завет он друга, когда тот только отвернутся едва успел.       Смотрит на протянутую руку друга, закатывает глаза и отдает ему планшет, а после шарит в кармане, достает яркую квадратную упаковку и с блеском в глазах протягивает ее.       - Свали а. – Скорее приказывает, чем просит.       - Зачем тогда планшет забирать? – Возмущается Минхо и идёт к выходу из кабинета, засунув контрацептивы обратно в карман.       Он выходит из кабинета, идёт к дивану, на котором всегда ожидает завершение подобных встречи и достает из кармана телефон с наушниками. Открывает приложение и щелкает по нужной камере. Кибом не до конца понимает, если у Минхо есть доступ ко всему, значит он может обойти любые его запреты. Охранники в стороне покосились в его сторону, и он ответил на их взгляды.       - Если что, вы можете пойти и настучать. – Спокойно говорит он и те молча отворачиваются, они слышали крики, так что не рискнут. – То-то же.       - Сядь ровно. – Кибом положил перед ней договор. – Читай внимательно, на что подписываешься.       - Как будто у меня есть выбор. – Тихим обиженным голосом говорит Юна. - Ты совсем идиотка? – Кибом пододвигает к столу другой стул и садится на него. – Ты его читаешь для того, чтобы иметь возможность изменить в нем все, что захочешь, а не для того, чтобы отказаться от своего согласия на сделку. – Юна и правда чувствует себя глупой в его присутствии. Он словно специально делает из нее идиотку, а она даже сопротивляется этому не может. – Первые условия связаны с имуществом, нажитым как по-отдельности, так и в браке. Тут все расписано таким образом, что в случае развода ты останешься только с тем, с чем пришла и ещё сверху забираешь то, что заработала самостоятельно. – Кибом листает первые листов десять, а после смотрит на девушку. – Я не позволю тебе забрать все, что я нажил за эти годы. Так что ознакомься для начала с этим и скажи, если что-то тебя не устраивает.       - Но я не зарабатываю сама. – Юна поднимает глаза на Кибома.       - Этот вопрос дальше. Ты обязана будешь окончить колледж и либо найти себе работу, либо организовать свой бизнес. – Кибом пролистывает ещё пять листов. – Тут указано, что даже если я помогаю тебе или инвестирую, все это в случае развода остаётся тебе.       - Ты издеваешься надо мной? – Опускает взгляд в стол, ожидая новой волны агрессии в свою сторону, но Кибом остаётся спокойным, словно он сегодня и вовсе не злился.       - Мне не нужна глупая жена, поэтому образование ты получишь.       - И где я возьму деньги на колледж, если ты все отнял у нас?       - Ты и правда дура. – Говорит это как факт. – Вот это, - демонстрирует ей пять листов, исписанных мелким шрифтом, - даёт тебе право пользоваться моими деньгами для обучения и реализации своих идей для бизнеса или же стартапов безвозмездно и в случае развода я не предъявляю тебе за это чеки! Именно поэтому я и прошу тебя прочитать этот договор перед тем, как подписать!       - Как будто ты дашь мне развод, если я захочу. – Бубнит себе под нос. – Кибом тяжело выдыхает, переворачивает договор и листает его с конца. В этот раз всего несколько листов.       - Вот если дочитаешь до конца внимательно, из последних листов выяснишь, что можешь развестись со мной через десять лет, даже если я буду против.       - Почему так много? – Снова осмелилась поднять голову. – Хочу через год максимум.       - Семь лет.       - Три.       - Пять максимум, большего не проси. – Он смотрит ей в глаза, она молчит, он берет со своего стола ручку и вносит правку, ставит вместо десяти пять лет. Юна не может поверить, что он действительно соглашается что-то изменить.       - Я не хочу идти в колледж.       - А я не хочу глупую жену, но мы же не всегда получаем то, что хотим? – Смотрит на Юну и ей кажется, что сейчас его плохое настроение сменилось на хорошее.       - Ты всегда будешь так ко мне относится?       - Как так?       - Называть дурой и глупой.       - Только до тех пор, пока ты будешь пытаться вести себя со мной так, словно я мальчик для игр. – Кибом просматривает ещё несколько пунктов, затем что-то целенаправленно ищет и останавливается примерно в середине стопки бумаг, скреплённых между собой. – Пункты по поводу отношения у супругов друг другу и детей.       - Я не собираюсь рожать тебе детей. – Теперь Юна злится. Страх ее постепенно отпускает, и она становится смелее.       - Тебя никто не будет заставлять, но это тоже необходимо. – Кибом оставляет договор на нужных страницах и пододвигает его ближе к девушке. – Никакого бытового насилия, никаких принуждений к чему-либо и никаких оскорблений. Так же тут есть пункты о том, что решение о рождении ребенка супруги принимают совместно и в случае развода, дети остаются со мной, а ты получаешь возможность видится с ними три раза в неделю. Время встречи неограниченно.       - Нет. – Кибом другого и не ожидал. – Даже если и родятся дети, я хочу, чтобы они остались со мной.       - Ладно. – Кибом ухмыляется и Юна чувствует подвох. – С условием того, что все финансы, затраченные мной на твое обучение и бизнес ты возвращаешь.       - Но тогда у меня не будет денег…       - На содержание детей. Все верно. – Кибом снова опускает голову и просматривает пункты договора. – И в таком случае, через суд я все равно заберу их. – Подчёркивает один из пунктов. – Так как у тебя даже на еду не будет денег.       - Хочешь выставить меня на улицу, если я буду чем-то неугодна тебе?!       - А почему нет? – Кибом словно и правда не понимает ее возмущение. – Мою мать же выставили, да ещё и с двумя детьми, а я добрый, детей не бросаю.       - Да, все верно, доброта из тебя так и плещет. – Злится Юна.       - Послушай сюда, девочка. – Он снова сверлит ее взглядом. – Я не добрый дяденька спасатель. Я делаю только то, что выгодно для меня. Твой отец виновен, но я его отпустил и все ваши деньги, нажитые нечестным трудом, отправились не мне в кошелек, а в государственную казну, на похороны погибших и лечение пострадавших, а также на финансовую компенсацию их семьям. – Кибом кладет перед ней ручку. – Кроме этого, у твоего отца остались зарубежные счета, которые наше правительство не смогло арестовать, а это значит, что жить твои родители будут в хорошем достатке и плюс к этому, я, как их кровный и единственный зять, буду также высылать им определенную сумму на существование. Считаешь меня злым, только потому что я не желаю пережить своим детям того, что пережил сам?       - Никогда в жизни не поверю, что ты прямо из дикой нищеты добился всего сам.       - Я и не заставляю тебя в это верить, потому что это неправда, я бы сам не справился. – Юна смотрит на дверь, затем снова на Кибома.       - Минхо твой брат?       - С чего ты взяла?       - Ты сказал, что у тебя был кто-то… - Юна резко замолкает. Сама не знает, почему вдруг заинтересовалась этим, она всегда думала, что Кибом единственный в своей семье, при чем не самой бедной.       - Нет. – Отвечает Кибом. – О большем не спрашивай. Можешь изучить договор тут, можешь забрать домой.       - Я заберу домой. – Облизывает пересохшие губы, больше не смотрит на него, хочет спросить ещё о чем-то, но ее ладони вспотели, ей неловко и даже немного страшно. Страшно услышать такое же «нет».       - Хорошо. – Отвечает он. Юна открывает рот, снова закрывает берет договор в дрожащие руки и быстро запихивает его в шоппер. - Если тебя что-то беспокоит, лучше скажи сразу. – Кибом не мог не заметить, как у нее трясутся руки. – Ты меня боишься?       Юна молчит. Ей действительно страшно и причина не только в нем. Она не хочет за него замуж, не хочет быть с ним и даже видеть, не может поверить, что когда-то мечтала встретить его лицом к лицу. Ей даже страшно от мысли, что придется делить с ним постель. Да, он безупречен, красив, богат и молод, но страх перед ним сильнее, чем симпатия, которую она проявляла ранее, рассматривая только фото и видео. Обдумывает фразы, подбирает слова, но не находит более приемлемых слов.       - Если я откажусь спать с тобой… - Не договаривает, просто не может выдавить из себя больше ничего.       - Ты выходишь замуж, а не в рабыни себя продаешь. – Его голос звучит спокойно, но насмешка в его тоне хорошо слышна Юне. – Я не могу тебя заставлять делать что-то против твоей воли. Прошу, хватит глупых вопросов.       - Однако хочешь, чтобы я за тебя замуж вышла. – Поднимается с места, накидывает шоппер на плечо. – Против своей воли.       - Ты все ещё можешь отказаться.       - Ценой жизни своего отца?       - Как я и сказал, мы не всегда получаем все то, что хотим.       Юна развернулась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Ее встретил взгляд Минхо, она не хотела задерживаться ни на секунду, но вот так вот стояла и смотрела, словно молча молила о помощи, а он словно молча отказывал.       Ему искренне было жаль ее, но он понимал так же, как и Кибом, что это не просто спасение ее отца, это ещё и самый лучший вариант для самой Юны. Разве сможет она получить образование и достойную работу без соответствующих связей? Конечно же нет, но сама девушка все еще не понимает в каком положении сейчас находится. Человеку сложно осознать бедность, если он никогда не испытывал недостаток в деньгах, еде и отдыхе. Одни пустынную землю готовы грызть зубами, лишь бы получить хоть немного радостей этого мира в то время, как другие не понимают насколько сильно им повезло. С высоты своих переживаний, Юне кажется, что сейчас ее жизнь полнейшее дерьмо и ничего хорошего уже с ней не произойдёт, только вот она глубоко ошибается. С ней как раз произойдёт все самое плохое, если она откажется от предложения Кибома. Минхо даже страшно представить, насколько она будет шокирована, узнав правду об этом неидеальном мире.       Он провожает ее взглядом до лифта, а после идет в кабинет, спрятав телефон в карман. Кибом стоит возле своего рабочего места, листая вторую копию договора.       - Я все не мог понять. – Тихо говорит Минхо. – Но теперь понял. Она нравится тебе. В этом причина твоего милосердия.       - Не заблуждайся. – Кибом оставляет бумаги, немного небрежно бросив их на стол. – Она просто очередная девушка.       - И на просто очередной ты женишься? – Кибом ничего не отвечает, Минхо всегда такой, видит его на сквозь, предугадывает его действия и точно знает в чем он нуждается. Но есть в Минхо один огромный недостаток – поддерживать он совершенно не умеет. – Потом она все равно уйдет и тогда будет еще больнее, чем сейчас, пока она еще даже не была твоей. Чувства не пройдут, если она будет рядом, а только сильнее станут. Уверен, что хочешь этого?       - Я все равно добьюсь ее. – Коротко отвечает Кибом.       - Романтик из тебя отстойный, я в этом никогда и не сомневался, но таким образом ты не любовь ее заслужишь, а еще большую ненависть.       - Я спас ее отца!       - Заставив ее выйти за тебя! – Разводит руками Минхо. – У нее глаза на мокром месте, ты слепой идиот, если не заметил этого! Она только одним видом своим умоляет о чудесном спасении и будет чудом то, что она не покончит с собой в первую же брачную ночь!       - Минхо…       - Да, она, может, и будет твоей, может, даже будет спать с тобой, а что потом?! Через пять лет… - Резко замолкает, прикрыв рот ладонью.       - Минхо. – Повторяет его имя Кибом. – Какого черта?       - Ты это о чем? – Отводит взгляд к потолку, опустив руки по швам.       - Телефон. – Выставляет руку вперед, требуя гаджет друга.       - Но это мой личный телефон!       - Верну, не переживай. - Минхо тяжело выдыхает.       Что поделать, сам облажался. Достает из кармана телефон и передает другу. Тот сразу же снимает блокировку, проверяя все доступы Минхо, а тот лишь опускает взгляд в пол, чувствуя себя виноватым, но совершенно не испытывая стыда.       – Заберешь завтра. – Кибом прячет телефон в своем кармане, а Минхо закатив глаза разворачивается на пятках и идет в сторону двери.       - Ты ужасный зануда, совершенно не романтичный и абсолютно не умеешь угождать девушкам, даже контрацептивы с собой не носишь, и именно по этим причинам секс у тебя раз в год, и не более пятнадцати минут. – Ворчит он.       - Минхо. – Зовёт Кибом, когда тот уже практически возле двери, его совершенно не волнует ворчание друга, он делает вид, что попросту не слышал этого.       - Да? – Спрашивает он, повернувшись к другу в пол оборота, но все еще строя обидчивую гримасу.       - Предупреди Ким Сухена.       - Ладно.       Минхо вышел из кабинета и направился в сторону лифтов. Ким Сухен уже давненько жульничает, приворовывая немного денег, но это не влияет негативно на его бизнес торговли, так что он отделается лёгким предупреждением. Минхо заходит в лифт, достает пачку сигарет, берет одну и зажимает ее зубами. Он не прикуривает, в конце концов, он же не последняя сволочь, чтобы портить воздух едким дымом в офисах. Хотя он был бы совершенно не против испортить тут все, ну не в его вкусе бездушные кабинеты, заполненные компьютерами и ксероксами. Ему бы на поле выйти, как раньше, с холодным оружием в руках. Хоть в то время он и не особо любил такие стычки, но как только они исчезли, стал жутко скучать по ним. Запах пороха, огня и пота во время перестрелки никогда не заменит запах краски для принтера и бумажной пыли.       Двери лифта открываются на нужном этаже, он выходит, вместо него заходят работники о чем-то переговариваясь между собой. Кажется, у них обед и они собираются выпить по чашке кофе. Ну надо же, какая у людей обыденная и скучная жизнь. Целыми днями торчат в идеально начищенных стенах, перебирая документы, а вечером выпивают соджу, едят лапшу и расходятся по домам, а с утра все тоже самое. У Минхо ощущение, что он выпилился бы не проработав так и года. Что это за гребанный День Сурка?       Подходит к нужной двери, толкает ее, но в кабинете никого нет. Минхо проходит к окну, возле которого стоит стол, смотрит на потолок. Кабинет расположен десятком этажей ниже, но прямо над кабинетом Кибома. Садится в кресло, закидывает ноги на стол, немного покачиваясь и прикуривает. Он подождёт его тут.       Минхо выкурил сигарету, выбросил бычок в урну под столом, рассмотрел всю мебель и папки, пока ожидал, поиграл во второй телефон, или, как он его называет, «дежурный», а Сухен все никак не возвращался. Он глянул на часы - прошло почти пол часа, ну где этого придурка носит? Пишет сообщение Кибому: <tab>«Его нет.»       «Жди.» - Получает моментальный ответ, а затем Кибом отправил второе. – «Его вызвали, и он задержался, скоро вернётся.»       Минхо тяжело выдыхает. Как скоро? Ещё через пол часа? Время тянется словно черепаха и Минхо закуривает уже вторую сигарету. Он делает несколько затяжек, а после двери в Кабинет открываются и заходит Сухен, видит курящего Минхо, закинувшего ноги на его стол и тут же его пухлое лицо краснеет от негодования.       - Что ты себе позволяешь?! – Орет мужчина, подбегая к своему столу.       - Тихо, тихо. – Минхо скидывает ноги на пол, поднимается, тушит недокуренную сигарету и оставляет ее на столе. Внушительный рост заставляет проглотить свою злость Сухена, сменив ее на страх. – Я от… - Указывает правой рукой вверх, после складывает руки, словно при молитве и прекрывает глаза. – От него. – Сухен смотрит вверх, затем смотрит на Минхо и его рот открывается, но он ничего не говорит, а Минхо продолжает. – Дело в том, что там, - снова указывает на верх, - он прослышал о твоих грешках и немного расстроился.       - На-а с-сколько н-немного? – Заикаясь, полушёпотом спрашивает Сухен.       - Совсем чуть-чуть. – Минхо отвечает шёпотом, подходит к Сухену, обходит его со спины и отпуска свои руки на его плечи. – Но ты не переживай, я тебя прикрою.       - Правда? – Сухен не уверен, Минхо толкает его вперёд, и он мелкими шагами позволяет себя подвести к креслу.       - Ну конечно правда. – Минхо с силой давит на плечи мужчины и тот плюхается в собственное кресло. – Кроме того, он – кивает головой вверх, снова складывает руки, как в молитве, - знает, что никто не пострадал, а в таких случаях он милосерден, он все прощает.       - П-правда? – Сухен смотрит на Минхо снизу в верх и тот с улыбкой кивает в знак подтверждения.       - Ты главное, больше не шали. – Поправляет мужчине ворот пиджака, стряхивая несуществующие крошки с него. – А то в следующий раз, – указывает вверх, - я не смогу тебя защитить перед ним. – Сухен перекрещивается, но Минхо его поправляет. – С права на лево, идиот.       - А. – Мужчина повторяет процедуру уже правильно.       - Все верно, вот так. – Минхо берет забычкованую сигарету, вставляет ее в рот Сухену и подпаливает кончик зажигалкой. Мужчина сразу начинает кашлять. – Ну, я пошел. – Широко улыбается на прощание, машет рукой и выходит из кабинета. Достает из кармана телефон, чтобы дать отчёт Кибому.