Слова

      Уже несколько часов Ирина рассказывала Гене, то что он не помнил. Она говорила неспеша и иногда дотрагиваясь своей ладонью до его. — Ир, а что насчёт нас? — мужчина заглянул бывшей заведующей отделения и стал дожидаться ответа. — Мы? А, что мы. — Павлова растерялась, что сказать? То, что они давно не вместе и она сама лично пожелала ему смерти. Или то, что у них всё как раньше и они любят друг друга. В голове смешались все их моменты, счастливые и печальные. Можно сказать правду и её не будет терзать совесть, а можно солгать. Но кому будет лучше от лжи? Как бы трудно ни было это признавать, но легче будет всем. И Геннадию и коллегам.Может даже самой Ире, но она яро отрекала эти мысли. Женщина поняла, что молчание затянулось, а у мужчины уже слегка повысилось давление, она резко произнесла. — У нас всё хорошо, не волнуйся ты как. Я просто задумалась. ***       С момента аварии прошло чуть меньше месяца. Кривицкий потихоньку восстанавливался, но провалы в памяти всё равно происходили. Он мог забыть куда шёл, мог забыть, как его зовут, как зовут его коллег, но одного человека он не забывал никогда. Этим человеком была Ирина, все удивлялись, ведь Геннадий мог сам забыть свое собственное имя, но вот имя Павловой он помнил всегда. В тот день Ира решила соврать ему, сказав, что у них всё хорошо и они до сих пор любят друг друга и как же она была благодарна всем богам, что через десять минут на её телефон пришло сообщение от Анатолия, где было указано, что он уехал в командировку на три месяца, налаживать партнёрство с иностранными коллегами. И в тот же день женщина дала себе обещание, что ровно через три месяца, она расскажет правду Гене и забудет про него.

***

Сегодня на небе ни одного облачка, а солцне нежно гладить своими лучами прохожих. В воздухе стоит запах свежести и, распутившихся цветов. Люди спешат по своим делам или просто прогуливаются в такую прекрасную погоду. Геннадий уже некоторое время не оперировал, так как это было опасно для самого него и пациентов. Да ещё и руки стали трястись, поэтому он каждую среду и пятницу посещал невролога. Но всё равно ходил на работу и проводил время в кабинете Иры, у которого почему то сняли табличку. В этот раза Кривицкий зашёл в кондитерскую, купив любимые капкейки Ирины, он направился в институт НИИ имени Склифосовского. Спустя некое количество времени мужчина зашёл в здание больницы и подошёл к посту регистратуры, где уже стояла Нина — Здравствуйте… Прошу прощения, я снова забыл ваше имя, — Гена виновато улыбнулся и почесал затылок. — Ничего, Геннадий Ильич, меня зовут Нина, — женщина не злилась, когда он забывал её имя, а наоброт они подкалывали друг друга по этому поводу. — Ах, точно, Ниночка! Ирина Алексеевна сейчас у себя? — улыбка стала искренней и рука больше не чесала затылок, а была положена в карман. Все знали о потеряли памяти Кривицкого, а об обмане знали лишь единицы, но вскоре это разнеслось по всему отделению. Так как Геннадий был заведущим отделения, но не способен сейчас работать, на его место назначили Брагина. А Павлова, чтобы её ложь сходилась, попросила, чтобы она часть времени, когда в Склифе был Кривицкий, находилась в кабинете. Естественно, пока её не вызовут на операции. А, потом вы ещё скажите, что врать легко, ничего подобного! — Да, Геннадий Ильич, у себя! — Мужчина ещё раз улыбнулся женщине на посте регистратуры и направился к уже до боли родному кабинету. Подойдя ближе, он постучал легонько в дверь и приоткрыл её. — Ириш, можно? — показалась кудрявая, седая голова, а Павлова подняла взгляд на него. — Ой, привет. А ты почему тут? Ты же сказал, что сегодня к врачу пойдёшь? Заходи, чего стоишь там. Геннадий прошёл в кабинет, прикрыв дверь, он поставил на стол крафт пакет. — Я уже сходил, вот решил тебя порадовать, — он присел на стул и достала из пакета упаковку капкейков. — Вот! Твои любимые! Фисташковые! Ирина нежно улыбнулась и слегка коснулась его щеки своими губами, — боже, я как раз такая голодная, спасибо, Ген, — она достала из упаковки один капкейк, который был нежно зелёного цвета и попробовала на вкус. — Погоди, дай я кофе налью, — Кривицкий стал наливать ей кофе, иногда смотря на неё с улыбкой. Когда кофе был готов, челюстно-лицевой хирург поставил чашки на стол. Ирина снова поблагодарила его и они стали говорить обо всём, о чем только можно было. В какие то моменты у Гены случались провалы и он забыл про, что они говорили. Ира напоминала ему об этом и их диалог продолжался дальше. Она тоже не злилась на него, когда его подводила память, ведь это её вина, что он попал в аварию, если бы можно было взять слова обратно, то Павлова так бы и поступила. Ведь она практически сломала человеку жизнь. Хирургия была делом жизни Геннадия, а сейчас какие ему операции? Совесть всё время напоминала об этом, особенно в те моменты, когда она видела, как Гена стоит на кухне и пытается приготовить им ужин, чтобы не досаждать Ирине после трудного, рабочего дня, но он ничего не мог сделать, потому что его руки тряслись и мужчина не мог это контролировать. Трудно было даже взять нож, а речи про готовку и быть не могло. А провалы в памяти были совершенно другой историей, намного серьёзней. Когда их разговор закончился, они попрощались с друг другом и Ира проводив его за пределы кабинета, вернулась на свое место. Павлова подальше убрала упаковку от капкейков, ведь она ненавидела фисташки. Он забыл, а она не смогла его расстроить.